Амфибия

Когда я проснулся, была ещё глубокая ночь – зимнее утро наступает поздно. Светящийся мертвенно-зелёным светом дисплей часов показывал четыре ноль пять. Вставать в это время уже вошло в привычку — дольше я просто не в состоянии выдержать, да и глупо было бы надеяться, что сегодня вдруг что-то изменится, ведь с тех пор, как мой бывший коллега Дмитрий Орловский умер в психиатрической клинике, эти сны стали приходить каждую ночь, хотя раньше являлись не чаще двух-трёх раз в неделю. В моих ушах до сих пор стоит хлюпанье болотной жижи и булькающие крики неведомых существ, и я боюсь опускать голову на подушку в страхе, что увижу всё это снова, хотя понимаю, что непременно увижу. Но не сегодня, не сейчас – лишь следующей неспокойной, наполненной ужасающими видениями ночью.

Я не знаю, сколько ещё продержусь. Ночные кошмары в сочетании с постоянным недосыпанием, да ещё эта паническая боязнь рыб, насекомых, амфибий – всего, в чьих жилах течёт холодная кровь. Это становится сильнее с каждым днём, я просто не могу заставить себя зайти в рыбный отдел в магазине или взглянуть на аквариум, и вскрикиваю от ужаса, увидев обычного домашнего паука. Я убеждаю себя, что это просто животные, что они абсолютно безвредны, но каждый раз, вспоминая о них, я не могу не думать о том, откуда эти существа пришли в наш мир. И откуда пришли мы сами – ведь у нас с ними тоже был когда-то общий предок.

Но я – учёный, и всегда им останусь, что бы ни происходило. Только это помогает мне сохранить рассудок и не отправиться вслед за Орловским сначала в сумасшедший дом, а потом на кладбище. Орловский был слаб, да и досталось ему гораздо больше, чем мне – он лицом к лицу встретился с тем, что является мне лишь во время сна. Пусть он успел увидеть немного, но я уверен – остальное ему, как и мне, рассказали эти безумные сновидения, и для него этого оказалось достаточно. Но не для меня – я не повторю его судьбу, я обязательно выдержу ещё некоторое время, хотя бы затем, чтобы успеть рассказать миру о том, что скрывает от наших взоров обманчиво спокойная водная гладь.

В то время, когда происходили описанные ниже события, я был криптозоологом. Не буду вдаваться в подробности, но на всякий случай уточню – мы ведём поиски реликтовых животных, уцелевших на Земле с древнейших времён. Да-да, те самые фрики, что бегают по горам за снежным человеком и устраивают паломничества к озеру Лох-Несс. Но если серьёзно, то в наше время практически единственным местом, где могут скрываться неизвестные науке виды крупнее таракана, остаются океанские глубины, надёжно хранящие свои тайны под многокилометровой толщей воды. На суше и в пресных водоёмах искать особо нечего, даже в непроходимых джунглях Центральной Африки и Южной Америки можно открыть максимум какой-нибудь новый вид лягушек, поэтому я всегда скептически относился к сообщениям о криптидах в российских озёрах. Всё эти "чудища", как правило, оказываются обыкновенными сомами и щуками, а чаще – плодом воспалённого воображения местных алкоголиков или просто фальсификацией. В небольших водоёмах, да к тому же в холодном климате, изолированная популяция крупных животных выжить просто не сможет, это прекрасно известно всем, кто хоть немного знаком с биологией, в том числе и криптозоологам, несмотря на зачастую полумистическую специфику нашей деятельности.

Однако эта история чем-то выбивалась из ряда обычных журналистских "уток", столь многочисленных во все времена существования прессы. Провинциальные газетчики часто пытаются сделать карьеру, а заодно привлечь внимание к своему региону, публикуя невероятные истории о чертях, инопланетянах и недовымерших динозаврах. Правды в подобных сюжетах обычно нет ни капли, но об этом прежде никому не известном уральском озере писали уж очень много. Одно время статьи о нём не сходили со страниц местных периодических изданий: будто бы жители расположенной на берегу озера деревни часто видят гигантское ящероподобное существо, и якобы даже кому-то из приезжих репортёров довелось с ним встретиться. Была опубликована и фотография, но несмотря на все возможности современной техники, определить, что именно на ней изображено, не представлялось возможным – просто какое-то размытое пятно, ничем не лучше снимков эпохи братьев Люмьер.

