Статья Бориса Яковлевича Гаврилова: «О современном состоянии российской уголовно-процессуальной науки и ее роли в повышении эффективности отдельных институтов уголовного судопроизводства», опубликованная в первом номере журнала «Предварительное расследование» за 2024 год

Аннотация: В статье рассматриваются проблемы современного российского уголовно-процессуального законодательства, а также влияние отдельных уголовно-процессуальных институтов на эффективность борьбы с преступностью. На основе статистических данных о результатах расследования уголовных дел и их рассмотрения судами предлагаются концептуальные подходы к реформированию уголовного судопроизводства.

Ключевые слова: следователь, прокурор, уголовное дело, качество расследования, законность, процессуальные сроки, предъявление обвинения, заключение под стражу, протокольная форма расследования.

ВВЕДЕНИЕ

Состояние российской уголовно-процессуальной науки рассматривается автором с точки зрения влияния отдельных институтов уголовно-процессуального законодательства на эффективность деятельности органов предварительного расследования и органов дознания в борьбе с преступностью. Безусловно, такая эффективность определяется состоянием научной мысли и конкретными предложениями по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства с учетом правоприменительной практики. Важным фактором здесь является оценка и совершенствование как в целом уголовно-процессуального законодательства, так и конкретных уголовно-процессуальных институтов, его подинститутов и отдельных процессуальных норм. Это возможно сделать через применение новых подходов к преодолению догматизма мышления и зашоренности в видении путей решения проблемных вопросов уголовно-процессуального закона.

При этом эффективность уголовно-процессуального законодательства автор рассматривает не только с позиции правоприменителя, имеющего более чем 30-летний стаж работы в органах предварительного расследования, но и с точки зрения ученого, посвятившего данной тематике десятки публикаций.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

При оценке состояния современного досудебного уголовного производства, помимо прочего, учитываются результаты мониторинга, проводившегося на протяжении долгого времени после принятия Уголовно-процессуального кодекса (далее – УПК) Российской Федерации (далее – РФ), по результатам чего в кодекс вносились изменения. В целом за период действия УПК РФ в него внесены изменения более чем 300 федеральными законами, что вызвало критику со стороны как научных работников, так и правоприменителей. Однако следует учитывать, что многие трансформации обусловлены необходимостью реализации положений Конституции РФ, решений Конституционного Суда РФ. При этом часть из них носила характер контрреформ, противоречила ряду основополагающих положений вступившего в действие с 1 июля 2022 г. УПК РФ, на что указывает профессор В. П. Божьев.

Причины внесения большого количества изменений связаны в том числе с компромиссными решениями законодателя при подготовке и принятии УПК РФ, отказом от включения в его проект ряда предложений, которые, несмотря на это, получили закрепление в последующие годы.

Отметим, что порядка 70 % изменений обусловлены востребованностью их со стороны самих правоприменителей. Так, Федеральным законом от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон “О прокуратуре Российской Федерации”» из состава органов прокуратуры выведены следственные подразделения с последующим созданием Следственного комитета РФ. От прокурора руководителю следственного органа переданы полномочия по процессуальному контролю с сохранением за прокурором надзорных полномочий. Из УПК РФ исключены нормы, предусматривающие согласование с прокурором решения следователя, дознавателя, органов дознания о возбуждении дела, а также его право на возбуждение уголовного дела. В качестве участника уголовного судопроизводства на стороне обвинения введен начальник подразделения дознания. На необходимость этих изменений при подготовке УПК РФ настаивал и автор данной статьи.

С принятием вышеназванного закона согласно сведениям о результатах следственной работы был значительно усилен процессуальный контроль со стороны руководителя следственного органа (см. табл. 1) и возрос уровень качества надзорной деятельности прокурора (см. табл. 2).

Существенные изменения в УПК РФ внесены Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ «О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации». В частности, значительно расширен перечень следственных и иных процессуальных действий, допускаемых в ходе проверки сообщения о преступлении (более 10), в УПК РФ в сокращенной форме включен институт дознания (гл. 32.1).

