Роберт Александрович Штильмарк. Часть II
С этого момента начинается цепь событий удивительных, повлиявших на дальнейшую писательскую судьбу моего деда. История эта, после перестройки, получила широкую известность не только у нас в стране. Обросла слухами и нелепыми домыслами. Я привожу выдержки из статьи Феликса Робертовича Штильмарка, основанной на письмах его отца к нему.
«…Послушаем самого автора. Цитирую страницы из его письма, посланного мне летом 1953г. из Енисейска.
«Поехали мы 7 мая 1950 г. дремучей тайгой, скорее таща на себе по двухметровому плотному снегу, пять штук тяжелых ЗИСов, чем тащимые ими. Ехали мы так называемым «зимником», т.е. по следу, попросту, проложенному трактором в снегу и уже несколько разъезженному машинами, завёзшими на трассу первых пионеров незадолго перед нами.
Я освобожден самим коллективом от таскания буксующей в снегу машины, поэтому занимаюсь эстетической оценкой здешней природы. Вдруг справа от «дороги» возникает очередной кол с номером 33.
Здесь с наших пяти ЗИСов очень много народу высаживалось, больше ста человек. Встречал вновь прибывших какой-то майор, еще человек в кожанке с лейтенантскими погонами и некий плотный мужчина в авиашлеме (даже с ларингами) и кожаной шубе, с лицом энергичным, важным и со стальным блеском в глазах. Я решил, что он здесь – высшее начальство, ибо майор был с ним почтителен.
Дня через три, когда силами вновь прибывших быстро возникла вторая высоко усовершенствованная палатка с внутренними отсеками, переборками и т.д., за мной прибежал человек, который сказал, что меня вызывает начальник колонны, но оказалось, что вызов ещё выше… Ибо, войдя в деревянный отсек, устроенный в одном из углов палатки, я увидел на стене знакомый авиашлем, а на табурете (заметь, табурете, когда кроме еловых лап и чурбанов ничего ещё не имелось), перед тумбочкой ( оцени и это!) восседал сам… мужчина со стальным блеском в очах.
Командовал здесь он, решал – он, миловал и казнил – он. Звали его Василий Павлович Василевский, или просто «дядя Вася», хотя дядей он мог быть разве что тебе. Слово этого дяди Васи было здесь первым, последним и окончательным.
Так вот к сему мужу и ввели меня в отсек. Вот примерно каков был мой первый разговор с В.П.
- Здрасьте, Роберт Александрович! Очень приятно с вами познакомиться. Вы ведь литератор?
- Да, право не знаю. С одной стороны, до некоторой степени, видите ли, да, но с другой стороны, понимаете ли, как бы сказать и не совсем, так что в целом…
- Нет, вы литератор. Так написано и так мне сказали.
- Ну, хорошо. Но это как, не очень плохо?
- Нет, нет, совсем наоборот, это очень даже прекрасно... Как вы, Роберт Александрович, относитесь к романтике?
- К романтике? Это в каком смысле?
- Ну, к рОманам. Которые художественные.
- Ах, к «рОманам»! Послушать интересуетесь?»
Однако Василевский вызвал к себе отца не для того, что бы тот пересказывал ему сюжеты приключенческих романов. Этот действительно всесильный человек (он был заключенным, но оформлял наряды на работу, и от него зависели объёмы, нормы и т.д., что в условиях лагеря имело огромное значение) предложил отцу написать роман, который, выдав за свое детище, хотел послать в Москву Сталину в надежде на досрочное освобождение. Василевский, как вы уже, надеюсь, поняли, к сочинительству был мало способен.
К счастью, Василевский не преувеличивал свои литературные способности и полностью доверился «соавтору» Единственными его требованиями были следующие: действие должно происходить за пределами России и не раньше, чем 200 лет тому назад. Что было делать отцу, во многом зависящему от предприимчивого нарядчика? И он согласился писать…
«Поселился в бане, ещё больной, начал 17 мая. Придумал «концепцию», начал я писать часов по 6 в день, потом по 12, потом доходил до 20.
