Конспект: Роберт Макки «Диалоги»
Всем привет, с вами Mooshi!
Роберт Макки уже не впервые всплывает на страницах блога Mooshi Games. Его часто цитируют и приводят в пример, когда речь заходит о сценариях. Мнения, как всегда, рознятся. Кто-то считает его гением сценарной мысли, кто-то инфоцыганом, раз за разом повторяющим одни и те же идеи, только другими словами.
Свое мнение я, пожалуй, оставлю за пределами конспекта, чтобы не «сбивать» с мысли автора. Стоит отметить, мне понравилась идея книги и ее фокус: чисто диалоги. Где-то, конечно, слышны отголоски первой книги Роберта, «История на миллион долларов», где-то он откровенно перебрал.
Ну, поехали!
Полный список конспектов можно посмотреть здесь.
Высказанное – это те идеи и чувства, которые герой решается открыть другим; невысказанное – мысли и чувства, которые герой произносит внутренним голосом, но только себе самому; невысказываемое – неосознанные желания и страсти, которые герой не может выразить словами даже себе, потому что они слишком смутны и трудно определимы.
Без выразительного диалога события лишаются глубины, герои – живости, а история – объема. Сильнее, чем любая другая техника олицетворения (пол, возраст, платье, положение в обществе, место в ряду других персонажей), диалог может провести историю через бесчисленные пласты жизни, возвысив обыкновенный пересказ до уровня цветущей сложности.
Виды диалогов
Диалог – все слова, которые какое-либо действующее лицо говорит кому-либо. В традиционном понимании диалог – это разговор действующих лиц художественного произведения.
<...>
Приглядимся теперь внимательнее к трем форматам диалога.
- Разговор с другим человеком. Точнее было бы назвать его дуалогом. Когда разговаривают трое – это триалог. Общение семейства человек в десять за праздничным столом в День благодарения так и хочется назвать мультилогом, хотя такого термина не существует.
(Примечание от Муши: не понимаю, зачем изобретать колесо. Есть монолог, диалог и полилог).
2. Разговор с самим собой. Сценаристы редко заставляют своих героев поступать так, драматурги, напротив, любят этот прием. В прозе внутренний монолог можно назвать краеугольным камнем писательского метода. Автор вместе с читателем вторгается в сознание персонажа и создает в нем внутренний конфликт. Ведет ли автор речь от первого или от второго лица – все равно говорит его герой. Вот почему проза нередко есть не что иное, как диалог героя с самим собой, как бы случайно подслушанный читателем.
3. Разговор с читателем или слушателем. В театре при помощи монологов и реплик «в сторону» действующие лица пьесы могут обратиться напрямую к зрителям. На телевидении и в кинематографе герою для этого приходится говорить за сценой или за кадром, а иногда и глядя прямо в камеру. В прозе, написанной от первого лица, это основной прием – персонаж рассказывает о себе читателю».
Макки рассматривает диалог как действие. Что произнесенное слово как-то влияет на сцену, на происходящее в ней, и, либо замедляет происходящее, либо ускоряет.
А любые слова, по терминологии британского философа языка Джона Остина, есть ничто иное как перформатив – слова, выполняющие некую задачу.
Диалог как действие, у Макки, бывает двух видов: драматизированный и нарратизированный.
«Драматизированный» подразумевает «разыгранный в сценах». Или обмен репликами в комедии и трагедии.
Каждая строка несет в себе действие, совершаемое с определенным намерением, и вызывает реакцию по ходу сцены.
Это справедливо даже для сцен с участием лишь одного лица. Так как, по мнению Роберта, разговор "Я" это дуальная история, ибо подсознание само создает еще одно "Я", между которыми происходит диалог.
«Нарратизированный» подразумевает «произнесенный за сценой». В таких случаях исчезает так называемая «четвертая стена» реализма, и герой выступает из драматических перипетий истории.
Повторюсь: в строгом смысле нарратизированная речь – это не
монологи, а диалоги, в которых герой совершает речевое действие, чтобы говорить с читателем, зрителем, с самим собой».
Думаю, вы уловили противоречие. И в драматизированном, и в нарратизированном диалогах есть разговор с самим собой. А в чем разница? За мистера Макки поясню, что он имел ввиду.
Драматизированный разговор с самим собой – это действие (действует на сюжет), а нарратизированный – пояснение (описание, примечание и так далее/действует на историю в целом). Дальше Роберт внезапно вводит категорию "рассказ", которая забирает на себя часть нарратизированного диалога. При этом "рассказ" выражается в фигуре "рассказчика", который, вырезан из структуры диалогов Макки.
Книжный диалог
Истории в прозе могут рассказываться самим героем или рассказчиком. Однако эту простейшую классификацию несколько усложняют три лица – первое, второе и третье, – от которых традиционно ведется повествование в литературе.
Первое лицо
В этом случае герой, обозначающий себя местоимением «я», говорит с читателем о событиях, представляя свою точку зрения на них. Он может описывать или разыгрывать их в сценах, когда разговор ведется напрямую с другими персонажами. Герой может уйти в себя и говорить с собой, и тогда читатель без труда может его подслушать.
Рассказчик от первого лица – персонаж истории, то есть не беспристрастный созерцатель окружающей жизни; он не способен воспринимать события в их целостности, чаще всего далеко не объективен потому, что преследует свои невысказанные или неосознаваемые цели. По этой причине достоверность слов первого лица имеет весьма широкий диапазон: от совершенно правдивых до полностью лживых.
Мало того: рассказчик от первого лица зачастую куда больше сосредоточен на себе, чем на других, так что его внутренние действия, наблюдения над собой заполняют почти все пространство произведения.
Всезнающее первое лицо, наделенное сверхъестественной способностью проникать в мысли и чувства других героев, – все-таки редкая птица.
<…>
Третье лицо
В рассказе от третьего лица рассказчик ведет читателя через события истории, нередко очень глубоко проникая в мысли и чувства всех персонажей. Понятно, что, хотя он и не является действующим лицом, но все же может иметь свой взгляд на мир произведения и его обитателей. Но в силу условности рассказчик от третьего лица всегда сохраняет дистанцию, обозначая героев, соответственно, «он», «она», «они».
Так как этот «высший разум» не является героем повествования, его речь не диалог. Но в то же время это и не голос автора.
Третье «недействующее лицо» может больше или меньше, чем автор, сострадать героям, интересоваться ими, отличаться большими или меньшими наблюдательностью и строгостью нравственных принципов.
Прозаик наделяет голосом не только каждого из своих персонажей, но и создает особый язык самого повествования/повествователя, потому что знает: точно так же как публика доверяется рассказчикам, находящимся на сцене или за кадром, читатель воспринимает повествование от третьего лица в литературном произведении как самостоятельный и выразительный голос в истории, хотя это, конечно, не так. Только у героев есть настоящие голоса. То, что мы называем «голосом» третьего лица, есть всего лишь авторский стиль. Вот почему читатель не сопереживает третьему лицу, хотя и реагирует на него приятием либо отторжением.
Третье объективное лицо (оно же «скрытое», оно же «драматургическое») показывает гораздо больше, чем рассказывает.
Оно наблюдает, но никогда не истолковывает. Оно свободно располагается в театре жизни, не углубляясь во внутренние миры «актеров», никогда не описывая мысли и чувства героев
Третье субъективное лицо может внедриться во внутреннюю жизнь, в мысли и чувства не одного, а сразу нескольких персонажей. Чаще всего, однако, автор впускает его во внутреннюю жизнь только одного главного героя. Это чем-то напоминает рассказ от первого лица, но всегда сохраняется известное расстояние за счет использования отстраненных местоимений «он» и «она», а не более личного «я». Так, в серии романов Джорджа Мартина «Песнь льда и пламени» каждая глава имеет отдельную фабулу, в зависимости от точки зрения главного героя того или иного произведения. Подобная техника субъективного исследования – от «проникающего» до отстраненного – стала в XX веке самым популярным приемом повествования.
Субъективный рассказчик может быть личностно окрашенным и открыто выражать свое мнение (см. приведенный далее отрывок из романа Дж. Франзена «Поправки»), но независимо от того, весел или саркастичен, свободен или ограничен личными рамками рассказчик от третьего лица, его голос – это творение автора, особое средство, которое он изобретает, чтобы рассказать свою историю, глядя на события извне.
<…>
Второе лицо – это маска, за которой скрывается лицо первое или третье. В этом случае голос, ведущий повествование, отбрасывает «я» и его производные в первом лице, «он», «она», «они» третьего лица, заменяя их на «ты» или «вы». От второго лица может говорить и главный герой. Например, когда человек мысленно корит себя: «Ты идиот», – то есть одна часть его личности критикует другую. Значит, голос от второго лица может анализировать, поощрять, делиться воспоминаниями сам с собой («Мысли задним числом» Мишеля Бютора). Или же «ты» может быть тихим, безымянным, еще одним героем, превращающим рассказ в односторонний драматизированный диалог («Песнь камня» Йена Бенкса). Наконец, «ты» может быть и читателем.
