Фаина МАРКОВИЧ: «КОМСОМОЛ ОТВЕТИЛ: «ЕСТЬ!»
Музейный проект #Встречай_добровольцев_Сибирь о молодёжи, отправившейся в далёком 1956 году на стройки Сибири и Дальнего Востока, становится все более семейным. Историями своих мам, которые юными девушками по комсомольским путевкам приехали поднимать молодой Красноярск-26, уже поделились методист музея Ирина Землянская и журналист Светлана Мочинская.
Сегодня эстафету принимает Михаил Маркович. В 2017 году к 59-й годовщине ВЛКСМ на страницах издания «АиФ на Енисее» он опубликовал воспоминания москвички, волею судеб попавшей в закрытый сибирский город. Девушку звали Фая Александрова.
Железногорск знает ее как Фаину Петровну Маркович, художника-декоратора Музыкально-драматического театра / Театра оперетты. А начинала мама Михаила, как и большинство её ровесниц-девчат, штукатуром-маляром в СМУ-2 Управления строительства п/я 9. В её истории есть чему удивиться и о чем задуматься!
Из фондов МВЦ Железногорска
РАСПЛАКАВШАЯСЯ ДЕВУШКА
– После окончания школы я устроилась на работу, на знаменитую «Трёхгорную мануфактуру». Каждый день по радио и со страниц газет нас звали откликнуться на призыв комсомола и отправиться на стройки Сибири и Дальнего Востока. И однажды на обеденном перерыве я предложила своим подружкам: поехали! Все согласились.
На следующий день на фабрике прошёл митинг в нашу честь, было много красивых речей. Предоставили слово и мне, но эмоции не дали говорить, и я просто расплакалась. На митинге был репортёр центрального радио. Он долго бегал в толпе, кричал: «Где расплакавшаяся девушка?» И всё-таки отыскал меня, усадил в машину, увёз в радиокомитет на Пушкинскую площадь. Там он написал текст речи, я его прочитала под запись и, похоже, понравилась работникам студии.
На следующий день в 7 часов вечера, сидя на кухне вместе с родителями, слушала себя по центральному радио. Кстати, это знакомство с радийщиками имело неожиданное продолжение. Где-то через полгода, когда я с голодными соседками по комнате сидела в общежитии Железногорска, почта доставила перевод 300 рублей. Оказывается, их собрали на радио для меня и отправили на московский адрес, а родители переслали уже мне. На эти деньги мы купили в комнату плиту и первую кастрюлю.
Из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска
С комсомольской путёвкой «На стройки Сибири и Дальнего Востока. Пункт назначения п/я № 9» я оказалась в поезде Москва - Красноярск. Набилось нас туда, комсомольцев, тогда 400 человек. Ехали весело, правда, многие слабо себе представляли, куда именно едут. У одного парня в нашем вагоне из тёплых вещей была только фетровая шляпа.
ВЕСЕЛАЯ ЖИЗНЬ В «БОМБЕЕ»
– В Красноярск прибыли 12 июня. Здесь в первый раз увидели полковника Андреева, начальника стройки и будущего руководителя города Бориса Гедройца. После короткого митинга запрыгнули в автобусы. Красноярск большого впечатления не произвёл – сараи да бараки. Выехали к Енисею, а тогда ни одного капитального моста через него не было. Пришлось переправляться по понтонному. Страха натерпелись!
Фото А. Скурихина из книги «Дважды ордена Ленина Красноярский край», Красноярское книжное издательство, 1975 год
Из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска
Понтон под тяжестью автобуса проседает, а передний и задний края, наоборот, приподнимаются, всё это колышется. Вода через понтон переливается. Но добрались до правого берега и поехали дальше. Лес. Поля. Опять лес. На развилке часть автобусов отвернула вправо. Так шофёры решили судьбу части нашего десанта - им суждено было стать жителями Подгорного и работниками химзавода. Миновали КПП. Въехали в город, который, скорее, был огромной стройплощадкой.
На снимке– комсомолка Ситникова, Красноярск-26, 1957 год.
Фото из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска сни
Нам всем выдали 800 рублей подъёмных, которые надо было отдавать. А зарплата, учитывая наши разряды, была маленькой. В лучшем случае рублей 400. Только-только прожить. Выручала Болгария. Банка перцев (2 штуки), фаршированных мясом с рисом, стоила 30 копеек! Они и были основой нашего рациона. Когда деньги кончались совсем, переходили на перцы, фаршированные морковью, они были ещё дешевле.
Помню, как-то поставили на кухне вариться банку сгущёнки и уснули. Конечно, взорвалась. Всю кухню уделали. А утром же надо на работу бежать. Вызвали уборщицу. До сих пор помню эту картину: пожилая женщина отковыривает со стены кусочки варёной сгущёнки, отправляет их в рот и приговаривает: «Что же вы наделали?»
«КТО Ж ВАС СЮДА ОТПУСТИЛ»?
– Работы было много, не всегда квалифицированной, да и мы в основном были без специальности. Устраивались штукатурами на низший разряд. Делали, как могли. Понятно, что настоящие рабочие за то же время, что и мы, выполняли вдвое больший объём. А контроль был 100-процентный. Мастер проходил по дому и сразу вносил всё в дефектную ведомость. Назавтра приходилось докрашивать, домазывать.