Неизвестно, как долго бы всё это продолжалось, если бы не трагический финал – на озере пропал без вести журналист. Ни его тело, ни реликтового ящера полиция (тогда ещё милиция) так и не нашла, хотя, впрочем, подробности следствия огласки не получили. Так или иначе, после этого события шумиха вокруг озера прекратилась. Вероятно, компетентные органы посоветовали прессе не устраивать лишнего ажиотажа. Одно дело – создавать рекламу удалённому депрессивному региону, привлекая таким образом инвестиции, и совсем другое – когда начинают гибнуть люди. Скандалы местным властям были явно ни к чему.

Однако мы не были журналистами – мы были исследователями, и скандал не являлся нашей целью. Озеро всерьёз заинтересовало нас, и мы хотели сами выяснить, что же всё-таки там происходит. Имелась информация, что на месте недавно побывала группа уфологов – эти ребята везде успевают первыми, всё-таки их сфера деятельности — одна из самых популярных в массовой культуре. Мы не верили в пришельцев, но на всякий случай попытались выйти на контакт с ловцами зелёных человечков, чтобы расспросить их о подробностях. Однако все участники той экспедиции как будто растворились – уволились с работы, не отвечали на телефонные звонки, кто-то вообще уехал в неизвестном направлении. Несложно догадаться, что это только подогрело наш интерес.

Экспедиция строилась, конечно, на чистом энтузиазме – никто не хотел финансировать столь сомнительное мероприятие, тем более пресса поспешила опубликовать опровержение всех слухов о чудовище. Мы были уверены, что власти что-то скрывают – а значит, там есть что скрывать.

Нас было всего трое – я, Орловский и наш водитель Леонид Зимин, которого мы в шутку именовали младшим научным сотрудником. Из оборудования наличествовали только двухместная надувная лодка и простой рыбацкий эхолот – с его помощью мы намеревались исследовать всё озеро и "прослушать" его на предмет аномалий. Гидролокатор был многократно проверен в полевых условиях, и по крайней мере рыбу обнаруживал без проблем практически на любой глубине, так что должен обнаружить и неизвестное существо – если, конечно, оно там есть.

Итак, потратив относительно немного времени на сборы, рано утром мы сели в машину и поехали. Стояла середина сентября – в тех местах уже почти зима, однако эта осень выдалась на редкость тёплой. Тянущаяся по обеим сторонам дороги тайга круглый год была одного и того же тёмно-зелёного цвета, солнце светило почти по-летнему, и вполне могло бы показаться, что сейчас начало августа, если бы не отсутствие комаров, этого бича летней тайги. Настроение было приподнятое: не найдём никаких монстров – так хотя бы отдохнём от городской суеты.

Вскоре после полудня мы миновали маленький городок, газеты которого главным образом и распространяли слухи об озере. Задержались только на полчаса, чтобы пообедать в местном кафе, и двинулись дальше – до нужной нам деревни было ещё довольно прилично. Чем дальше от города, тем хуже становилась дорога – выбоины, ухабы и прочие прелести удалённости от цивилизации. Скорость пришлось сбросить, и в деревню мы приехали лишь незадолго до заката.

Вопреки сведениям, почерпнутым из газетных публикаций, деревня стояла не на берегу озера, а в нескольких километрах от него, к водоёму же вела лишь узкая лесная тропа. Местные жители особым дружелюбием не отличались, все их ответы сводились к единственной фразе: «Ничего не видели, ничего не знаем, приезжали тут какие-то, что-то искали, да кто их, городских, разберёт». Пустить нас на ночлег тоже никто не горел желанием, и только один старик за довольно приличную сумму открыл перед нами двери своего полуразвалившегося дома. От предложенной водки он не отказался, однако разговорить его на тему необычных явлений нам не удалось. Опрокидывая стопку за стопкой, дед рассказывал о ненормально тёплой погоде в последнее время, о произволе районных властей, о том, кто кому в деревне приходится родственником, но на все вопросы об озере твердил одно: пустое, мол, место, бесполезное, нечего там делать. Буквально по крупицам вытянули из него лишь то, что местные жители туда не ходят, потому что рыбы всё равно нет, а пропавший журналист изрядно закладывал за воротник, и скорее всего, просто полез купаться пьяный и утонул. Изрядно разочарованные, мы легли спать, решив сразу с утра пораньше отправиться в лес.

