Первое монгольское вторжение в Японию
А было так, что в 1268, 1271 и 1274 гг. хан Хубилай (Кублай-хан), император Китая, раз за разом посылал в Японию своих посланцев с незавуалированным требованием: выплачивать ему дань! Отношение у японцев к Китаю было в то время подобно отношению младшего брата к старшему. И неудивительно, ведь все лучшее в Японии пришло туда именно из Китая – чай и письменность, военное искусство, законы и религия. Существовало мнение, что Китай – это великая страна, достойная всяческого уважения и восхищения. Сегодня неизвестно, какими словами и на каком языке посланцы Хубилая объяснялись с японцами, но несомненно, что иметь дело им пришлось не только с придворными императора, но и с самураями из бакуфу – этого нового и амбициозного военного правительства Японии. Но амбиции амбициями, но у бакуфу не было ни малейшего опыта в международной дипломатии, да и откуда бы он у него взялся? Кроме того, о событиях в Китае самураи из бакуфу знали лишь со слов буддистских монахов, бежавших с материка от монголов. Камакурский сёгунат относился к ним весьма благосклонно, некоторые из этих беглецов даже сделали в Японии очень даже приличную карьеру, но… был ли этот источник информации о монголах в достаточной степени объективным, или же он представлял собой рассказы о «дикарях верхом на мохнатых лошадках»? И что могли рассказать монахи-буддисты о военной силе монголов? Что ж, известно, что основатель японской школы нитирэн считал, что монгольское вторжение в Китай – это признак мирового упадка. То есть скорее всего и бакуфу считало именно так и потому недооценивало силы монголов.
Начало первого вторжения
После серии набегов на Корею с 1231 по 1259 годы, династия Корё подписала согласие на то, чтобы стать монгольскими вассалами. Хубилай был провозглашён каганом империи монголов в 1260 году (хотя не все западные монголы признавали этот титул) и перенёс столицу в Даду (Пекин) в 1264 году. Японией в то время управляли сиккэны (фактические правители из сёгуната), принадлежавшие роду Ходзё, породнившимися с сёгунатом Камакура. Ходзё стали настолько влиятельны, что даже мнение хёдзё (придворный совет сёгуната), императорского двора в Киото, даже их собственных вассалов (гокэнин) не могло на них повлиять. Решения верхушка клана принимала на встречах в своих резиденциях ёриаи.
Аристократам при дворе императора в Киото было привычно подчиняться могущественному Китаю, по крайней мере они были готовы к этому морально. Поэтому они хотели согласиться на требования монголов и заплатить им дань, однако молодой регент Ходзё Токи-мунэ решил, что следует отказаться. Он обратился к самураям с призывом забыть распри и защитить страну от вторжения. Начали с того, что на севере острова Кюсю поставили сторожевые посты. Ну, а Хубилай решил, что просто так он этого своеволия не оставит и приказал корейцам построить 900 кораблей, поскольку посуху вторгнуться в Японию было невозможно. Приказано – сделано. Корабли были построены, и в октябре 1274 года монголы отправились воевать за море.
Хан намеревался организовать поход на Японию в начале 1268 года, после второго отказа, но не стал ничего предпринимать ввиду недостаточного снабжения. Монголы вступили в корейскую королевскую семью после женитьбы крон-принца на дочери Хубилая, и началось массовое строительство кораблей на юго-восточном побережье, вместе с тем, не прекращая посылать требования сдаться.
Хубилай основал династию Юань в 1271 году. А в 1272 Чхуннёль дал совет Хубилаю. Согласно «Корёса», корейской исторической хронике, составленной в правление короля Седжона: Япония, можно считать, повержена. Мы отправили гонцов и войско к её границам. Боевые суда и солдаты хорошо подготовлены. Согласно Юань-ши, Король Корё просит Хубилая захватить Японию. Я строю 150 судов для достижения этой цели. Так как обе фразы взяты из Юань-ши, а документы такого типа в Китае писались не во время царствования самой династии, а её преемницей (Корёса была написана в династию Чосон, не в Корё), неясно, не было ли это уступкой монголам для отвлечения внимания (Корее монгольское владычество стоило очень дорого, а будущие правители, из-за свадьбы монгольской княжны и корейского принца, уже рождались скорее монголами, нежли китайцами). А возможно, это неточная передача переписки между корейским двором (бывшим в то время на острове Канхвадо).
Наконец в 1274 году юаньский флот отплыл. На борту 300 больших судов и 400—500 малых находились примерно 15 000 монгольских и китайских солдат и 8 000 корейских воинов. Они захватили Цусиму и Ики, зверски расправившись с местными женщинами. Высадка была произведена 19 ноября в бухте Хаката, невдалеке от Дадзайфу, древнего административного центра Кюсю. На следующий день состоялась Битва за Бунъэй, также называемая битвой за бухту Хаката.