Косвенный диалог
Все четыре основных повествовательных инструмента дают автору возможность либо описать сцены из прошлого, либо разыграть их перед читателем (публикой). Если он выбирает описание, то, что могло бы стать драматизированным диалогом, превращается в косвенный диалог.
Когда диалог пересказывается в третьем лице, читатель снова должен понять, как он звучал при произнесении.
Вот пример: в пьесе Брюса Норриса «Клибурн-парк» Бев жалуется на своего мужа:
И как только он просиживает по целым ночам! Вот хоть вчера: сидит и сидит, три часа ночи уже, я и говорю: «Слушай, ты что же – и спать не хочешь? Может, примешь снотворное, ну или хоть в карты давай поиграем», а он говорит: «Не вижу смысла», как будто для каждого ерундового дела нужен серьезный повод.
Косвенный диалог помогает читателю представить себе сцену во всех красках, поскольку горячий и даже мелодраматичный язык прямого диалога может помешать сделать это, избыточно сконцентрировав внимание на личностях его участников.
Три функции диалога
И драматизированный, и нарратизированный диалог исполняют три основные функции: экспозиция, характеристика, действие.
Экспозиция — термин, принятый в искусстве и обозначающий некие вымышленные факты об обстановке, истории и герое, которые в определенный момент становятся необходимыми читателю или зрителю, потому что иначе он не сможет следить за развитием событий и останется безучастным к их исходу. В распоряжении автора — два способа введения экспозиции в повествование: описание или диалог.
<…>
Вообразим себе энергичного инвестиционного брокера, обедающего со своим потенциальным клиентом. Вслушайтесь в метафоры, которые легко слетают у него с языка: «Пойдемте познакомимся с моими молодыми ястребами. Наше гнездышко на 77-м этаже, а охотимся мы на Уолл-стрит». Букв здесь меньше, чем в сообщении Twitter, но слова-образы несут в себе больше смыслов, чем видит камера. Почти все, выраженное в образах или разъясненное в повествовании, может подразумеваться в диалоге.
Таким образом, первая функция диалога — сообщение экспозиции читателю или публике.
Вторая функция — словесный портрет.
Словесный портрет рисует героя в целом, знакомит нас со всеми его внешними чертами и привычками. Он выполняет три функции: интриговать, индивидуализировать, убеждать.
- Интриговать. Читателю/зрителю известно, что внешнее в герое не является его истинным, что его словесный портрет — это маска, личина, отделяющая мир от того человека, который за ней скрывается. Когда читатель/публика знакомится с персонажем, то, слушая его, думает: «Да, он представляется таким, но что он на самом деле? Честный или лжец? Милосердный или жестокий? Мудрый или глупый? Холодный или горячий? Сильный или слабый? Добрый или злой? Что кроется за его интригующим словесным портретом? Какой он?»
Разбудив любопытство читателя/публики, история превращается в цепь поразительных открытий, которые отвечают на эти вопросы. - Убеждать. Словесный портрет героя, до мельчайших деталей представленный и тщательно выписанный, объединяет в себе его способности (умственные, физические) и черты (эмоциональные, словесные), которые заставляют читателя/публику поверить в него как в живого человека. Два столетия назад поэт Сэмюэль Тейлор Кольридж заметил, что читатели/публика знают, что историй и их героев не существует в жизни. Но они знают и другое: чтобы увлечься рассказом, нужно на время поверить, или, говоря точнее, усилием воли подавить недоверие и без сомнений и рассуждений принять действия и реакции персонажа.
Если читатель/публика думает: «Не верю ни единому слову» потому, что чувствует ложь вашего героя, это, возможно, приоткрывает его подлинный характер. Но если они думают так потому, что просто не верят в вашего героя, значит пора засесть за переписывание. - Индивидуализировать. До мельчайших деталей разработанный словесный портрет создает уникальное сочетание внешности, воспитания, физических данных, склада ума, эмоциональности, образования, опыта, воззрений, ценностей, вкусов и тончайших культурных влияний, которые придают индивидуальность именно этому герою. Повседневная жизнь, построение карьеры, отношения, сексуальность, счастье, здоровье и прочее подобное — все это собирает случайные черты в личность, единственную в своем роде.
- И, наконец, главнейшая черта: речь. Герой говорит так, как мы никогда до того не слыхали. Стиль речи не только выделяет его среди других действующих лиц, но и — при известном литературном мастерстве — среди всех прочих вымышленных персонажей.
Третья основная функция диалога — снабдить героя средствами для совершения действий. Действие в историях бывает трех видов: мысленное, физическое и словесное.
Мысленное действие. Слова и образы формируют мысли, но сама мысль не станет действием до тех пор, пока не вызовет перемен в герое — в том, как он видит мир, во что верит, чего ожидает. Мысленное действие может выражаться через внешнее поведение, но, даже если и остается скрытым, невыраженным, герой, совершивший его, меняется. Изменение героя посредством мысленного действия движет множество современных историй.
Физическое действие. Физические действия разделяются на два подвида: жесты и задачи.
Под жестами я понимаю все варианты языка тела: выражения лица, движения рук, осанка, прикосновение, ощущение себя в окружающей среде, особенности голоса, движений и т. д. Все это вместе взятое или меняет устную речь, или вообще заменяет ее, выражая чувства там, где бессильны слова.
«Задачи» для меня — это виды деятельности, в результате которых что-либо совершается: работа, игра, путешествие, сон, занятия любовью, ссора, мечтание, чтение, восторг при виде заката и т. п. — в общем, все те действия, которые не требуют речи.
Словесное действие. Как сказала писательница Элизабет Боуэн, «диалог — это то, что герои делают друг с другом». На уровне внешних проявлений речевой стиль героя переплетается с другими его чертами и создает словесный внешний портрет, но на уровне истинной личности выражает его человечность или ее отсутствие. Чем сильнее напряженность в сцене (чем больше герой теряет или приобретает в этот конкретный момент), тем больше его словесные действия показывают нам, кто он есть. Однако то, что говорит герой, трогает читателя/публику, только если действия, стоящие за словами, правдивы именно для этого героя именно в этот момент.
Выразительность: содержание
Когда вы пишете диалог, полезно представлять себе героя в виде трех концентрических сфер «Я», находящихся одна в другой.
<…>
Наиболее глубокая сфера соответствует тому, что высказать нельзя в принципе, средняя — невысказанному, внешняя — высказанному.
Высказанное
Самый поверхностный уровень сказанного несет в себе более или менее устойчивые значения, которые написанные или произнесенные слова прямо или метафорически выражают. Например, «змея» буквально означает «безногая рептилия», но в западной культуре она символизирует зло и коварство. Слово «дом» значит больше, чем просто «жилище». В нем есть как значения домашнего очага и семьи, так и нюансы, вызывающие в памяти лачугу, а может быть, даже ночлежку.
<…>
Создавая оригинальный стиль диалога из лексики, манеры выражаться, синтаксиса, интонации, метафор, произношения, автор наделяет героя характером. Выбор слов подсказывает нам, образован герой или нет, остроумен или не остроумен, как смотрит на жизнь, насколько широк его эмоциональный диапазон — в общем, все те видимые черты, из которых, как мозаика, складывается личность.
Невысказанное
Вторая сфера — невысказанное — внутреннее пространство героя, из которого он смотрит на мир. Чувства и мысли формируются именно здесь, вот почему «Я» стремится удерживать их в себе. Тем не менее, как только герой начинает произносить (текст), читатели и публика инстинктивно пытаются уловить невысказанное, узнать, что герой действительно думает и чувствует (подтекст), но предпочитает не облекать в слова.
Невысказываемое
Язык отражает не истинную суть героя, а лишь то, чем он кажется. Как учит нас Библия, человек познается не по словам, а по делам.
<…>
Диалог выражает гораздо больше, чем слова, из которых он состоит. Будучи языком, диалог передает словесный портрет; будучи действием, выражает истинную личность.
<…>
Диалог обладает двойной властью: выражать словами то, что можно (словесный портрет), и высвечивать то, что словами не выражается (истинная личность), — то есть то, что можно облечь в слова, и то, что можно выразить только действием. Итак, диалог — главное средство, к которому прибегает автор, раскрывая сущность своего героя.
Действие и деятельность
Итак, деятельность — это всего лишь внешнее проявление действия; это тот способ, которым герой выполняет действие. Действие — основа рассказывания истории, и каждая деятельность содержит в себе действие.
