Дружба и любовь у Аристотеля: что античная философия может рассказать нам о современных отношениях

Рассказывает Александра Ильина, аспирант кафедры истории зарубежной философии философского факультета МГУ

В современном мире, как кажется, дружба оказалась на вторых ролях. Дружбе нередко предпочитают семейные или любовные отношения, а иногда и вовсе смешивают эти формы «страсти» между собой – но всегда ли было так? Давайте разберемся в этом вопросе, оглядываясь на опыт древности, а точнее – на древнегреческого философа Аристотеля.

В восьмой книге «Никомаховой этики» Аристотель пишет:

Исходя из этого фрагмента, можно выделить три основных понимания дружбы:

• основанное на пользе, то есть на косвенных благах, которые можно извлечь из дружбы (например, дружба между двумя предпринимателями, которые работают в одной сфере и помогают друг другу осуществлять совместные проекты – сам Аристотель приводит в пример государства);
• основанное на удовольствии (классическое понимание дружбы, получение наслаждения от общения как такового – Аристотель приводит в пример детей);
• основанное на добродетельности (отношения двух нравственно схожих индивидов, конечной целью отношений которых является общее, а не частное благо – например, Ахилл и Патрокл из «Илиады»).

Должно отметить при этом, что эти типы могут меняться в рамках отношений между двумя – так, дружба, поначалу основанная на удовольствии (например, в детском возрасте), может в будущем перерастать в прочные и основанные на добродетели отношения.

Необходимо понимать, что Аристотель придерживался в своем прочтении дружбы классического греческого понимания, где настоящая дружба возможна только между равными. Отношения подчиненных (отца к сыну, мужа к жене) не предполагают «параллелизма» в дружеском отношении. Поэтому самым простым способом вывести отношения из категории «дружеских» было оказаться должным или оказать услугу – блаженный Августин, например, часто оказывал услуги женщинам (например, писал для них богословские трактаты, помогающие разобраться в интересовавшем их вопросе), чтобы его не могли попрекнуть в построении личных отношений с противоположным полом.

При этом кажется очевидным, что при упрощении и расширении аристотелевских принципов (например, учитывая современный принцип равенства между мужчинами и женщинами), классификация типов дружбы остается вполне актуальной – обычно союзы образуются либо вокруг общего дела, либо для приятного времяпрепровождения, либо в силу стремления к высшему благу как таковому. Чаще встречается, конечно, дружба, основанная на удовольствии, то есть личной приязни – так мы находим себе первых друзей в детском саду или школе, выбирая тех, с кем нам просто-напросто весело. Труднее всего получить опыт дружбы, основанной на совместной добродетельной жизни – такой тип дружбы чаще всего наблюдается в среде интеллектуалов (совместно стремящихся к познанию) или монахов (совместно стремящихся к Богу). Она же предполагает наибольшую включенность в жизнь друга, а в православной культуре даже может быть подтверждена таинством адельфопоэзиса. Фактически такая форма дружбы может полностью заменить или перекрыть брачные отношения за исключением их воспроизводящей функции.

Некоторые современные мыслители, такие как Бён-Чхоль Хан и Ева Иллуз, отмечают, что современные капиталистические пространства паразитируют как на дружеских, так и на эротических отношениях. В «гонке за лучшим» мы меняем не только партнеров, но и друзей, пользуясь принципами максимизации полезности и удовольствия. Сегодня для нас друг тот, кто доставляет удовольствие и пользу; если завтра он станет неудобным и бесполезным, мы откажемся от него и найдем себе вариант получше (правда, это рассуждение применимо к отношениям, в которых каждая сторона работает над собой и старается вкладываться в отношения – никто не заставляет вас позволять на себе паразитировать).

Однако – несмотря на подобные пессимистические оценки – лично мне кажется, что дружеские отношения в современности могут быть аутентичными. При этом основными принципами аутентичной дружбы остаются те же, какие были в древности – личностная открытость и «ответственность за тех, кого приручили». Бён-Чхоль Хан, говоря о том же применительно к любовным отношениям в «Агонии эроса», пишет о том, что любые истинные отношения должны преодолевать элементы негативности – несостыковок, столкновения с самостью Другого, отличной от нашей. Короче, Другой своей инаковостью может делать нам больно, но это совсем не повод его бросать. Наша задача – преодолевать трудности, желать совместного развития в благе и оставаться вместе. Только так возможна полноценная реализация дружбы.

Когда я уже достаточно сказала о соотношении дружбы и любви, стоит разобраться, как этот вопрос рассматривали сами греки. Для греков дружба (philia) была одним из типов любви (другие примеры – семейные отношения (storge), жертвенные отношения (agape) и др.). При этом дружба греками понималась как более устойчивая связь, поскольку эротические отношения первоначально предполагали обращение к наиболее низменным сторонам личности, то есть к вожделению. Для философов древности, таких как Платон и Аристотель, все, что относится к вожделению, является низменным и опасным, поскольку вызывает нехватку и в конечном итоге связано с тираническим характером личности. Короче говоря, сам по себе эрос не несет за собой ни блага, ни даже практической пользы (хотя Платон в «Пире» отмечает и позитивные функции эроса – лестница восхождения к благу у него начинается с любви к прекрасному телу, которая затем переходит к любви ко всем прекрасным телам; сублимация эроса, таким образом, приводит к благу).

Романтизация эротических отношений стала возможна только после возникновения и укрепления христианства, где брак был понят как таинство, нерасторжимо объединяющее две души. А ещё когда отношения между мужчиной и женщиной были поняты как дружеские – во многом благодаря примеру целомудренных отношений в браке Девы Марии и Иосифа. Бесплодный брак – пример межполовой дружбы и кооперации, теорию брака как дружбы стал развивать в своих сочинениях еще блаженный Августин. Однако по-настоящему всеобщая романтизация межполовых отношений возникла в эпоху куртуазной поэзии и рыцарства.

Это все повлияло на становление семьи как мельчайшей ячейки общества и фактически привело нас к той версии индивидуализма, которую мы наблюдаем сейчас. Этому же поспособствовала романтизация ревности (чувства, которое, между прочим, у греков относится к низменному вожделению). Таким образом, общество перестало быть цельным и поделилось на конкретные блоки, где абсолютный приоритет во всех жизненных ситуациях стал получать партнер. Подобного рода атомизация, несомненно, имеет свои позитивные стороны (в виде стабильности и спокойствия личности), но также влечет негативные (отсутствие развития при столкновении с другими).

Иным следствием атомизации являются чрезмерные ожидания от партнера: из тотальной концентрации на одном человеке в конечном итоге вытекает чрезмерная требовательность к нему (чтобы он был и швец, и жнец, и на дуде игрец, и казак-молодец). Но человек, в отличие от Бога, не бесконечен – поэтому «поглотительные» требования никогда не могут быть исполнены до конца. Базово – человек существо социальное, а не семейное. И ему нужен не один человек, которого он любит. Ему нужны люди, которых он может любить по-разному – в конце концов, только имея свое место в обществе, а не в одной лишь семье, человек способен вести по-настоящему добродетельную жизнь.