О том, что в это время в Японии начинается сезон тайфунов, они даже и не подозревали. Сначала они высадились на острове Цусима, лежавшем как раз на полпути между Кореей и Кюсю, а затем и на лежавшем неподалеку от побережья Японии острове Ики. В боях с захватчиками погибли два военачальника, Сё Сусэкуни и Тайрано Кагэтака, бывшие приближенными местного губернатора и отряды местных самураев.
Затем монголы достигли залива Хаката на севере Кюсю и высадились там на берег. Там их встретили воины совершенно непривычного им вида. Причем битва началась с того, что из их рядов шеренги выехал молодой всадник, что-то громко им прокричал, непонятно зачем пустил громко засвистевшую стрелу (кабура или кабурая – «свистящая стрела» начала битвы) и в одиночку бросился на монголов. Естественно, что те тут же расстреляли его из луков, понятия не имея о том, что по самурайским правилам битву должен начать один воин, который объявлял врагам свое имя и заслуги своих предков и выпускал «свистящую стрелу». Возможно когда-то это был и монгольский обычай. Ведь японский язык относится к алтайской языковой группе. Но только было это уже так давно, что «новые монголы» о нем совсем забыли.
Японцам не приходилось доселе бороться со столь большими силами противника, весь север Кюсю был мобилизирован, а монголы вырвали инициативу. Прошло около 50 лет со времени последнего крупного сражения в Японии (в правление императора Го-Тоба, в 1221 году), поэтому ни один генерал не имел опыта управления большим числом солдат. Вдобавок к тому, в Японии того времени был принят дуэльный характер битв, даже на крупных полях брани. У монголов были иностранные орудия, бомбы, потому они легко одерживали верх на земле. Японским войскам требовалось время для того, чтобы прибыло подкрепление. Около полуночи страшный шторм заставил монгольских командиров повременить с высадкой, почти все корабли вышли в открытое море. Оставшиеся у берега были разбиты о берег. В ту ночь монголы потеряли около 200 кораблей. Японские лёгкие судна были намного манёвреннее огромных монгольских кораблей, поэтому японцы легко захватили монголов, когда те не могли пользоваться своими дальнобойными орудиями, а дисциплинированные самураи имели полную свободу в пользовании тати. В Камакуре Токимунэ ужаснулся тому, что завоеватели наконец приплыли и спросил совета у Букко, своего учителя дзэн. Тот ответил, что для того, чтобы избавиться от трусости, нужно найти её источник в медитации. Токимунэ сказал: «Наконец! Это самое счастливое событие моей жизни». Букко спросил: «Как ты хочешь встретить её?» Токимунэ вскричал: «Кацу!» («Победа!»), словно желая испугать врагов перед собой. Букко удовлетворённо отметил, «верно говорят: сын льва рычит как лев!» С того времени Токимунэ начал активно распространять среди самураев Дзэн-буддизм и бусидо.
«Слишком рациональные монголы»
По мнению самураев, монголы сражались, говоря нашим языком, «слишком уж рационально», что было недостойно славных воинов, имевших столь же славных предков. Самураи уже привыкли к соблюдению весьма строгих правил поведения воинов на поле боя, а тут?.. Монголы вступали в бой не по одному, а сразу многочисленными отрядами, никаких одиночных поединков не признавали, но также демонстрировали абсолютное презрение к смерти и убивали всех, кто вставал у них на пути. Самое ужасное, что они применяли взрывающиеся снаряды, взрывы который страшно пугали самурайских коней и вносили панику в их ряды.
Самураи острова Кюсю понесли большие потери и отошли от берега к городу Дадзайфу, являвшемуся административным центром Кюсю, и здесь укрылись в древней крепости, ожидая подкреплений. Но и монгольским военачальникам победа далась столь высокой ценой, что они задумались. К тому же если монголы сражались традиционно отважно, то корейцы, которых также набрали в армию, старались всячески уклониться от боя, и было очевидно, что полагаться на них нельзя. Поэтому они решили не рисковать и, опасаясь ночной контратаки, вернулись на свои корабли. Ну, а ночью разразился сильнейший ливень, начался сильный шторм и закончилось все это тем, что когда на следующее утро разведчики-самураи вышли на берег, то в бухте они не обнаружили ни одного монгольского корабля. Считается, что завоеватели потеряли тогда 200 кораблей и 13500 воинов, то есть практически половину войска. Ну, а оставшиеся в живых… убрались подобру-поздорову обратно.
После вторжения разбитый флот захватчиков вернулся в Корё. Генерал Ким Пангён заплатил королю и королеве Корё 200 малолетних рабов обоих полов в качестве компенсации.