<…>
Часто противопоставляются термины «диалог» и «монолог», как будто бы диалог — процесс исключительно двусторонний. Но это заблуждение. Как я писал в части I, в слове «диалог» слились два греческих понятия (dia и legein) со значениями «через» и «говорить». «Диалог» обозначает действия, совершаемые через речь. Таким образом, говоря сам с собой, герой совершает действия в самом себе. «Монолог» подразумевает, что некто не говорит ни с кем и ни с чем, но в действительности такого не может быть. Кто-то, что-то или какой-то аспект самого себя всегда является адресатом каждого произнесенного слова или мысли.
Текст и подтекст
Текст обозначает самую поверхность произведения искусства и его создание разными средствами: краской на холсте, струнами на фортепьяно, шагами в танце. В искусстве рассказывания истории текст обозначает слова на странице романа или внешние проявления поведения героя в сцене — то, что читатель воображает, а публика слышит и видит. В создании диалога текст становится сказанным, теми словами, которые мы слышим от персонажей.
Подтекст описывает внутреннее содержание, истинный смысл произведения искусства — значений и чувств. В жизни люди говорят друг с другом некоторым образом «из-под» сказанных слов. Безмолвный язык рождается вне контроля бдительного сознания. В истории уровни подтекста раскрывают тайную жизнь как сознательных, так и подсознательных мыслей, чувств, желаний и действий героев — то есть невысказанного и невысказываемого.
<…>
Мы, живущие в словоцентричной культуре европейского наследия, склонны полагать, что язык ставит пределы опыту. Да, несомненно, язык исподволь формирует мышление, но писатель должен хорошо понимать, как прочие средства — параязык жестов и мимики вместе с тоном голоса, одеждой, движениями и т. п. — влияют на восприятие героем своего внутреннего «Я» и внешней жизни, а, самое главное, как он выражает себя при помощи или без помощи слов.
Параязык
Актеры владеют всеми формами параязыка, то есть теми лексическими нюансами голоса и языка тела, которые расширяют мысли и чувства, заложенные в словах, — выражение лица; жесты; позы; скорость речи; высота звука, громкость, ритм, интонация, ударение; и даже расстояние, которое герои сохраняют между собой и другими. Актерский параязык — это диалог, осуществляемый при помощи жестикуляции. Взгляд публики считывает эти микродвижения приблизительно за четверть секунды.
Ошибки убедительности
Неубедительность
Стандарты убедительности, установленные нами для физического поведения героев, распространяются также и на их речь. Диалог, написанный для телевидения, экрана, сцены, должен вдохновлять актеров на исполнение, в которое мы верим. Сцены, написанные для романа или рассказа, должны быть такими, чтобы читатель вообразил правдоподобное поведение литературных персонажей. Поэтому не важно, насколько сложна и убедительна психология ваших персонажей, не важно, насколько эмоционален и содержателен сюжет, — если ваши герои не говорят сообразно своей природе, в соответствии с обстановкой, жанром, читатель/публика потеряет в них веру. Неубедительный диалог снижает интерес значительнее, чем угрюмое пение в сольном концерте.
Пустой диалог достоверностью не исправишь. Стоит прислушаться к разговорам попутчиков в самолетах, поездах, автобусах, как сразу станет ясно, что эту ни к чему не обязывающую болтовню просто так не перенесешь ни на сцену, ни на экран, ни на страницу. Болтовня в жизни — это примерно то же, что ведение мяча в баскетболе. Ей недостает живости, звучности, выразительности, а самое главное, значительности. Тянутся же деловые совещания час за часом, без всяких метафор, уподоблений, тропов, хоть какого-нибудь воображения или выразительности.
Коренное различие между болтовней и диалогом заключается отнюдь не в количестве, выборе или расстановке слов. Различаются они содержательностью. Диалог концентрирует содержание; праздный разговор растворяет его. А значит, даже в самых реалистичных обстоятельствах и жанрах достоверный диалог не повторяет действительность.
<…>
Читатель/зритель хочет верить, что герои за пределами страницы, сцены, экрана изъясняются точно так же, как на странице, сцене, экране, независимо от фантастичности обстановки.
Пустой разговор
Когда герой говорит, читатель/публика ищет в подтексте мотивацию, чтобы обрести в репликах смысл. Если мотивации нет, диалог, а вслед за ним и сцена становятся искусственными и вымученными. Первое, что приходит на ум: один герой рассказывает другому, что обоим уже известно, для удовлетворения потребности автора в развитии экспозиции.
Слишком эмоциональный разговор
Когда герой говорит языком, который кажется неестественно эмоциональным, читатель/публика опять недоумевает, в чем дело, и ищет объяснений в подтексте. Если в подтексте пусто, возникает подозрение, что-либо этот переигрывающий герой склонен к истерике, либо автор старательно раздувает большое из малого. На соответствующем общественном/психологическом уровне эмоциональный диалог и его контекст должны взаимно дополнять друг друга.
Слишком многозначительный разговор
Автор должен знать то, что знает его герой. Герои — это создания автора, которые появляются на свет после долгих размышлений, бесчисленных наблюдений за поведением человека, беспощадного самоанализа. Итак, творец и творение, как пограничной полосой, отделены друг от друга. Или должны быть отделены. Но если автор нарушает границу и наделяет героя тем, что знает сам, мы ощущаем подвох. Когда герой на экране или на сцене говорит о событиях с таким знанием дела, какое может быть только у автора, или когда главный герой романа смотрит на прошедшее слишком беспристрастно для человека вовлеченного, у читателя тоже может возникнуть ощущение, что голосом героя говорит автор.
Слишком проницательный герой в соответствующем диалоге
Вот как это происходит: трудолюбивые писатели пишут биографии и психологические портреты героев, создавая материала в 10–20 раз больше, чем потом используется в произведении. Так они делают потому, что обязаны обеспечить себя материалом, достаточным, чтобы оригинальность и неожиданность безоговорочно победила стертое клише. С таким объемом информации в запасе соблазн поделиться ею со всем миром становится непреодолимым. Не желая того, автор переступает черту между писателем и героем, и его творение делается рупором его «домашних наработок».
Отговорки вместо мотивации
Чтобы написать интригующий, многослойный, внушающий доверие диалог, уясните разницу между двумя главными пружинами человеческих действий — мотивацией и оправданием. После этого посмотрите, не скрывается ли подсознательное ваших героев за сознательными отговорками, или, по крайней мере, каков смысл их необъяснимого поведения, что добавляет глубины их словам.
Чаще всего искусственный диалог свидетельствует не об исключительной уверенности и осведомленности писателя, а об обратном: о повышенной нервозности и отсутствии школы. Боязнь — естественный побочный продукт невежества. Если вы не знаете про своего героя ничего, кроме его имени, если не можете представить себе, как он реагирует, если не слышите его голоса, если пишете наугад, ваша рука не выведет ничего, кроме фальшивого диалога. В тумане незнания ничего другого не может получиться.
Значит, потрудитесь наделить своего героя знаниями и фантазиями. Примерьте его черты на людей, его окружающих, а самое главное, на себя самого. В конце каждого дня спрашиваете себя: «Если бы я был героем и оказался в этом положении, что бы я сказал?» И прислушивайтесь своим тонко настроенным ухом к честному и надежному внутреннему голосу.
Клише
Клише — это кочующие из произведения в произведение сцены, в которых поведение персонажей уже заранее ясно, а слова мы, кажется, можем произнести и сами еще до того, как герой откроет рот.
Клише, сорняки повтора, произрастают в дремлющем уме ленивого писателя. Множество желающих писать полагают, что дело это нетрудное, по крайней мере, не должно быть трудным, и поэтому всячески стремятся облегчить себе жизнь, копаясь на свалке старых
сюжетов и находя там затасканные фразы, которые мы слышали или читали сто раз в затасканных сценах, которые мы слышали или читали тысячу раз.
Почему ленивым писателям недостает оригинальности — тайна невеликая, но зачем талантливые, профессиональные авторы, которые прекрасно все понимают, все-таки прибегают к клише? Затем, что они работают. Сегодняшнее затасканное выражение когда-то было
творческой находкой.
<...>
В незапамятные времена некий сказитель под сводами какой- нибудь пещеры впервые описал слезинку в глазу своего героя, чтобы выразить печаль, и всех сидевших вокруг огня накрыла волна грусти.
Давным-давно шут при дворе некоего правителя сравнил коварную западню противника с паутиной, и все обитатели дворца похолодели от ужаса. Пусть время притупило остроту восприятия клише, в свое время оно было таким новым, что и до сих пор в нем слышится отзвук точности.
Вот вам небольшой список клише, нередко проникающих в современный диалог:
backseat driver (непрошеный советчик), back tobasics (вернуться к корням), back to square one (все сначала, все заново, с нуля), back to the drawing board (начать с чистого листа), bad hair day («не мой день»), bag of tricks (набор хитрых приемов), ball-park figure (приблизительная оценка), ball’s in your court (мяч на вашей стороне), bang your head against a brick wall (пытаться пробить головой стену, стараться напрасно), barking up the wrong tree (идти по ложному следу, обратиться не по адресу), battle royal (шумная драка, побоище) и т. д.