В числе наиболее обсуждаемых сегодня в научной среде и у практиков вопросов – наличие в УПК РФ института возбуждения уголовного дела. Идет дискуссия о его необходимости, а также ставится вопрос о том, в каком виде он должен существовать. Отметим, что, во-первых, наличие стадии возбуждения уголовного дела обусловливает низкую эффективность уголовного судопроизводства (в суд направляется менее 30 % уголовных дел от числа возбужденных). Во-вторых, при принятии решения об отказе в возбуждении уголовного дела ежегодно нарушаются права порядка 5 млн пострадавших граждан на их доступ к правосудию и компенсацию причиненного преступлением ущерба (ст. 52 Конституции РФ).

Представляется, что одна из причин сохранения на протяжении многих лет данного института кроется в устоявшемся мнении ученых и практиков о его существенной роли в предупреждении фактов незаконного возбуждения уголовного дела и необоснованного (без достаточных к тому оснований) уголовного преследования.

Обратимся к статистическим данным о результатах рассмотрения сообщений о преступлениях и содержанию норм УПК РФ, регламентирующим данную стадию уголовного процесса.

Появление в уголовном судопроизводстве и соответственно в уголовно-процессуальной науке самостоятельной стадии возбуждения уголовного дела обусловлено фактами незаконного уголовного преследования граждан в 1934–1937 годах (репрессиями), в целях противодействия которым Генеральным прокурором СССР издан ряд директивных указаний, в том числе Циркуляр от 5 июня 1937 г. № 41/26. Согласно п. 2 документа возбуждение уголовного дела и начало расследования могут иметь место по мотивированному постановлению следственного органа, утвержденному прокурором. Кроме того, был издан Циркуляр от 15 августа 1934 г., где указывалось на правильное оформление решения о возбуждении уголовного дела процессуально установленным и мотивированным постановлением.

О необходимости исключения из российского уголовно-процессуального законодательства процессуальных норм о возбуждении уголовного дела и об отказе в этом свидетельствуют положения Концепции судебной реформы РСФСР в части того, что «будет обоснованным рассматривать всякое сообщение о преступлении, если на момент рассмотрения неочевидна его ложность, как бесспорный повод к возбуждению уголовного дела».

Необходимость принятия ежегодно 8–9 млн (с повторными) постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела обусловили непроизводительные затраты труда порядка 20 тыс. сотрудников полиции по их вынесению и труда большого числа прокуроров по их отмене, а также способствовали значительному сокращению количества раскрытых и расследованных преступлений, снижению эффективности деятельности (в первую очередь органов внутренних дел) по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений (см. табл. 3).

Указанные факторы повлекли изменение «тренда» преступности, значение которого в 2010 году должно было превысить 4 млн преступлений. В 2023-м этот показатель (в сравнении с 2006-м) сократился на 1,9 млн преступлений, или на 49,3 %.

Это потребовало выработки соответствующих предложений, сформулированных в п. 4.5 Дорожной карты дальнейшего реформирования органов внутренних дел РФ, в целях реализации которой разработан проект соответствующего Федерального закона, рассмотренный 3 ноября 2017 г. на заседании Экспертного совета при вышеуказанном ведомстве с участием представителей всех правоохранительных органов, общественных организаций, научных структур. Большинство специалистов одобрили проект, однако его реализация была приостановлена.

Необходимость принципиального изменения процессуальных правил, связанных с началом производства по уголовному делу, подчеркивает и Уполномоченный по правам человека в РФ профессор Т. Н. Москалькова в своих ежегодных докладах Президенту.

Актуальный аргумент в пользу исключения из УПК РФ стадии возбуждения уголовного дела – складывающаяся в последние годы следственная и судебная практика возбуждения самостоятельного уголовного дела при выявлении в ходе расследования новых эпизодов преступной деятельности лица, привлеченного к уголовной ответственности, или при установлении новых соучастников, совершивших преступления совместно с лицом, в отношении которого ранее было возбуждено уголовное дело, существенно изменившаяся под непосредственным воздействием решения Конституционного Суда РФ от 18 июля 2006 г. № 343-О и позиции Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 60-Д13- 3. Согласно документам при установлении по расследуемому уголовному делу новых эпизодов преступной деятельности (их количество по делам о финансовых мошенничествах исчисляется сотнями и тысячами), а также при выявлении нового соучастника преступления требуется возбуждение самостоятельного уголовного дела, проведение по нему первоначальных следственных действий, предъявление обвинения, после чего принимается решение о соединении вновь возбужденных уголовных дел с основным.

