1ЛМИ в годы Блокады Ленинграда
«Город умирает, как человек у которого один за другим перестают работать все органы...»
- В. М. Инбер
В связи с введением военного положения в 1ЛМИ были отменены отпуска и каникулы. Срочными повестками студентов вызвали в институт из больниц, где они проходили практику.
В библиотеке сохранились объяснительные записки, где студенты пишут, почему не смогли вовремя сдать книги. Частой причиной указывался именно срочный вызов в институт, когда не было времени собрать вещи, к тому же добраться из отдаленных районов в Ленинград стало проблематично, и не всегда была возможность взять с собой большое количество вещей: приходилось огромные расстояния идти пешком, было не до книг.
Срочными повестками студентов вызвали в институт из больниц, где они проходили практику.
На фронт ушли почти все выпускники 1941 г, студенты V курса (июньский выпуск) и студенты, перешедшие на 5 курс, выпущенные со свидетельством о досрочном окончании института без экзамена "зауряд-врачами" (сентябрьский выпуск).
Несмотря на военные действия, в сентябре началась учеба.
Студенты I и II курсов без отрыва от учебных занятий должны были пройти в течение 3-х месяцев специальные курсы медсестер. Студенты III курса обязаны нести дежурства в качестве медицинских сестер и помощников лекарей.
«На фоне крайне напряженной обстановки 1 августа начинаются учебные занятия с 3 курсом. Лекции и практические занятия посещаются полностью, аудитория переполнена, читать лекции хорошо и приятно. Но уже 15 августа весь третий курс мобилизован на оборонные работы, и учебные занятия прерываются на целый месяц».
- Дневник Б.П. Абрамсона
«Приступили к занятиям и одновременно строили оборонительные военные сооружения: доты, дзоты и амбразуры (готовились и к уличным боям). Нас обучили, как тушить зажигательные бомбы, как их сбрасывать с крыши и всему военному делу».
«На стенах в нашем общежитии на Петроградской набережной дом №44 был иней. Воды мы приносили с Большой Невки, где наши военные бойцы сделали прорубь. По очереди с чайником ходили мы за водой, спасаясь от голода и холода. А вода в этом чайнике потом замерзала в наших комнатах, т.к. температура на улице была тогда 3 градуса и больше, и общежитие не отапливалось. Началась дистрофия 2-3 стадии и др. Но несмотря на это, в нас был дух победы, мы верили, что настанет час, когда снимут блокаду. Но организмы наши стали сдавать, стали умирать наши студенты (первые – мальчики), наши преподаватели».
«На территории нашего общежития и рядом с институтом располагалась одна из частей 12 гвардейского арт.полка – Красносельского. Краснознаменные Бойцы, командиры этого полка много сделали для нас, студентов. Они нам приносили горючее в коптилки, которые освещали наши замерзшие, с инеем на стенах комнаты, они нам приносили листы различной бумаги, на которой мы могли писать лекции (ведь тетрадей не было), они делились с нами кусочком хлеба (получали они 300 грамм, а мы 125). Сделали нам прорубь на Большой Невке, собрали всех наших умерших и лежавших на улице, около общежития студентов и сложили аккуратно на берегу реки Карповки, а потом, когда у них, бойцов, появились силы, и похоронили умерших студентов на Пискаревском кладбище. Мы их не забыли и через много-много лет разыскали друг друга и теперь каждое 9 мая в день Победы встречаемся в Ленинграде в 250 школе им. Корзуна».
«Слушали лекции таких прекрасных профессоров как Гротель, Черноруцкий, Глухов, Чернова, Скробанский, Ундриц и многих других. Они читали нам лекции и проводили занятия в холодных аудиториях, освещенные светом коптилок, так же как и мы, одетые в пальто, такие же голодные, но крепкие духом и верящие в скорую победу. Весной 1942 года мы уже выполняли другие работы – ломали деревянные дома для отопления наших кафедр, в которых размещались гражданские и военные госпитали. Работали научные студенческие общества».
- Из воспоминаний Нины Найбич
«Уведомили нас о начале занятий со студентами 5 курса. В первый момент мне показалось, что это задание переполняет чашу испытываемых тягот и невыполнимо. Но вскоре пришла худенькая, одутловатая "старушка", закутанная в платок, напоминающий одеяло, и заявила, что она за старосту 5 курса и ей нужно знать, где я завтра буду читать им лекцию. ..На лекцию пришло 48 студентов блокадников, у которых было горячее желание скорее закончить институт и врачами пойти в армию". "Старушка" была Е.А.Чехарина, в последующем блестящий хирург, доктор медицинских наук, профессор, много лет работавшая в Онкологическом институте…Я читала о переломах лодыжек. Прочитав основную часть лекции, я решила показать больных. Подошла со студентами к топчану, на котором лежала женщина-стрелочница 30 лет. Открыв ногу и сняв повязку, мы увидели открытый внутрисуставный перелом лодыжек, причем сочленяющиеся поверхности были видны в обширной цинготной язве, занимающей всю тыльную поверхность стопы. За двое суток после травмы и кровоподтека образовалась типичная некротическая цинготная язва. Больная тихо скончалась в нашем присутствии».
Из воспоминания Е.В. Усольцевой, февраль 1942 г.
«Лекции и занятия все же продолжались. Студентов делалось все меньше. В аудитории, когда подходишь к ней, не слышно веселого гула молодых голосов, гула, к которому привык прислушиваться с радостным волнением. Сидят в пальто, в шапках, жмутся к печурке, во время чтения лекций сами подкладывают дрова и задумчиво смотрят на огонь. Доходят ли до них мои слова?
Стал лаконичным, нет сил подробно рассказывать даже о том, что всегда волновало и захватывало. Часто нет физических сил дотянуть лекцию до конца. Кончаю иногда после грустной просьбы слушателей – «Кончим сегодня; вам трудно, мы видим». А ведь этим же студентам я читал и они отказывались разойтись. Все же дотянул до конца семестра. Начались экзамены. Экзаменовала моя ассистентка. Откуда у нее силы? Женщины выносливее, по-видимому. Да, это верно, они дольше держались.
Голод. Мрут студенты в общежитиях. Это – одиночки. Те, что в семье живут, дольше тянут. Девушки крепче. Молодые люди падают скорее.
Идут экзамены. Слушаю – отвечают не дурно! Усвоили лекционный материал! А экзаменатор-ассистентка спрашивает – и педантично и участливо. Откуда у них силы? У меня они иссякли к началу января.
Экзамен по моему предмету выдержали все, кто выдержал экзамен холода. Кое-кто умер уже после моего экзамена. Значит, до конца работал. Ушли они, мои юноши и девушки, закрылись их ясные глаза, умолкли пытливые вопросы, рассеялось их напряженное внимание, которым я гордился на своих лекциях. Дети мои!
Студентов на курсе было немного - из-за этого как-то изменился характере лекций. Они стали интимнее, создалась исключительная близость со слушателями, А в последнее время в 43 году я опять читал лекции тем же студентам, с которыми простился в голодные месяцы. Теперь они уже кончает курс, готовятся стать врачами.
Те же знакомые, милые мне лица. Но в них какая-то новая черточка, Ее наложило не только время - это ленинградская метка скорби и стойкости. Мы встретились как родные, близкие люди. Я знаю - это на всю жизнь. Для меня, по крайней мере. Быть может, молодые души моих слушателей и утратят это чувство, когда дальнейшая всегда суровая и всегда прекрасная жизнь вытеснит или затушует пережитое в ранней юности».
- Из воспоминаний В.Г. Гаршина