Близкое знакомство с предметом — залог комфорта. Не часто, но случается, что клише доставляет удовольствие потому, что обозначает собой преемственность в культуре. Прошлое прорастает в настоящем. Любимое в детстве любимо и сегодня. По этой причине каждодневные разговоры прямо-таки начинены всяческими клише. Ими пользуются потому, что, стертые или нестертые, они моментально понятны. Вот почему редко используемые клише привносят живость. Запомните раз и навсегда: срок годности каждого клише рано или поздно истекает, и тогда от него начинает идти такое зловоние, что мир брезгливо отворачивается.
Чтобы создать свежий, оригинальный диалог, установите планку высоко и никогда не соблазняйтесь очевидным выбором, что первым приходит на ум. Запишите основу, а потом импровизируйте, экспериментируйте, сойдите немного с ума, выдайте столько вариантов, сколько можете. Пусть ваш герой говорит все, что только приходит ему в голову. Перебирая самые невозможные сочетания, которые только можно вообразить себе, вы, может быть, поймете, что они, хоть и появились на свет случайно, все-таки исключительно хороши.
В конце дня сделайте окончательный выбор и удалите все лишнее. Никому не стоит показывать свои неудачные попытки.
Сухой язык
Противоположен вычурному сухой, как пустыня, напичканный латинизмами и многосложными словами язык, из которого составляются длинные предложения, объединяемые в длинные реплики. Я дам советы, как отказаться от сухой речи в пользу естественного, непринужденного, кажущегося спонтанным диалога.
- конкретное лучше абстрактного;
Если герой — человек XXI века, назовет ли он свой дом «местом жительства», а машину — «транспортным средством»? Очень сомнительно! С другой стороны, найдутся и те, кто скажет именно так. Поэтому, если ваш герой склонен к формализму в речи, тогда, конечно, снабдите его абстрактным словарем. Если же в этом нет необходимости, пусть он говорит так, как в жизни, давая точные названия предметам и действиям.
- лучше привычное, чем экзотическое;
Назовет ли ваш герой свой дом «палаццо», а квартиру — «апартаментами»? Вряд ли. Однако он может оказаться романтиком... или действительно французом или итальянцем.
- короткое лучше длинного;
Выдадите ли вы реплику вроде «Его измышления не что иное, как фальсификация фактов»? Вряд ли. «Он искажает истину», простое «Он врет» или грубое «Он заливает» прозвучит куда как правдивее.
1) чем более эмоционально выражается человек, тем более кратки его слова и предложения; чем более человек рассудителен, тем длиннее его слова и предложения;
2) чем более человек активен и прям, тем более коротки его слова и предложения; чем более человек задумчив и пассивен, тем длиннее его слова и предложения;
3) чем более человек разумен, тем более длинны его предложения; человек менее разумный говорит более короткими предложениями;
4) чем более человек начитан, тем больше его словарь и длиннее предложения; чем меньше он читает, тем меньше у него словарный запас и тем короче сами слова.
- лучше скупо, чем цветисто;
Как вы напишете: «Ударив того парня, я вдруг ощутил, что мне гораздо больнее, чем ему, ведь, когда я вынул руку из кармана и изо всех сил сжал ее в кулак, предварительно проверив, что большой палец не внутри кулака, а снаружи, размахнулся и ткнул ему в лицо что было сил, я ощутил такую острую боль, что не мог разогнуть руку»? Или «Руку сломал об его челюсть. Больно адски»?
Выбранные слова подчеркивают отличительные качества героя, которые проявляются в конфликтах. Поэтому, например, если ваш герой — ученый, теолог, дипломат, профессор, интеллектуал любых взглядов или просто любит порисоваться, то он (или она), скорее всего, в привычной для себя ситуации будет изъясняться сложными периодами. Но в общем и целом темп сцен задается простым языком и ясными, понятными словами.
- лучше активно, чем пассивно;
Пассивный диалог пестрит разнообразными глаголами-связками: «быть», «казаться», «считаться» («Он не считался умным»); активный диалог использует глаголы действия для выражения динамических перемен («Он сам все поймет»).
- лучше коротко, чем длинно;
Когда много воображающие о себе люди хотят произвести впечатление, они добавляют слоги к словам, слова к предложениям, предложения к абзацам, абзацы к высказыванию. Они подменяют качество количеством, краткость — обилием, простоту — вычурностью. Не желая того, они добиваются комического эффекта.
Так что если вы не намерены создать нечто сатирическое, старайтесь выразить максимум в самых немногих, но самых точных словах.
- лучше выражать, чем подражать;
Диалог — это всего лишь слова персонажа, но его смысл должен быть глубже, чем просто словесная характеристика героя. Хорошие авторы вслушиваются в мир, но редко переносят на свои страницы именно то, что слышат, буквально слово в слово. Если вы изучаете документалистику или смотрите так называемые реалити-шоу и наблюдаете импровизацию необученных актеров, довольно быстро понимаете, что самый обычный разговор на камеру звучит ужасно, по-любительски. Художественный вымысел выводит разговор на куда более высокий уровень — он должен быть экономным, выразительным, многослойным, уникальным для конкретного героя. Это не просто болтовня. Если язык — мрамор, то автор, как Микеланджело, отсекает от него все лишнее. Не копируйте жизнь, а выражайте ее.
- меньше шума.
Под шумом я подразумеваю обмен репликами вроде: «Привет, как жизнь?» — «Да нормально». — «Как детишки?» — «В порядке, спасибо» — «А хорошая сегодня погода» — «Да, наконец-то. На той неделе дожди совсем замучили». Точно так же, как пустые полки люди уставляют всяческими безделушками, неумелые писатели увивают скучные сцены словесными «финтифлюшками», рассчитывая, что они добавят сцене реализма. Но заставлять героев болтать без умолку в надежде, что так они получатся более реальными — это все равно, что нацепить на них потные майки и думать, что это сделает их спортивнее. Еще хуже, что этот звуковой шум не только опустошает героев и сцены, а запутывает читателя/публику.
Если диалог не содержит невысказанных мыслей и чувств, или обогащайте его, или удаляйте.
Силы противодействия
Понятие «силы противодействия» совсем не обязательно относится к антагонисту или злодею. Злодеи действуют в определенных жанрах, и на своем месте злодей вроде Терминатора может стать великолепным антагонистом. Под силами противодействия я подразумеваю силы, противоборствующие с героем на одном или на всех четырех уровнях конфликта.
- Конфликт физический. Титанические силы времени, пространства и каждый объект во Вселенной, сотворенной человеком и природой. Нет времени доделать требуемое до конца, чтобы что-нибудь получить, надо отправляться за тридевять земель, в природе постоянно случаются катаклизмы — от торнадо до эпидемий. К этим силам природы жанры фэнтези добавляют еще и волшебные силы, необыкновенные по мощи и разнообразные по проявлениям.
- Конфликт общественный. Могущественные социальные институты и люди, правящие ими. Все уровни управления и используемые ими юридические системы, все религии, военные круги, корпорации, школы, больницы и даже благотворительные общества. Каждый институт формирует сам себя как пирамиду власти. Ты завоюешь ее? Или потеряешь? Как ты движешься по этой пирамиде — вверх или вниз?
- Конфликт личный. Непростые личные взаимоотношения с друзьями, семьей, любимым человеком, которые могут простираться от неверности и развода до мелочных свар из-за денег.
- Конфликт внутренний. Борьба противоположных сил в сознании, теле, эмоциях героя. Что делать, когда память тебе изменяет, тело не повинуется, а чувства одерживают безоговорочную победу над здравым смыслом?
В динамике истории силы этих разных уровней выстраивают ее стержень, расширяют и углубляют повествование. По мере нарастания сложностей главный герой реагирует, все чаще и чаще обращаясь к своей силе воли, все больше и больше черпая из своих умственных, эмоциональных и физических возможностей, прилагая все больше и больше усилий для восстановления жизненного равновесия.
Пять уровней поведения героев
Когда герои применяют слова для достижения желаемого, сбивчивая беседа обретает сосредоточенность диалога. Словесное действие и поведение героя в целом проходят пять обязательных уровней: желание-антагонизм-выбор-действие-исполнение. Люди нередко действуют и противодействуют в одно мгновение, и кажется, что эти ступени сливаются, пролетают вихрем от первой до последней. Но так бывает в жизни, а не в творчестве. Не важно, насколько быстро и естественно все совершается, пять ступеней будут присутствовать обязательно. Чтобы как можно лучше уяснить поток поведения героя, рассмотрим эти пять ступеней пристальнее, как бы в замедленной съемке.