Подлежит исключению из УПК РФ ст. 162, регламентирующая сроки предварительного следствия, в силу противоречия ее правового содержания норме – принципу (ст. 61) о разумном сроке уголовного судопроизводства, который в соответствии с Федеральным законом от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» по уголовным делам не должен превышать четырех лет. Однако действующая редакция ч. 5 ст. 162 УПК не предусматривает ограничение срока предварительного следствия, за исключением истечения сроков давности, что, по мнению автора, служит прямой причиной продолжающихся нарушений органами предварительного расследования разумного срока уголовного судопроизводства. Отметим также, что существующий первоначальный срок предварительного следствия воспринят в действующий УПК РФ из УПК РСФСР 1922 года (ст. 119), хотя сложность и объемность расследования дел за этот период возросла многократно.

Реформирования требует и содержание ч. 1 ст. 109 УПК РФ, устанавливающей первоначальный срок содержания обвиняемых под стражей (срок в два месяца воспринят из УПК РСФСР 1923 года (ст. 159)). Сегодня он составляет от 10 до 30 суток (вместо пяти суток по УПК РФ в редакции 2001 года) для утверждения прокурором обвинительного заключения или принятия иного процессуального решения (ч. 1 и 1.1 ст. 221 УПК РФ) и еще 14 суток для принятия судом (судьей) соответствующего решения в порядке ч. 1 ст. 227 УПК РФ. Для сравнения в европейских государствах рассматриваемый срок составляет от 120 до 180 суток. Например, по уголовно-процессуальному законодательству Италии первоначальный срок содержания под стражей составляет шесть месяцев с возможностью его сокращения судом по обращению стороны защиты или прокурора.

Назрела необходимость исключения из УПК РФ института предъявления обвинения, нормы которого на протяжении длительного времени обеспечивали обвиняемому право на защиту с привлечением адвоката. Сегодня с учетом положений Федерального закона от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ «О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» участие адвоката стало возможным уже на этапе проверки сообщения о преступлении в отношении конкретного лица. Аргументом за реформирование данного института являются и такие обстоятельства, как фактическое отсутствие в действующем УПК различий в правовом положении подозреваемого (ст. 46) и обвиняемого (ст. 47).

Следует акцентировать внимание также на том обстоятельстве, что в суд за годы действия УПК без «классического» предъявления обвинения направлено более 5 млн уголовных дел, расследованных в форме дознания. При этом никто из осужденных не обратился ни в Конституционный Суд РФ, ни в межгосударственные органы с жалобой на ограничение его права на защиту от обвинения. Следует учитывать и позицию Конституционного Суда РФ (постановление от 16 мая 2007 г. № 6-П «О пределах судебного разбирательства»), и практику решений Европейского Суда по правам человека, в частности по делу Экле, в соответствии с которым обвиняемым является лицо, в отношении которого у государственных органов есть основания подозревать данное лицо в совершении преступления.

В связи с изложенным об институте предъявления обвинения автор обращается к вопросу о полномочиях суда по его [обвинения] изменению. Ранее основным средством устранения ошибок и недостатков предварительного производства по УПК РСФСР выступал институт судебного доследования (ст. 232), негативным результатом действия которого было ежегодное возвращение судами до 55 тыс. уголовных дел следователям и дознавателям для производства по ним дополнительного расследования, из которых почти 80 % вновь направлялись в суд, а каждое 5-е дело прекращалось во внесудебном порядке с признанием лица виновным в совершении преступления. Само же дополнительное расследование нередко заключалось в проведении судебной экспертизы, очной ставки и производстве отдельных следственных действия, а также в необходимости перепредъявлять обвинение, причем более тяжкое. При этом по каждому 2-му делу до возвращения его на доследование судебное разбирательство продолжалось от трех до шести месяцев, а по отдельным уголовным делам – от полутора до двух лет. Как следствие сроки расследования и содержания обвиняемых под стражей достигли пяти лет и более.

Непосредственное исправление в суде дефектов и несоответствий установленным фактам допускается законодательством и судебной практикой Англии, Уэльса, Шотландии, других стран. В Италии, например, в ходе судебного следствия прокурор при соблюдении права обвиняемого на защиту и других условий может изменить исходное обвинение на более тяжкое или существенно отличающееся от первоначального путем дополнительного уведомления или новых формулировок (ст. 517, 519 УПК). Согласно ст. 732 уголовно-процессуального закона Испании изменение предварительной квалификации деяний стороной обвинения является самостоятельным этапом судебного разбирательства, в котором для необходимости усиления обвинения предусмотрено отложение слушания дела по просьбе защиты для подготовки доказательств в опровержение измененного обвинения. Статьями же 301, 303 УПК Беларуси и ст. 340, 341 УПК Казахстана предусмотрена возможность изменения в судебном разбирательстве обвинения на более тяжкое без возвращения уголовного дела прокурору.