С восходом солнца были уже на ногах. Оставив Зимина охранять машину, мы с Орловским пешком двинулись по узкой тропинке вглубь чащи – туда, где, по словам старика, и находилось абсолютно не интересующее его озеро. Стояло прекрасное осеннее утро, и наслаждаться красотами уральской природы мешал только тяжёлый багаж, да ещё какое-то нехорошее предчувствие, появившееся у меня с самого пробуждения. Не помню, что мне снилось в эту ночь, но ощущение смутной тревоги всё настойчивее и настойчивее терзало сейчас мой разум, поневоле вызывая желание повернуть назад и никогда сюда не возвращаться. Игнорируя его, я шагал дальше вслед за Дмитрием, которого, напротив, как будто что-то подталкивало в спину, вынуждая идти быстрее. Спустя примерно полтора часа мы наконец выбрались на берег.

Да… Похоже, дед не соврал. Озеро оказалось настолько маленьким, что там вряд ли могла водиться даже крупная рыба, не говоря уже о доисторических чудовищах. К тому же оно было торфяным, с насыщенно-чёрной, почти непрозрачной водой – животный мир таких водоёмов, как правило, очень беден. Ко всему прочему, вокруг раскинулось топкое болото, и мы с трудом нашли сухое место, чтобы приблизиться к береговой линии.

Несмотря на рушащиеся на глазах надежды найти хоть что-то интересное, мы всё же спустили лодку на воду и приступили к исследованию озера. Его глубина не превышала пары метров, дно было чистым, никаких крупных предметов под водой, равно как и сколько-нибудь значительных скоплений рыбы, гидролокатор не обнаружил. Похоже, на этом чёрном озере действительно было совершенно нечего делать – оставалось только удивляться способности газетчиков раздуть сенсацию на пустом месте. Мы уже собирались возвращаться на сушу, когда извилистая линия дна на экране эхолота вдруг исчезла.

– Твою мать, этого ещё не хватало, – невольно выругался я, – Неужели прибор сломали?

– С какой стати ему вдруг ломаться? – удивился Орловский, – Столько сезонов исправно отработал… Ладно, возьми глубомер, что ли – вдруг тут и правда какая-нибудь яма.

Глубомер – тридцатиметровый шнур со свинцовым грузом на конце – исправно погружался вертикально вниз, однако дна не находил. Вот уже пятнадцать метров... Двадцать... Двадцать пять...

– Что за... – не удержался Дмитрий, и тут мы почувствовали резкий толчок в днище лодки, вслед за которым наше надувное судно начало стремительно погружаться в воду. Что-то, вероятно, плавающая коряга, пропороло резину, причём так, что буквально через несколько секунд мы оказались в воде. Если бы не предусмотрительно надетые спасательные жилеты, нам пришлось бы плохо, поскольку ни я, ни Орловский почти не умели плавать. Благодаря им мы добрались до берега сравнительно благополучно, но и эхолот, и всё прочее, что было в лодке, оказалось на дне.

Выбравшись, первым делом развели костёр – несмотря на почти летнее тепло, вода была ледяной. Греясь у огня, мы спорили о странном поведении локатора и глубомера там, где просто физически не могло быть больше трёх-четырёх метров, и попутно ругали весь мир – брехунов-журналистов, проклятое озеро, отнявшее у нас купленное за свои деньги снаряжение, а больше всего самих себя – за то, что пустились в эту глупую авантюру, принёсшую лишь убытки и разочарование.

– А Лёнька сейчас, наверное, с дедом водку пьёт, – стуча зубами, проворчал Дмитрий, и это была последняя фраза, которую он произнёс в здравом рассудке. В этот самый момент произошло то, что стало причиной безумия и смерти моего друга и моих собственных непрекращающихся кошмаров, то, о чём я даже сейчас не могу писать без дрожи в конечностях. Стоит на минуту закрыть глаза, и в моей голове возникает отчётливая картинка нашего костра, мрачных тёмно-зелёных елей, чёрных вод дьявольского озера и того, что поднялось из их глубин.

Сначала по воде пробежала крупная рябь, что нас очень удивило, ведь не было никаких признаков ветра. Затем поверхность воды как будто забурлила, появилось множество маленьких водоворотов, стремительно увеличивающихся в размерах. От неестественности происходящего стало страшно – знаете, тот самый первобытный страх перед неведомым, когда происходит что-то такое, что совершенно не вписывается в привычную картину мира. Волнение на озере быстро усиливалось, и вскоре оно словно кипело – казалось, что нечто невообразимо огромное движется нам навстречу из бездонной, безмолвной пучины, в которую внезапно превратилось ничем не примечательное лесное озерцо.