- Желание. Как только жизнь героя выбивается из равновесия (запускающий инцидент), он, противодействуя, задумывается (или по крайней мере ощущает), чего ему непременно нужно достичь для восстановления жизненного равновесия (объект желания). Его непреодолимое стремление достичь объекта желания (сверхнамерение) мотивирует активный поиск (хребет действия). Двигаясь по хребту истории в каждый отдельный момент (сцена), он должен удовлетворять сиюминутное желание (намерение сцены), чтобы продвинуться к своему объекту желания. Основное, главное желание, намерение сцены и сверхнамерение влияют на то, какое действие он выбирает и совершает. Но его выбор ограничивается подспудными желаниями, определяющими то, что он не может или не будет делать.
- Чувство противоречия. До того, как герой начнет действовать, он должен ощутить или осознать противоборствующие силы, которые стоят у него на пути. Сколько в его понимании сознательного или подсознательного, реалистичного или ошибочного, зависит отпсихологии самого героя, природы ситуации, в которой он оказался, и истории, которую рассказывает автор.
- Выбор действия. После этого герой решает совершить некое особое действие, чтобы вызвать реакцию своего мира, которая продвинет его к осуществлению намерения сцены. И опять: степень обдуманности или спонтанности выбора соотносится с природой героя и его ситуацией.
- Действие. Герой может совершить физическое, словесное действие или их комбинацию. Желание — источник действия, а действие — источник диалога.
- Исполнение. Автор придумывает диалог в соответствии с тем, сколько слов действие героя требует для своего выполнения.
Семь учебных примеров
Уравновешенный конфликт на примере «Клан Сопрано»
ОФИС ДОКТОРА МЕЛФИ — РАННИЙ ВЕЧЕР
Пациенты уходят после группового сеанса; заходит Тони, похожий на потерявшегося маленького мальчика
Такт 1
Доктор Мелфи поднимает глаза, удивляется, что видит его.
МЕЛФИ. Энтони!
Тони смущенно опускает глаза; доктор Мелфи уверенно подходит к нему.
МЕЛФИ. Здравствуйте!
ТОНИ (застенчиво улыбаясь). Здрасьте...
Такт 2
ТОНИ (вручая конверт). Друг вот дал билеты... Ну, то есть билеты моего друга: он не может их использовать. Давайте съездим... (поясняет). Билеты на Бермуды (пританцовывая). Будет мансарда в отеле «Элбоу Бич».
МЕЛФИ (удивляясь). Я отказалась от приглашения на ужин, и поэтому вы зовете меня на отдых?
Такт 3
ТОНИ. Моему другу они не нужны, и он отдал их мне. Что, их выбрасывать?
Доктор Мелфи молча смотрит на него
Такт 4
ТОНИ (продолжает). Я пускаю в ход тяжелую артиллерию. Так и маньяком стать недолго!
МЕЛФИ. Энтони, послушайте... Я не буду с вами встречаться. Не потому, что вы плохо выглядите и не потому, что я ожидаю худшего. Просто таково мое решение, и я прошу его уважать. Ведь я лучше знаю, что мне нужно. Хорошо?
Длинная пауза.
Такт 5
ТОНИ. Но дело ведь не в этике психиатров, нет?
МЕЛФИ. Зато благодаря моему решению вы сможете вернуться к лечению, если захотите. Тогда мы продолжим с того, на чем остановились.
Такт 6
ТОНИ. Вы не понимаете: я хочу вас!
МЕЛФИ. Мне это очень льстит.
ТОНИ. А я не за этим сюда пришел!
МЕЛФИ. Понимаю.
Такт 7
ТОНИ. Тогда в чем дело? (пауза; он продолжает уже спокойнее). Я... я... я не могу вас понять.
МЕЛФИ. Энтони, во время общения я не осуждала вас и ваше поведение, как и положено психотерапевту...
ТОНИ. Ладно, с этим выяснили.
МЕЛФИ. ...но при более близких отношениях я не смогу молчать.
Такт 8
ТОНИ. О чем?
МЕЛФИ. Мои ценности... совершенно иные.
Такт 9
ТОНИ. Вам не нравятся мои ценности?
МЕЛФИ. Честно?
ТОНИ. Честно.
(напряженная пауза)
МЕЛФИ. Не нравятся.
Такт 10
ТОНИ. Ну ладно (пауза). Например?
МЕЛФИ (смотрит на часы). Уже поздно, я...
Такт 11
ТОНИ. Нет-нет-нет, говорите! Ничего страшного.
МЕЛФИ. Что ж... Вы скрытный человек. Вы не уважаете женщин. Вы не уважаете людей в целом.
Такт 12
ТОНИ. То есть я не люблю людей?
МЕЛФИ. Может, и любите, я не знаю. Вы все забираете силой или при помощи угроз.
Такт 13
МЕЛФИ. (продолжает). Я не смогу с этим жить. Я не смогу быть свидетелем... насилия.
ТОНИ. Да пошла ты! (выходит, в ярости хлопает дверью, кричит из коридора) Овца тупая!
Просмотрите список действий в подтексте. Обратите внимание, как они развивают сцену: конфликт нарастает в первых четырех тактах, несколько ослабевает в такте 5, затем разгорается с новой силой, достигая высшей точки в такте 13. Затем посмотрите, как это движение сводит вместе три главные ценности сцены: 1) приязнь/ ненависть в отношениях доктора и пациента колеблются в диапазоне от положительного до отрицательного; 2) удобный самообман Тони(положительная ирония) превращается в болезненное узнавание самого себя (отрицательная ирония); 3) серьезная угроза/спасение доктора Мелфи движется от отрицательного к положительному.
ТАКТ 1: включает свое обаяние / подготавливается к неприятности.
ТАКТ 2: делает ей предложение / называет его идиотом.
ТАКТ 3: заявляет, что ни в чем не виноват / избегает конфликта.
ТАКТ 4: бьет на жалость / обвиняет его.
ТАКТ 5: ищет выхода из затруднительного положения / выводит его из затруднения.
ТАКТ 6: выкладывает все напрямую / тянет время.
ТАКТ 7: напрашивается на неприятность / переступает черту.
ТАКТ 8: старается загнать ее в угол / принижает его.
ТАКТ 9: вынуждает ее к резкому ответу / отрицает его ценность как личности.
ТАКТ 10: просит по-хорошему / дает ему последний шанс выйти из положения.
ТАКТ 11: напрашивается на худшее / готовится нанести удар.
ТАКТ 12: сомневается в себе / наносит первый удар.
ТАКТ 13: наносит второй удар / убивает ее своими словами.
Комический конфликт на примере «Фрейзера»
НОМЕР ГОСТИНИЦЫ. РАННЕЕ УТРО Найлз клюет носом над клавиатурой компьютера; Фрейзер одергивает шторы.
Такт 1
ФРЕЙЗЕР (при виде солнечного света). Боже мой! Рассвет! Пятница! (обернувшись к брату). Найлз, придется признать: мы не можем работать вместе. Книги не будет!
НАЙЛЗ. С таким отношением — конечно.
Такт 2
ФРЕЙЗЕР. Да ну? Все, толстая тетя спела, занавес опустился... Идем домой.
НАЙЛЗ. Я должен был понять, что ты сразу сдашься. Это же не твоя мечта. Зачем печалиться, мистер Крутой Радиоведущий?
Такт 3
ФРЕЙЗЕР. Так вот почему у тебя истерика! Ты мне завидуешь!
НАЙЛЗ. Это не истерика, и я не завидую. Просто меня достало! Достало все время быть вторым. Я захотел стать психиатром, как мама, задолго до тебя. Но ты был старше и всего добивался первым. Ты первым женился, первым подарил папе внука, которого он всегда хотел. Пока я задумывался о том, что хорошо бы поесть, ты уже вовсю сосал титьку!
Такт 4
ФРЕЙЗЕР. Ты оплакиваешь то, чего уже не изменить!
НАЙЛЗ. Ты бы не стал ничего менять! Тебя все устраивает!
Такт 5
ФРЕЙЗЕР. Забудь, Найлз!
НАЙЛЗ. Не могу забыть! Меня каждый день тыкают в это носом. Я член совета Ассоциации психиатров, мои работы уважают в академических кругах, четверо моих пациентов были выбраны на политические посты, но на автобусах красуется твоя жирная физиономия!
Такт 6
ФРЕЙЗЕР (возмущенно). Мое лицо не жирное!
НАЙЛЗ. Да ладно! Эти орехи ты решил припасти на зиму?
Такт 7
ФРЕЙЗЕР. Я хотя бы не хиляк!
НАЙЛЗ. Ты кого назвал хиляком, жирдяй?
ФРЕЙЗЕР. Тебя! Хиляк!
НАЙЛЗ. Жирдяй!
ФРЕЙЗЕР. Хиляк!
НАЙЛЗ. Жирдяй!
ФРЕЙЗЕР. Хиляк!
НАЙЛЗ. Жирдяй!
Такт 8
ФРЕЙЗЕР. Извинись!
НАЙЛЗ. Заставь меня!