Не буду рассказывать, какие дикие были трудности, как постепенно я полюбил это незаконное детище, как в той избушке рождались главы об Италии, об Африке, об Америке…
…Я вставал под утро, затоплял в своем «бунгало» железную печурку, бухал туда банку солярки, «густо» одевал ноги ( пол всегда мёрзлый), зажигал три лампы, одну со стеклом из литровой банки, другую без стекла и одну коптилку для прикуривания. Отрегулировав эти три светильника, я брал листки почтовой бумаги, и… исчезали бревенчатые закопченные стены хижины, они сменялись синими волнами океана, палубой брига «Орион», морскими сражениями, придворными балами и бизоньими охотами. У меня не было ничего, кроме папирос, чернил и тоски: поэтому, что бы написать, мне нужно было вызвать в сознании образ, картину. Когда я её вызывал, я старался её запечатлеть на бумаге. Многое происходило не так, как я хотел: это от меня не зависело. Герои действовали перед моими глазами по-своему, а я это фиксировал, как умел…
«В конечном итоге15 июня 1951г., т.е. через год и два месяца трехтомный роман был готов и получил название «Наследник из Калькутты».
«Василий Павлович получил от своих приятелей совет – не выступать в качестве единоличного автора («не сумеешь ты, друг, отстоять свое авторство» - так сказали ему его консультанты). И вот, на обложке «Наследника» В.П. внес мою фамилию чернилами книзу от тушью начертанной фамилии Василевского».
Времена менялись. Деда отправили в ссылку в город Енисейск. Со сменой начальства Василевский потерял свое всевластие, на обыске у него отобрали рукопись, так и не отправленную Сталину. Как впоследствии выяснилось, она оказалась в Москве, в отделе культуры КГБ СССР. Василевский разыскал Р.А. в Енисейске и предложил подключить Феликса к поискам книги. В.П. и дед выслали ему свои доверенности.
25.10.53г. Штильмарк пишет своему сыну Феликсу: «Вот тебе благородная задача: найти рукопись и забрать. На сие посылается тебе доверенность и копия всех документов, какие только Василевский вел в ходе переписки. Что же представляют собой искомые тома? Первые три тома – это сам роман (сведения о количестве страниц имеются – как видишь, я за 14 месяцев потрудился этак на страниц 2700, названия этих томов таковы: общее «Наследник из Калькутты» (фильм без экрана). 1 том – «В добром, старом Бультоне», 2 том – «Братство капитана Бернардио», 3 том – «Солнечный остров» (уверяю тебя, что твои хлопоты будут вознаграждены чтением безумно интересной авантюрной эпопеи, но берегись этих трех томов во время срочной работы или, боже упаси, экзаменов). К этим трем томам приложен еще один том «географической схемы». И наконец, в 5 переплете было нанесено мною от лица Василия Павловича и моего, письмо к Сталину с ходатайством дать нам возможность написать книгу «Магистраль» о советском севере и за это все – освободить. Василий Павлович пишет, что впоследствии письмо было направлено Ворошилову… Найди концы, добейся выдачи тебе этих материалов и оправь их мне. Ты пойми, что это за героические тома! Ты пойми, что они родились в глухой тайге, за двойной проволокой, при полном отсутствии материалов. Там есть кое-какие графические украшения. Так вот акварель была доставлена нам за 120км пешком. Кисть изготовлена из хвоста убитой белки, тушь изготовлена из угля по секрету самого миниатюриста. На переплет пошел шелк лучшей рубашки, изо всех, но самих на колонне. Папки для переплета – нахально вырезаны в спецотделе. Писатели, переписывали, обрезали, переплетали, украшали руки, руки, руки… Конечно, Василевский В.П., при всей его литературной несостоятельности, придумавший весь этот модус создания такого рода книги, справедливо должен считаться творцом ее, хотя ни одного словечка, ни единой мысли не вложил он в это предприятие, но «сотворил» его как организатор и инициатор…»
«…Не без усилий я заставил себя пойти в некоторые официальные приемные, отстоять в них обычные в ту пору очереди. В конечном счете поиски привели меня в большое здание на Садовом кольце, где вежливые люди в военной форме вручили мне три искомых заветных тома. «Отнеситесь к этому бережно, молодой человек, не потеряйте. Мы тут все читали и просим передать добрые пожелания авторам».