И через несколько мгновений, чудом не смыв нас волной в человеческий рост, из воды показалось оно – то, ради чего мы отправились в эту злосчастную экспедицию. Я не могу точно описать это создание. Всё, что удалось запомнить – оно выглядело как нечто среднее между ящерицей, жабой, сомом и кальмаром, но судя по бородавчатой, покрытой толстым слоем густой слизи коже и наличию век над тремя огромными чёрно-жёлтыми глазами, это была всё-таки амфибия. Под его нижней челюстью извивались многочисленные короткие щупальца, а перепончатые лапы опёрлись о ближайший к нам берег. По размерам существо было едва ли не больше самого озера.

Оно нависло над нами, лишив способности двигаться и пригвоздив к земле своим гипнотизирующим, совершенно чуждым и в то же время разумным взглядом. Не помню, что я чувствовал в тот момент. Точно не страх – он прошёл сразу же, как только тварь показалась над водой, и уступил место чему-то иному, нежели инстинкт самосохранения. Я не могу подобрать слова, чтобы как-то охарактеризовать это ощущение, но никогда в жизни даже своему злейшему врагу не пожелаю испытать нечто подобное.

Не знаю, сколько прошло времени, я не мог тогда думать о таких вещах. Собственно говоря, я вообще не мог думать, но неожиданно где-то на краю подсознания возникла мысль, мигом заполнившая собой весь мой разум и не оставляющая места для чего бы то ни было ещё, мысль, казавшаяся единственно очевидной и правильной – оно зовёт нас! Оно хочет, чтобы мы шли к нему! Оно явилось, чтобы пригласить нас в эти чудесные глубины!

Как будто в ответ существо оттолкнулось передними лапами от берега и сползло обратно в воду, так, что та едва не выплеснулась из берегов. А вслед за ним к озеру бросился Орловский.

Мистическое оцепенение как будто спало с меня, и в этот момент вернулся страх – дикий, животный страх.

– Дима! Стой! - крикнул я, и невероятными усилиями воли преодолевая ужас, помчался за ним. Увы, схватить его не удалось, а нырять я всё же не решился, однако менее чем через минуту несостоявшийся утопленник выплыл сам – целый и невредимый, но с таким безумным взглядом, что меня накрыла новая волна паники. Выбравшись на берег и не обращая внимания на протянутую ему руку, Орловский со всех ног бросился в лес.

Мне удалось догнать его только спустя полчаса безумного бега, когда мы оба на каждом шагу рисковали споткнуться о какие-нибудь торчащие корни и разбить себе головы о стволы деревьев. Когда я подбежал к Дмитрию, он сидел на земле и истерически смеялся, обхватив голову руками. Этот смех больше походил на болезненные рыдания шизофреника.

Не помню, как мне удалось уговорить его пойти со мной, как мы добрались до деревни, как садились в машину и что я при этом говорил Зимину. Не помню и дорогу домой. Помню только безумного Орловского, бормочущего что-то о бескрайних болотах по другую сторону мира, об огромных рыбах, плавающих в открытом космосе и способных проглотить Землю, о пауках, ловящих в свои сети звёздные системы, об антропоморфных амфибиях, живших на Земле задолго до появления первых людей... И о чёрных озёрах, скрывающих в своих водах ворота в ад.

О том, что было дальше, писать не вижу смысла – как я пытался рассказывать милиции, прессе и научному сообществу о происшествии на озере и как меня везде поднимали на смех. Как Орловский попал в больницу для умалишённых, где в скором времени скончался от передозировки циклодола – не знаю, самостоятельно или с чьей-то помощью. Как ко мне приходили люди, представлявшиеся сотрудниками спецслужб, и советовали держать язык за зубами. Не буду описывать также и то, как я был вынужден бросить работу и уехать в другой город, где и живу отшельником в настоящее время – это всё не относится к моей истории. Я расскажу лишь о том, что действительно важно – о моих снах и о том, что я узнал из них.

Они начались вскоре после возвращения из той проклятой экспедиции. Стоило мне заснуть, как передо мной разворачивались картины древних болот, покрытых гигантскими хвощами и папоротниками. Я отчётливо слышал каждый звук, издаваемый этими мерзкими топями, я мог даже ощущать запахи – как правило, пахло гнилью и разложением. И я видел существ, их населяющих – они лишь весьма отдалённо напоминали реконструированных палеонтологами динозавров. Динозавры по сравнению с ними показались бы милыми домашними зверушками.

Были и другие сны - в них мне являлся космос, освещённый бесчисленными звёздами, среди которых медленно двигались гигантские тени. Некоторые из них действительно напоминали рыб или пауков, и все они были разумны, у них были какие-то свои, непостижимые для человеческого сознания цели... О боги, теперь я знаю, что на самом деле представляют из себя те загадочные чёрные дыры, о природе которых спорят физики!