Такт 9
ФРЕЙЗЕР. И заставлю!
НАЙЛЗ. Что-то сомневаюсь!
Такт 10
ФРЕЙЗЕР. А! (вырывает несколько волосков с груди брата) Вот тебе!
Найлз сгибается от боли.
Такт 11
Фрейзер оборачивается, чтобы выйти, но Найлз кидается через всю комнату, прыгает Фрейзеру на спину, бьет его головой о дверь. Завязывается драка.
ФРЕЙЗЕР (кричит). Найлз! Найлз! Перестань! Мы психиатры, а не мужланы!
Такт 12
Найлз выпускает Фрейзера.
ФРЕЙЗЕР. Как легко ты купился!
Фрейзер изворачивается и силой бьет Найлза.
Такт 13
Фрейзер швыряет Найлза на постель, прыгает ему на грудь, хватает за горло, начинает душить.
НАЙЛЗ. Боже мой, я вспомнил! Ты залез в мою колыбель и прыгал на мне!
Такт 14
ФРЕЙЗЕР (кричит, тряся брата за плечи). Ты украл у меня маму!
И вдруг, в шоке от собственного поведения, соскакивает с кровати и выбегает из комнаты.
ТАКТ 1: Фрейзер убеждает Найлза смириться с поражением / Найлз возлагает на Фрейзера вину за неудачу.
ТАКТ 2: обзывает Найлза идиотом / обзывает Фрейзера снобом.
ТАКТ 3: обзывает Найлза капризным ребенком / обзывает Фрейзера высокомерным любителем.
ТАКТ 4: обзывает Найлза мазохистом / обзывает Фрейзера садистом.
ТАКТ 5: обзывает Найлза ревой / обзывает Фрейзера выпендрежником.
ТАКТ 6: Фрейзер защищает лицо / Найлз кидается к нему.
ТАКТ 7: называет Найлза безобразным / называет Фрейзера безобразным.
ТАКТ 8: сжимает кулак / сжимает кулак.
ТАКТ 9: решает, куда будет бить / провоцирует его на удар.
ТАКТ 10: нападает на Найлза / готовится к контратаке.
ТАКТ 11: нападает на Фрейзера / обманывает Найлза.
ТАКТ 12: сдается Фрейзеру / нападает на Найлза.
ТАКТ 13: готов к убийству / в ужасе отшатывается.
ТАКТ 14: душит брата / покидает место преступления.
Асимметричный конфликт на примере «Изюминки на солнце»
Акт 1, сцена 1
Кухня в квартире семейства Янг. Рут готовит завтрак; входит ее муж Уолтер Ли.
Такт 1
УОЛТЕР. Знаешь, о чем я думал сейчас в ванной?
РУТ (бросает на него презрительный взгляд и снова принимается за готовку). Понятия не имею.
Такт 2
УОЛТЕР. Как это у тебя получается все время быть такой ласковой?
РУТ. С чего тут быть ласковой?
Такт 3
УОЛТЕР. Так хочешь знать, о чем думал сегодня утром?
РУТ. Я знаю, о чем ты думал, и я не хочу больше этого слышать.
Такт 4
УОЛТЕР (не обращая внимания на ее слова). О том, о чем мы с Вилли Харрисом говорили вечером.
РУТ (тут же вспыхивая). Вилли Харрис — бездельник и болтун.
Такт 5
УОЛТЕР. Каждый, кто бы со мной ни поговорил, — бездельник и болтун! Чарли Аткинс, например. Он хотел быть моим компаньоном. Сейчас ему химчистка приносит сто тысяч долларов в год. Сто тысяч в год! Тоже бездельник и болтун, да?
РУТ (с горечью). Ах, Уолтер Ли... (опускается за стол, роняет голову на сложенные руки)
Такт 6
УОЛТЕР (поднимается, подходит к ней). Ах, Уолтер Ли! Ты устала, детка, ты от всего устала. От меня, от ребенка, от того, как мы живем в этой конуре — от всего. Правда ведь? (она не поднимает головы, не отвечает). Стонешь и жалуешься все время. Но ты мне ничем не помогаешь, не можешь быть на моей стороне!
РУТ. Уолтер, оставь меня в покое!
УОЛТЕР. Мужчина просит у женщины поддержки...
РУТ. Уолтер...
Такт 7
УОЛТЕР. Мама скорее бы послушала тебя, чем меня или Бенни. Все, что тебе надо сделать, — это поговорить с ней за чашечкой кофе (подсаживается рядом, показывая жестами и тоном, как и что ей нужно говорить). Просто скажи, что ты много думала об этой сделке, что Уолтер Ли так интересовался этим магазином... Ты пьешь кофе как ни в чем не бывало, но она слушает и задает вопросы. А потом прихожу я и объясняю подробности... Послушай, мы все продумали, мы все рассчитали — я, Вилли и Бобо.
РУТ (хмуро). Бобо?
Такт 8
УОЛТЕР. Да! Понимаешь, этот магазин, который мы наметили, стоит семьдесят пять тысяч, и мы рассчитали, что начальные инвестиции составят около тридцати тысяч долларов. Это по десять тысяч с каждого. Конечно, нам придется отдать несколько тысяч, чтобы эти клоуны одобрили нашу лицензию...
РУТ. Ты имеешь в виду — дать взятку?
Такт 9
УОЛТЕР (досадливо). Не называй это так... Ты хочешь показать, как много знаешь. Детка, никто для тебя ничего не сделает, пока ты не проплатишь!
РУТ. Оставь меня в покое!
Такт 10
РУТ (поднимает голову, бросает на мужа злобный взгляд, говорит спокойно). Ешь яйца, они остынут.
УОЛТЕР (встает, смотрит в пространство). Вы видели? Мужчина говорит своей женщине: «У меня есть мечта», а она говорит: «Ешь яйца, они остынут» (с грустью, но постепенно усиливая гнев). Мужчина говорит: «Помоги мне встать на ноги». А она отвечает: «Ешь яйца, иди на работу» (горячо). Мужчина говорит: «Я должен изменить свою жизнь, потому что я задыхаюсь!» А все, что ты говоришь: «Ешь эти яйца»!
Такт 11
РУТ (мягко). Уолтер, это не наши деньги. Уолтер умолкает и отворачивается.
Такт 12
УОЛТЕР (не слушает ее и даже не смотрит в ее сторону). Сегодня утром я посмотрел в зеркало. Мне тридцать пять лет; я женат одиннадцать лет, и у меня есть ребенок, который спит в гостиной (очень, очень спокойно). А я ничего не могу ему дать, кроме сказок о том, как живут белые богатые люди...
РУТ. Ешь яйца.
УОЛТЕР. К черту яйца! К черту все яйца на свете!
РУТ. Тогда иди на работу.
Такт 13
УОЛТЕР (глядя прямо на нее). Я пытаюсь с тобой поговорить о себе (тряся головой, повторяет ее слова), а все, что ты отвечаешь: «Ешь яйца и иди на работу».
РУТ (устало). Да ты никогда ничего нового не говоришь! Я слушаю тебя каждый день, каждое утро, каждый вечер — ты никогда ничего нового не говоришь. Ты предпочел бы быть мистером Арнольдом, а не его шофером (пожимая плечами). И что? А я хотела бы жить в Букингемском дворце!
Такт 14
УОЛТЕР. Вот что плохо в цветных женщинах! Вы не умеете поддержать мужчину, дать ему понять, что он что-то из себя представляет и что-то может!
РУТ (сухо, но с намерением оскорбить). Есть цветные мужчины, которые что-то могут.
Такт 15
УОЛТЕР. Не благодаря цветным женщинам!
РУТ. Ну что ж, раз я цветная женщина, значит мне уже не помочь.
Такт 16
УОЛТЕР (чеканя каждое слово). Вы самые отсталые женщины в мире, и это факт!
Рут молча смотрит в сторону.
ТАКТ 1: вызывает ее на разговор / с презрением отметает его предложение.
ТАКТ 2: называет ее занудой / называет их жизнь жалкой.
ТАКТ 3: настаивает, чтобы она его выслушала / отклоняет его идею.
ТАКТ 4: не замечает ее / поднимает его на смех.
ТАКТ 5: обвиняет ее / скрывает свою вину.
ТАКТ 6: называет ее эгоисткой / подчиняется.
Рут на какой-то момент сдается и слушает, что он хочет сказать. Когда в такте 7 Уолтер разыгрывает в лицах сцену разговора за чашкой кофе, сцена обретает более легкий, почти веселый тон. Настроение поднимается, и мы начинаем надеяться, что, может, Рут и встанет на сторону мужа. Но, когда тот заговаривает о Бобо, она отвечает подозрительностью, и сцена окрашивается негативом, достигая поворотной точки в такте 11.
ТАКТ 7: пытается соблазнить ее / чувствует подвох.
ТАКТ 8: изображает из себя делового человека / предвидит катастрофу.
