САВВА ВАСИЛЬЕВИЧ МОРОЗОВ: ОТ БЕСПОПОВСТВА К ПОПОВЦАМ

Действительный член Морозовского клуба Г.А.Баутдинов

Известно, что в староверческой семье зуевского крестьянина Василия Фёдорова сына придерживались беспоповского согласия. И для многих стало неожиданностью, что впоследствии его сын Савва сменил веру отца, перейдя в поповское согласие, духовным центром которого была Рогожская община в Москве. Ранее приходилось слышать, что Савва Васильевич во времена своих «ходок» с товаром в Москву приобщился сначала к Покровской Монинской общине беспоповцев. Об этом несколько лет назад написала и орехово-зуевский краевед А.А. Бирюкова, отметив связь Саввы Морозова с московскими беспоповцами в 1807 году (см. в Интернете: «Тайна патриарха Саввы Морозова»). А недавно это нашло новое подтверждение в книге «Основы солидарной экономики старообрядческих общин» (авторы: М.М. Рябова, В.Г. Егоров), подготовленной на примере Богородского уезда Московской губернии. Но прежде о самой Монинской общине.

В книге «Москва старообрядческая» председатель Московского краеведческого общества В.Ф. Козлов пишет, что прихожанами молельни Покровской Монинской общины были беспоповцы, конкретно поморцы-брачники. И автор продолжает: «Организационно поморское согласие в Москве оформилось со строительством около 1771 г. деревянной часовни на Покровской (ныне Бакунинской) улице напротив Рыкунова переулка (теперь Балакиревский – Г.Б.). Эту историческую часовню называли Покровской – по месту расположения, или Монинской – по имени владельца земельного участка и самой часовни Василия Фёдоровича Монина. Инициатором устройства общественной молельни и первым её наставником стал В.Емельянов… В 1808 году настоятелем моленной стал выходец из зарайского купечества Гавриил Илларионович Скачков (1745-1821), при котором были введены метрические книги, и браки, записанные в них, признавались властями как законные. Монинская часовня была широко известна, в 1812 г. число её прихожан превышало 4000 человек… В дни московского пожара в сентябре 1812 г. здание сгорело, но на пожертвования поморцев со всей России была отстроена новая обширная каменная двухъярусная часовня…».

Авторы книги об «Основах…» уточняют, за счёт чего же процветали старообрядческие общины, в том числе и Монинская. Ссылаясь на публикации А.Г Вишнякова и других исследователей XIX века, они пишут, что это – поступающие в общины «богатые средства мещанства и купечества», получаемые от торговли, и это также «система социально-экономической взаимопомощи», опирающаяся на общинную казну, которая постоянно восполнялась за счёт денежных сборов и «отдельных пожертвований богатых прихожан». И авторы резюмируют: «Благодаря близости к общинному центру, выстроенной системе социально-экономической поддержки, признания моления за царя и браков, самым многочисленным беспоповским течением в Богородском уезде стало именно поморское брачное согласие».

Вот в такой общине и оказался Савва Васильевич Морозов. Но мы не знаем, как и когда это произошло. Наверное, вначале он присматривался и к другим молельням близкого ему беспоповского толка. Но, в конце концов, решил приобщиться к Покровской Монинской общине с её богатой казной, которая благоволила к тому же выходцам из Богородского уезда. Возможно, Савва Морозов воспользовался даже финансовой помощью этой общины, получив, скажем, беспроцентную (как водилось у староверов) ссуду. Ведь помимо растущих доходов от текстильного производства в Зуеве, особенно при восстановлении экономики после войны 1812 года, у него были и значительные расходы, в частности, в первой половине 20-х годов. Так, в 1820-1821 гг. Савва Васильевич выкупил свою семью из крепостной зависимости у Г.В. Рюмина за солидную сумму в 17 тысяч рублей. А два года спустя, став свободным человеком, у того же Рюмина купил часть земли на правом берегу Клязьмы в местечке Никольское, где затем была основана знаменитая впоследствии мануфактура. В 1825-1826 гг. Савва Морозов перебрался в Москву, заплатив 5 тысяч рублей за дом в Шелапутинском переулке, в котором прожил до конца своих дней.

При этом, видимо, в Монинской общине он пользовался определённым авторитетом. Вот что пишут по этому поводу авторы книги об «Основах…»: «Имя Саввы Васильевича Морозова фигурирует в числе подписавших документ, из собрания «Дружеские известия», отражавший переписку между московской поморской и федосеевской (по имени Феодосия Васильева – Г.Б.) общинами по вопросу несостояшегося примирения и воссоединения. Это событие приведено в труде А.Г. Вишнякова».