А ещё я видел океан. Он напоминал космос – тот же холод, те же безграничные пространства и те же тени, рассекающие пустоту. Только меньше - в масштабах Земли. Но теперь я знаю: макромир и микромир – одно целое, что вверху, то и внизу, и в капле болотной воды происходит ровно то же самое, что и в огромных галактиках, где лучу света требуются миллионы земных лет, чтобы преодолеть их от края до края.

Почему я верю этим снам? Потому что я своими глазами видел подтверждение их реальности. Существо, явившееся нам с Дмитрием на том лесном озере, могло быть только порождением иных миров. Оно не было обычным животным, такое огромное создание просто не способно выжить в том маленьком водоёме, который для него выглядел, пожалуй, как нечто вроде проруби во льду. Нет, оно только воспользовалось этим озером в качестве прохода между его реальностью и нашей, открыв, а затем вновь закрыв его за собой, как мы открываем и закрываем двери своих домов.

Кстати, оно мне тоже снится. Оно говорит со мной, а иногда показывает воочию те многочисленные миры, где обитают подобные ему. Наша планета тоже входит в их число, ведь в древности эти существа были её хозяевами, да и сейчас на ней живут их измельчавшие потомки – рыбы, лягушки, змеи, черви, насекомые. И не только они.

Я узнал, что холоднокровные существа, впадая с наступлением осени в анабиоз, отправляются в виде духов в другие вселенные, населённые их сородичами. А некоторые могут перемещаться между мирами и физически – отсюда многочисленные свидетельства о встречах с неизвестными крупными животными там, где их по определению быть не может. Как правило, их видят в воде – ведь именно озёра, реки, болотные топи и морские глубины являются теми местами, где границы реальности тоньше всего.

Я видел людей-амфибий, населяющих северные болота, способных воплощаться в нашем мире и покидать его по своему желанию. Это они стали прообразом легенд о болотных кикиморах и водяных. Я видел, как на заре человечества люди жили с ними в мире, учились у них древней мудрости – и платили за это кровавыми жертвоприношениями. О, они обожают тёплую кровь, ведь их собственная так холодна! Они любят тепло, но почему-то не на жарком юге, а именно на промозглом севере им проще всего открывать многочисленные щели и порталы в растрескавшейся ткани мироздания и проходить через них.

А ещё я думаю, что недавно начавшееся глобальное потепление – предвестник того, что они скоро вернутся в наш мир. Прошедшая осень была очень тёплой, да и зима, наступившая на месяц позже, не отличается особыми холодами. Если так пойдёт дальше, льды растают и вся Земля превратится в гигантское болото, как это было миллионы лет назад. И тогда врата откроются, и бесчисленные стаи гигантских рептилий, амфибий и беспозвоночных заполнят нашу планету, не оставив от её теплокровных обитателей ни следа.

Всё, я не могу больше писать об этом, хвалёная выдержка начинает изменять мне. Сейчас зима, и все они, эти "милые лягушки" и "красивые бабочки", пребывают в глубоком сне, наслаждаясь зловонными испарениями болот своей настоящей родины. Но вслед за зимой неизбежно придёт весна, и судя по всему, она будет ранней. Я с содроганием жду этого времени и стараюсь не думать о том, что принесёт планете новое лето – возможно, последнее лето человечества. С каждым разом мне всё страшнее засыпать, однако вместе с ужасом где-то на дне моего разума с самой первой ночи шевелится другое чувство, которое можно назвать жаждой познания учёного – пожалуй, в глубине души я хочу своими глазами увидеть, что будет дальше, и поскорее приступить к исследованию тех бескрайних горизонтов, что откроет передо мной новый, постчеловеческий мир.

Впрочем, от этого страх только усиливается – придётся ли мне смотреть, как отвратительные гигантские жабы пожирают представителей моего вида, и что я буду при этом испытывать? Или боги (которых, я уверен теперь, существует великое множество) смилостивятся и не позволят мне дожить до этого дня? Быть может, я всё-таки сойду с ума и закончу свои дни, как Орловский? Не знаю... Я не думаю о том, что будет дальше, у меня есть только "здесь" и "сейчас" – каменные стены моей квартиры, защищающие от ужасов внешнего мира, и мой внутренний мир сновидений, точно так же наполненный кошмарами. Ведь что вверху – то и внизу.

Mrtvesvit, 2008-2021, Екатеринбург

Автор: Mrtvesvit