ТАКТ 9: оправдывает свою практичность / осуждает его безрассудный поступок.
ТАКТ 10: утихомиривает его / бросает обвинение, что она ему не предана.
ТАКТ 11: апеллирует к морали / старается смириться с поражением.
В такте 11 намерение сцены Уолтера достигает своего пика. До него наконец доходит, что Рут ни за что не поможет ему выпросить деньги у матери. Уолтер снова в проигрыше. От такого удара он на некоторое время замолкает, и сцена как бы замедляется, пока Уолтер не испытывает приступ ярости, открывая этим второй этап. Во-первых, он должен как-то успокоить свое эго. Поэтому в такте 12 он просит у Рут понимания, но в тактах 13 и 14 принимается винить ее, а в ее лице — всех цветных женщин за собственные неудачи. Она окончательно добивает его правдой.
ТАКТ 12: просит сочувствия / игнорирует его мольбы.
ТАКТ 13: обвиняет ее в том, что она его не любит / обвиняет его в том, что он живет беспочвенными фантазиями.
ТАКТ 14: винит ее в своих ошибках / обвиняет его в его ошибках.
Такт 14 одновременно является высшей точкой второго этапа и всей сцены, потому что Рут заставляет Уолтера взять на себя ответственность за свою такую жалкую жизнь.
ТАКТ 15: цепляется за слабое оправдание / презирает его за самообман.
ТАКТ 16: тешит свое задетое самолюбие / уходит в свои страхи.
Последние два такта представляют собой решающий этап, в котором снимается напряжение, когда Уолтер проникается жалостью к себе, а Рут погружается в тайные страхи, связанные с беременностью.
Непрямой конфликт на примере «Великого Гэтсби»
Такт 1
— Так вы, значит, живете в Уэст-Эгге, — снисходительно заметила она. — Я там кое-кого знаю.
— А я вот ни с кем там не...
— Вы наверняка знакомы с Гэтсби.
— Гэтсби? — удивленно спросила Дэйзи. — Какой еще Гэтсби?
Такт 2
Не успел я ответить, что это мой сосед, как объявили, что кушать подано. Крепко ухватив за локоть, Том Бьюкенен буквально вытащил меня из комнаты, словно передвинул с одной клетки на другую шахматную фигуру.
Неторопливо и изящно, слегка придерживая платья на бедрах, женщины прошествовали впереди нас на отделанную в розовых тонах веранду, освещенную лучами закатного солнца, где на накрытом столе присмиревший ветерок играл пламенем четырех свечей.
Такт 3
— А свечи-то зачем? — недовольно нахмурилась Дэйзи. Она пальцами погасила их одну за другой.
Такт 4
— Через две недели настанет самый долгий день в году, — сказала она, улыбнувшись нам своей лучезарной улыбкой. — Вот вы ждете этого дня, а потом жалеете, что он уже прошел? У меня так каждый год!
Такт 5
— Надо что-то на этот день запланировать, — зевнула мисс Бейкер, усаживаясь за стол с таким усталым видом, словно она ложилась спать.
— Ладно, — согласилась Дэйзи. — И какой мы составим план? — Она беспомощно посмотрела на меня. — Что вообще люди назначают на этот день?
Не успел я ответить, как она в ужасе посмотрела на свой мизинец.
— Смотрите! — жалобно вскрикнула она. — Я ушибла палец!
Мы посмотрели: на распухшем суставе красовался синяк.
Такт 6
— Это все ты, Том, — с упреком продолжила она. — Конечно, ты не нарочно, но это все твоя работа.
Такт 7
Такова уж моя участь, если я вышла замуж за такого грубияна, за огромного неуклюжего медведя...
— Терпеть не могу, когда меня называют медведем, — раздраженно перебил ее Том. — Даже в шутку.
Такт 8
— Медведь, — назло ему повторила Дэйзи. — Неуклюжий.
<…>
Я уже писал, что прозаики (за рядом исключений) стремятся сделать свои драматизированные диалоги экономными, простыми и ясными для понимания. В разговоре ни один из участников сцены не пользуется метафорами или уподоблениями.
С другой стороны, Фицджеральд обогащает описание образным языком: «Том Бьюкенен... вывел меня из комнаты, точно шахматную фигуру переставил с клетки на клетку»; «зевнула мисс Бейкер, усаживаясь за стол с таким видом, словно она укладывалась в постель». Многосложные слова — это чаще всего наречия, описывающие речевую эмоцию (властно, обиженно, задумчиво) и стилистику действия (томно, неторопливо, свысока).
Залогом силы сцены являются действия Дэйзи в подтексте, о которых не может знать Ник, ограниченный точкой зрения от первого лица. Фицджеральд приглашает читателя взглянуть, что скрывается за завесой невинности Дэйзи, все время подавая разные намеки: таков, например, вроде бы обыкновенный вопрос «Какой еще Гэтсби?»
Развитие в восьми тактах принимает следующий вид:
ТАКТ 1: открытие/утаивание.
ТАКТ 2: перемещение/планирование.
ТАКТ 3: разрушение/утаивание.
ТАКТ 4: подход к теме разговора / перевод разговора на себя.
ТАКТ 5: удивление вслух / обращение внимания на себя.
ТАКТ 6: обвинение/уклонение.
ТАКТ 7: оскорбление/приказание.
ТАКТ 8: нападение/отступление.
Отражающий конфликт на примере «Барышни Эльзы»
Артур Шницлер, австрийский прозаик и драматург, много экспериментировал с приемом «потока сознания», начиная с рассказа 1901 года «Лейтенант Густль». В новелле 1924 года «Барышня Эльза» он пригласил читателя подслушать беспокойные мысли героини, именем которой названо произведение, написанное исключительно в виде внутреннего диалога от первого лица.
Сюжет Эльза, 19-летняя красавица из венского высшего общества, отдыхает со своей тетей на горном курорте, где получает письмо от матери и узнает, что ее отец, юрист, был пойман на краже крупной суммы денег со счета своего клиента. Если через два дня он не возместит все, его ждет тюрьма или самоубийство.
Мать Эльзы умоляет ее спасти отца, попросив взаймы у господина фон Дорсдая, богатого торговца произведениями искусства. Эльза, задыхаясь от стыда, просит старика о помощи. Он отвечает, что завтра утром переведет деньги телеграфом в погашение долга, но... только если сегодня вечером она уступит его домогательствам.
Эти три события — хищение, план, выдуманный матерью, предложение, выдвинутое Дорсдаем, — образуют запускающий инцидент и резко меняют жизнь Эльзы в худшую сторону. В ней немедленно зарождается два противоположных желания: спасти родителей, пожертвовав собой, и спасти себя, пожертвовав родителями. Что бы она ни выбрала, цену предстоит платить огромную, потому что, говоря «спасти себя», я буквально это и имею в виду. Осознание Эльзой самой себя тесно связано с моралью. Если она спасает семью, то теряет моральный облик, следовательно, теряет саму себя.
Оказавшись в ситуации выбора между меньшим или большим из двух зол, Эльза может сделать лишь одно — пройти между двумя половинами самой себя. И вот весь день она бродит одна, путаясь в хаосе собственных мыслей: сначала она уговаривает себя поддаться, спасти таким образом семью и пережить свой позор; потом возражает себе, решает отказать Дорсдаю и вынудить таким образом семью расплатиться за бесчестье. В какой-то момент она воображает, что, отдавшись Дорсдаю, откроет себе путь к роскошной жизни содержанки богатых мужчин, но все же совесть убеждает ее защитить свое моральное «Я» и выбрать честную бедность.
Моральные дилеммы такого рода, разыгрываясь в уме главного героя, часто закручиваются в спираль отражающего конфликта. Например, по мере того, как приближается момент свидания с Дорсдаем, Эльза говорит себе:
«Какая громада этот отель, похож на исполинский освещенный волшебный замок. Все так огромно. Горы тоже. Можно испугаться. Никогда еще не были они такими черными. Луны еще нет. Она взойдет только к началу представления, когда господин фон Дорсдай велит своей рабыне плясать нагишом. Какое же мне дело до господина Дорсдая? Полно, Эльза, брось дурачиться! Вы ведь уже были готовы пойти на все, стать любовницей чужих мужчин. А перед мелочью, которой требует от вас господин фон Дорсдай, вы останавливаетесь? За жемчужную нить, за красивые платья, за виллу у моря вы готовы продаться? А жизнь отца не стоит, по-вашему, такого пустяка?»
Минимальный конфликт на примере «Трудностей перевода»
БАР ОТЕЛЯ «ПАРК-ХАЙЯТ» — ВЕЧЕР. Боб одиноко сидит за выпивкой.
Такт 1
БОБ (бармену). Он женился пару раз на хороших, красивых женщинах. Мы сошли бы с ума от этих женщин, но про него все равно ходили сплетни. Да мне никогда и не нравилось, как он играет.