На стройке я увидела Михаила Озиранского, начальника СМУ-2. Мы замёрзшие сидели, пытались согреться чаем, и вдруг вошёл военный в шинели. Посмотрел на нас, заморышей замороженных, ближнюю приобнял и по-отечески сказал: «Девоньки вы мои, кто ж вас сюда отпустил?» Мы чуть все не разревелись. Нелегко было.
Фото из фондов МВЦ Железногорска
Какой был праздник, когда начальство на стройке решило выдать всем приехавшим комсомольцам валенки! А то ведь бегали кто в чём. Помню, одна из девчонок так устала и намёрзлась, что решила на следующий день остаться в общежитии, элементарно отоспаться в тепле. Через час без стука в её комнату зашла комендант общежития и потребовала объяснить, почему та не на работе. Ещё через десять минут в комнате был уже и комсомольский патруль, который устроил девчонке форменный допрос. Так мы узнали, что строим социализм, но под жёстким контролем.
Вскоре познакомились и с существовавшем в городе социальным расслоением. Летом нас решили перебросить с одного дома на другой, и мы решили проехать большую часть расстояния на автобусе. Увы, опрятная летняя публика заставила нас покинуть машину ровно через одну остановку, поскольку мы были в спецовках, естественно, кое-где испачканных. Ничего, дошли и пешком. Но хорошего было, конечно, больше.
Как-то летом пошли с девчонками в лес - ягод насобирать, цветов нарвать. Полезли на сопку - красота вокруг неимоверная. Вдруг наткнулись на столбики с табличками: «Проход запрещён. Секретный объект» (колючки тогда ещё вокруг всего города не было). Лезем дальше. Тут из кустов солдат с автоматом и арестовывает нас. Под конвоем дошли до его хибарки, он по телефону куда-то позвонил. Долго звонил. Потом долго ждал ответа. Мы, пока время шло, подмели в домике, стёкла протёрли, порядок навели, чай поставили. Поступила команда нас отпустить.
Мы чуть вниз спустились, чтоб солдат нас не видел, и всё равно полезли на сопку. Когда добрались до самого верха, первое, что увидели, был тот же солдат: «Девчонки, это ведь не игрушки, идите домой, а то если я ещё раз начальнику караула позвоню, у вас точно неприятности будут». Так мы и с периметром познакомились, и с хорошим парнем. Хороших людей всегда больше на свете.
Фото из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска
За одной девушкой у нас ухаживал крановщик. И однажды весной во время прогулки он пообещал её покатать на башенном кране. В ближайшее воскресенье они отправились к нему на стройку (это было в районе Дома быта). Забрались на кран. Девчонка была отчаянно смелой и прошла по стреле туда и обратно. К несчастью, прораб жил в доме, напротив. В общем, у подножия крана их уже ждала милиция. Девчонку отпустили, а крановщика в 24 часа выслали из города. В следующий раз они встретились семейными людьми через 30 лет в Москве…
МАРШАЛ ВЫРУЧИЛ!
– Рано или поздно нашей разухабисто-хулиганской жизни в «Бомбее» пришёл конец, и нас переселили на Ленина, 49. Здесь уже было натуральное общежитие, его окрестили «Шанхаем». К тому времени многие обзавелись семьями. Часто выходили за сержантов-сверхсрочников из расквартированных в городе частей. Женились и гражданские. Тогда в стране действовало правило: из закрытых городов в армию парней не призывали, считалось, что они и так государственным делом занимаются. Чего греха таить, некоторые юноши ехали в Сибирь в том числе чтобы воспользоваться этой возможностью.
Но наступил 1960-й. Настала пора призыва 1942 года рождения. А какая была рождаемость в самый трудный год войны, понять нетрудно. Да и следующие три года больших наборов не сулили. И правительство приняло решение призывать всех подряд. А у нас соседи только-только поженились и ждали ребёнка. Но муж был 1938 года и отправился служить. Жена с младенцем на руках. Пособие по уходу за ребёнком копеечное. Короче, несколько месяцев она перебивалась с малышом с хлеба на квас, откровенно уже голодала. Мы по очереди подкармливали их. И тогда одна из соседок не выдержала и написала письмо министру обороны маршалу Малиновскому! «Что же это за армия такая, что не может прожить без одного солдата, пока у него жена с ребёнком с голоду умирают?» Через месяц демобилизованный отец был в семье.
Фото из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска
Что ещё помнится? Как бегали на танцы в «Родину», «Спартак», в подвал на Парковую, 20. Каждые выходные духовой оркестр в парке. А какой ансамбль был у военных строителей! Все с высшим музыкальным образованием! Мы ещё понять не могли, кто ж таких ребят придумал забрить в солдаты?..
Материал подготовила учёный секретарь Музейно-выставочного центра Железногорска Светлана КОРШУНОВА.
#Музей_Железногорска #железногорск #культураКрасноярья
#культураатомныхтерриторий
Источник:
Маркович М. Комсомол ответил: «Есть!» Как москвички поехали строить города в Сибири // АиФ на Енисее. – 2017. – 25 окт. – с. 32