Затем в самой Монинской общине стали происходить необратимые перемены, приведшие впоследствии к её расколу. В 1821 году умер наставник общины Гавриил Скачков, которого сменил московский мещанин Антип Андреев. Вышеуказанные авторы пишут: «Значимым поводом, разделившим монинских поморцев на разные группы, можно назвать вопрос относительно церковного пения. Часть братии придерживалась наонного (крюкового хомового пения с использованием раздельноречия), введённого в начале настоятельства Андреевым, другие же (в частности, Андриян Сергеев, зять Г.И. Скачкова) пропагандировали наречное пение (по которому петь следовало не протяжно, без перемены голоса, соблюдая ударения и делая понятным каждое слово). По этой причине часть именитых прихожан, включая купца Морозова, «возопили против нового раскола, осквернившего переменою крюковского пения на наречное часовню…».

Всё это было на руку властям, и в 1827 году Покровская Монинская община была временно закрыта в связи с пышным венчанием двух браков, в чём епархиальные власти усмотрели открытое «оказательство раскола». Вполне возможно, что именно тогда Савва Морозов и покинул общину, а, может быть, это произошло раньше или позже, например, в 1837 году, когда молельня была окончательно закрыта. Её здание было разрушено, а затем на этом месте был построен новый дом.

Видимо, Савва Морозов крепко призадумался в связи с этими или другими событиями, грозящими расколом в беспоповской общине. Ведь интересы дела требовали ясности и перспективы, а также надёжности в духовном плане. Всё это могла дать постоянно крепнущая Рогожская община, которая к тому же находилась в непосредственной близости от местожительства Саввы Васильевича. Любопытно, что в том же 1837 году в местечке Никольское началось размежевание земель между несколькими владельцами, в результате которого Савва Морозов из своей собственности выделил долю старшему сыну Елисею, который придерживался беспоповства до конца своей жизни. В результате в будущем Орехово-Зуеве были созданы две мануфактуры – Никольская (по местечку Никольское) и Викуловская (по имени Елисеева сына).

Как сообщает Е.В. Кудрявцева, автор-составитель книги «Дореволюционная Глуховка. Морозовы-Захаровичи в истории Богородского края», в сохранившихся исповедных книгах Рогожской общины первыми из Морозовых упомянуты четыре сына (Захар с двумя сыновьями, Абрам, Иван и Тимофей) Саввы Васильевича, которые пришли на исповедь 8 марта 1840 года. А сам он «к исповеди и причастию приходил» 23 мая 1846 года. Очевидно, что это далеко не первый приход Морозова в Рогожскую общину, ибо его сыновья не могли появиться здесь раньше, без благословения родителя. К тому же некоторые исповедные книги Рогожской общины не сохранились, что затрудняет установить точную дату первого причастия здесь Саввы Морозова.

Но есть один документ, в котором указана его причастность к рогожцам. Это «Список Значительнейших из числа Старообрядцев жителей древней столицы Москвы в 1838 году». В этом списке указаны имена 160 купцов, являвшихся прихожанами Рогожской общины. Из них 21 принадлежал к купцам 1-й гильдии. Среди них – Морозов Савва Васильев, отец его невестки Марии Фёдоровны Симонов Фёдор Иванов, её двоюродный дед Солдатёнков Терентий Егоров, а также отец и сын Шелапутины. Против имени Морозова написано: «Имеет в Москве 3 кам. дома и бол. фабр. зав. разных бум. изделий, также выписывает из Англии бум. пряжи на знач. сумму» (сборник материалов VI научно-практической конференции «Старообрядчество: история, культура, современность», проходившей в Москве 19-20 ноября 2002 года).

Однако остаётся пока открытым вопрос о том, когда же Савва Васильевич впервые исповедался в одном из храмов Рогожского старообрядческого центра. Впрочем, посещение этих храмов было прервано в 1856 году, когда власти опечатали их. Но у Саввы Морозова, как и у других состоятельных старообрядцев, была своя моленная, устроенная в особняке, в котором он жил. Во время недавних реставрационных работ нам удалось побывать в помещении, на самом верхнем этаже здания, где находилась эта моленная. Но там ничего не осталось – ни икон, ни религиозной утвари. А в отреставрированном особняке, напомним, ныне размещается депозитарий Государственного литературного музея имени В.И. Даля.

В заключение отметим, что в книге Рябова и Егорова «Основы солидарной экономики старообрядческих общин» содержится также целый раздел, посвящённый зуевским Зиминым: «Организация хозяйственной деятельности на старообрядческом предприятии на рубеже XIX-XX веков (на примере деятельности Торгового дома фирмы «И.М.П.Я. и Ф. Зимины»)». Напомним, что его в 1867 году открыл в Зуеве Иван Семёнович Зимин вместе со своим сыном Макарием, племянниками Петром, Филиппом и Яковом Куприяновичами.

Гамэр Баутдинов

30 июня 2025 года