Такт 2
В бар входит Шарлотта. Бармен подвигает табуретку и усаживает ее рядом с Бобом.
ШАРЛОТТА (бармену) Спасибо. (Бобу) Добрый вечер. (Бармену, усевшись) Спасибо.
Такт 3
БАРМЕН. Что желаете?
ШАРЛОТТА. Э... пока не знаю.
Такт 4
БОБ (повторяя слоган из рекламного ролика). Чтобы расслабиться...
БОБ И БАРМЕН (вместе). Пейте виски «Сантори»!
ШАРЛОТТА. Водку с тоником. Боб с уважением смотрит на нее.
Такт 5
ШАРЛОТТА (Бобу; бармен уходит выполнять ее заказ). А что вы здесь делаете?
БОБ. Две вещи. Отдыхаю от жены и пропускаю день рождения сына. А еще я рекламирую местный виски, вместо того чтобы писать пьесу или делать что-нибудь полезное.
ШАРЛОТТА (удивленно смотрит на него). О!
Такт 6
БОБ. Хорошо еще, виски неплох.
Она смеется.
Такт 7
БОБ. Ну, а вы?
ШАРЛОТТА. Мой муж фотограф, и я приехала с ним, так как... я сейчас не работаю, а здесь живут мои друзья.
Такт 8
Боб протягивает зажигалку, помогает Шарлотте прикурить.
БОБ. А вы давно женаты?
ШАРЛОТТА. Спасибо (пауза). Два года.
БОБ. А я двадцать пять.
Такт 9
ШАРЛОТТА. Так у вас сейчас возрастной кризис! (пауза) Уже купили «Порше»?
БОБ (веселее). Я собираюсь купить «Порше».
Такт 10
ШАРЛОТТА. Двадцать пять лет... Это серьезно. Очень серьезно...
БОБ. Как известно, мы спим треть жизни. А это на восемь лет меньше, чем я женат. Значит, остается всего семнадцать лет. Это еще юность брака... Уже можно водить, хотя иногда случаются аварии.
ШАРЛОТТА (со смехом). Да уж...
Такт 11
БОБ. А вы?
ШАРЛОТТА. Я? Пока не знаю... Я только недавно закончила учиться.
БОБ. Что вы изучали?
ШАРЛОТТА. Философию. БОБ. На этом можно разбогатеть!
ШАРЛОТТА (смущенно усмехаясь) Да... Ну, я на иждивении.
Такт 12
БОБ (усмехаясь). Вы что-нибудь придумаете.
ШАРЛОТТА (усмехаясь). Да...
Такт 13
ШАРЛОТТА. Надеюсь, что «Порше» вас не подведет.
Боб кивает.
Такт 14
ШАРЛОТТА (поднимая стакан). За это!
БОБ. За это...
Такт 15
(Длинная пауза.)
ШАРЛОТТА. Хочется выспаться.
БОБ. Мне тоже.
(Снова длинная пауза.)
ТАКТ 1: Произвести впечатление / сделать вид.
Близость/изоляция (–)
ТАКТ 2: Усадить ее / устроиться.
Близость/изоляция (–)
ТАКТ 3: Обслужить/проверить.
Близость/изоляция (–)
ТАКТ 4: Пригласить/присоединиться/одобрить.
Близость/изоляция (+)
ТАКТ 5: Пригласить/признаться/скрыть.
Потеря/обретение в жизни (–).
ТАКТ 6: Успокаивать/симпатизировать.
Близость/изоляция (+)
ТАКТ 7: Вызвать на откровенность / признаться.
Потеря/обретение в жизни (–)
ТАКТ 8: Подготавливать ход / быть готовой его принять / сделать ход
Близость/изоляция (–)
ТАКТ 9: Отбить его ход / оценить ее быстрый ум.
Близость/изоляция (+)
ТАКТ 10: Дать надежду / признаться / оценить его быстрый ум.
Потеря/обретение в жизни (–)
ТАКТ 11: Пригласить/признаться.
Потеря/обретение в жизни (–)
ТАКТ 12: Дать ложную надежду / высмеять ее.
Близость/изоляция (+) Потеря/обретение в жизни (–)
ТАКТ 13: Дать ложную надежду / отбросить ее.
Близость/изоляция (++)
Потеря/обретение в жизни (–)
ТАКТ 14: Отметить/отметить.
Близость/изоляция (+++)
ТАКТ 15: Признаться/признаться.
Потеря/обретение в жизни (–)
Близость/изоляция (++++)
Ключевые вопросы
Творчество не есть заучивание правильных ответов; оно заключается в постановке вопросов. Чтобы сразу же отработать в творческой практике только что обретенные вами знания об устройстве сцены и диалога, я составил список вопросов, которые помогут вам писать и переписывать, углубляясь в характеры, насколько позволяет ваш талант. Как только вы буксуете, выруливайте на нужную колею, задавая эти вопросы с точки зрения буквально каждого своего героя. Четкие, внятные ответы не только придают ускорение, но и высвобождают талант.
Ответы на эти вопросы образуют подтекст, который придает диалогу силу.
Подспудные желания. Какие подспудные желания влияют на жизненную ситуацию героя и определяют его взаимоотношения с другими персонажами? Каким образом эти подспудные желания ограничивают и контролируют выбираемые им действия и используемый язык? Какие действия он не может предпринять — в крайнем случае, пока? Какие слова он не может применять — в крайнем случае, пока?
Объекты желания. Что герой говорит сам себе о своих желаниях, которые могут восстановить равновесие в его жизни? Если присмотреться к подтексту, есть ли у него также и подсознательное желание? А если есть, насколько эти два желания противоречат друг другу?
Сверхнамерение. Какая необходимость ведет героя по его пути? Сознает ли он ее, или у него есть еще одно желание, подсознательное и противоположное необходимости? Злейший ли он враг себе самому?
Намерения сцены. Каково намерение сцены героя в данный конкретный момент? Чего он, как кажется, хочет? Если герой сложен и многомерен, спросите также: чего он хочет на самом деле? Каково подсознательное намерение его сцены? Является ли намерение этой сцены шагом в направлении его сверхнамерения? Иначе говоря, имеет ли эта сцена смысл в сюжетной линии всей истории?
Мотивация. Почему этот герой хочет именно того, чего он хочет? Двигатель сцены. Кто движет сцену и воплощает ее в жизнь?
Противоборствующие силы. Какие силы участвуют в конфликте сцены? Где эти силы: внутри героя? Внутри других героев? В сюжете?
Ценность (ценности) сцены. Какая ценность (какие ценности) является в этой сцене главнейшей в жизни героя? Каков начальный, исходный заряд этой ценности? А окончательный заряд?
Подтекст. Каковы настоящие действия героя, скрытые за тем, что он вроде бы делает? Какую тактику может избрать герой, чтобы исполнить намерение сцены?
Такты. Какое именно действие предпринимает герой в подтексте каждой реплики? Какие реакции могут вызвать его действия? На чьей стороне такта «играет» эта реплика? Это действие или противодействие?
Движение вперед. Каким образом такты двигают сцену вперед? Наслаиваются ли они последовательно друг на друга?
Тактика. Какую тактику применяет герой, говоря именно эти слова именно так? Какие последствия он пробует вызвать?
Поворотная точка. Как ценность (ценности) сцены движутся в положительной/отрицательной динамике? Где находится поворотная точка сцены? В каком именно такте действия ценности меняют свой знак на окончательный?
Погружение в героя. Как выбор героем действия в этой сцене открывает правду о моем герое?
Эти вопросы подводят к последнему этапу:
Текст. С внешней стороны: что бы сказал мой герой, чтобы получить желаемое? Какие слова и фразы мог бы он использовать, чтобы придерживаться своей тактики, совершать действия и противодействия?
Экспозиция. Какие факты истории, общественной жизни, биографии содержит эта жизнь? Разыгрываются ли они невидимо или рассказываются открыто? Наступают ли они слишком рано, слишком поздно или как раз вовремя?
Создание образа. Соответствует ли стиль речи героев их личностям, жизненному пути, чертам?
В каждом такте задавайте эти вопросы и отвечайте на них. В самом разгаре работы над диалогом сцены еще раз задайте эти вопросы и ответьте на них. Закончив сцену, задайте вопросы и ответьте на них в третий раз. Лучшие вопросы порождают лучшие ответы.
Заключение
Мягко говоря, конспект получился огромным и то, большую часть из него я вырезала. Надеюсь, он был вам полезен, и вы смогли что-то новенькое для себя узнать/открыть.
Стоит ли покупать книгу целиком? На ваше усмотрение, так как она узкоспециализированная и во многом повторяет «Историю на миллион долларов».
На этом все, продолжение следует, спасибо за внимание!
Подписывайтесь на мою группу VK: Mooshi Games
Оформи подписку, чтобы поддержать автора ^_^