Назрела необходимость возвращения в досудебное производство протокольной формы расследования (согласно УПК РСФСР это так называемая протокольная форма досудебной подготовки материалов, в соответствии с которой ежегодно в суд направлялось порядка 250–300 тыс. материалов о преступлениях небольшой тяжести). По оценке ученых и практических сотрудников органов внутренних дел включенный в УПК РФ в сокращенной форме институт дознания по объему выполняемых по уголовному делу следственных и иных процессуальных действия и срокам расследования практически ничем не отличается от дознания в общей форме. Упала эффективность расследования уголовных дел по данной форме расследования (в 2018 году в суд направлено 105 тыс. уголовных дел, в 2022 году – всего 45,6 тыс.).

Сущность предлагаемой нами протокольный формы расследования состоит в следующем: расследование осуществляется в отношении конкретного лица в случае, когда им признан факт преступления и когда дознавателю не требуется проводить все процессуальные действия; исключается вынесение постановления о возбуждении уголовного дела и одновременно ограничивается производство следственных действий допросом подозреваемого, а также потерпевшего или свидетеля – очевидца; производство судебной экспертизы допускается лишь в случаях, предусмотренных ст. 196 УПК РФ; закон должен предусматривать задержание подозреваемого лица в порядке ст. 91, 92 УПК РФ, с учетом чего срок расследования предлагается установить в 48 часов с последующим направлением уголовного дела прокурору, а последним – в суд.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На основании изложенного полагаем целесообразным сделать следующие выводы.

В настоящее время перед научным сообществом и практикующими юристами России стоит задача, которая заключается в том, чтобы побудить законодателя к разработке доктрины развития уголовно-процессуального законодательства.

Новая доктрина должна отражать произошедшие в социально-политической, экономической и правовой жизни российского государства и общества изменения.

Принятию концептуального подхода к реформированию уголовного процесса, на наш взгляд, в значительной мере препятствует, с одной стороны, устоявшийся в нашем сознании стереотип незыблемости названных выше процессуальных институтов, а с другой – догматизм мышления и нежелание в этой связи посмотреть на современное состояние законодательства уголовно-правового комплекса за рубежом, особенно в государствах бывшего постсоветского пространства.

Список литературы:

1. Гаврилов, Б. Я. Роль законодательства уголовно-правового комплекса в обеспечении прав и свобод человека и гражданина / Б. Я. Гаврилов // Государство и право. – 2023. – № 6. – С.191–192.
2. Божьев, В. П. «Тихая революция» Конституционного Суда Российской Федерации / В. П. Божьей // Рос. юстиция. – 2000. – № 10. – С. 9–11.
3. Гаврилов, Б. Я. К вопросу о стадии возбуждения уголовного дела: законодателю пора расставить точки / Б. Я. Гаврилов // Лоббирование в законодательстве. – 2023. – Т. 2, № 2. – С. 28–34.
4. Состояние преступности // Офиц. сайт М-ва внутр. дел Рос. Федерации. – Режим доступа: – Дата доступа: 10.01.2024.
5. Швед, А. И. Актуальные вопросы возбуждения уголовного дела в Республике Беларусь / А. И. Швед // Минск : Харвест, 2007. – 432 с.
6. Об утверждении и введении в действие формы федеральной статистики наблюдения № 2-Е : приказ Генер. прокурора Рос. Федерации, 27 февр. 2017 г., № 89 // КонсультантПлюс. Россия / ЗАО «Консультант Плюс». – М., 2024.
7. Комментарий Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации о защите прав потерпевших от преступлений [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://ombudsmanrf. org/ombudsman/bio/novosti-upolnomochenogo/aa32fe08-811c-4b1d-8ee2-8f44b0c8b780. – Дата доступа: 10.01.2024.
8. Экле против Федеративной Республики Германия : постановление Европ. Суда по правам человека от 15 июля 1982 г. (жалоба № 8130/78) // Европ. суд по правам человека. Избран. решения. – Т. 1. – М., 2000. – С. 385–394.