Я понес книгу к своему благодетелю и покровителю доценту МГУ Александру Николаевичу Дружинину. Выслушав всю историю, он стал звонить Ивану Антоновичу Ефремову, с которым был близко знаком. Мне был дан адрес. Не без робости вручив хозяину первый том, я спросил когда можно принести следующий. «Как, это еще не все» - ужаснулся писатель. «Ну, позвоните в конце месяца».
Однако не прошло и недели, как меня разыскал Дружинин, что Ефремов требует звонить срочно. «Куда вы пропали!» - закричал Иван Антонович- «несите скорее продолжение». Позже выяснилось, что первым читателем был не он сам, а его сынишка. Первый же том прерывался на самом интригующем месте. Понятно его нетерпение.
Зато Ефремов взял на себя роль первого рецензента «Наследника» и представил его Детгизу (Детское государственное издательство). Вопрос об издании книги решался трудно. Но, в конце концов «Наследник» вышел в свет без значительных сокращений.
Книга вышла под двумя фамилиями. Весной 1959 года Детгиз обратился в народный суд с целью установления авторства книги «Наследник из Калькутты». Авторство было установлено, и вскоре в Алма-Ате вышла книга с единственной фамилией подлинного автора. Василевский же получил значительную часть гонорара, за создание условий для автора.
Дед уже не сворачивал с писательского пути. В 1962 году в издательстве «Мысль» вышла книга «Повесть о страннике российском» (о купце-путешественнике Василии Баранщикове), с предисловием академика Н.И. Конрада.
Много сил потратил он на большую книгу о русских городах и памятниках архитектуры. «Образы России» («Молодая гвардия» 1967год).
Дальше выходят «Пассажир последнего рейса» (1974), «Звонкий колокол России» (1976г. о Герцене), «За Москвой-рекой» (1983 о драматурге Островском).
С зимы 1970 года по весну 1981 он пишет «в стол» роман – исповедь «Горсть света». Зная, что вещь не может быть напечатана, тем не менее считал её своей главной книгой и работал над ней 11лет без какой либо надежды, что она увидит свет.
Через два месяца после смерти писателя, рукопись «Горсти» была изъята органами КГБ. Обыск проходил одновременно в 9 местах, где были перепечатанные экземпляры книги. Единственный экземпляр удалось сохранить моему отцу – Дмитрию Робертовичу. Он, предвидя такую возможность, спрятал рукопись в доме у своего друга Сергея Хомякова, внука генерала КГБ. Там никому в голову не пришло её искать. Именно по этому экземпляру, сохраненному в целости дядей Сережей, «Горсть света» в 2001году издана в издательстве «Терра».
Я рассказал о деде ничтожно мало. Он был человеком незаурядным, сильным и необыкновенно талантливым.
Больше всего на свете он любил Россию. Русское ансамблевое зодчество, русскую историю и русскую литературу. И знал их как никто другой. И передавал эти знания и любовь неравнодушным людям. Считал это своим долгом и радостной обязанностью. Он ехал читать лекцию о русской культуре, когда изношенное войной, лагерями и подвижнической литературной жизнью сердце остановилось. 30 сентября 1985года на православный праздник Веры, Надежды и Любви. В этот день на Введенских горах в Москве светло и тихо. Только шуршит под ногами облетевшая краса старых кладбищенских клёнов.
Библиография Р.А. Штильмарка.
• Осушение моря (Голландия) (1932).
• Наследник из Калькутты (1958).
• Повесть о страннике российском (В. Баранщикове) (1962).
• Образы России (1967).
• Пассажир последнего рейса (1974).
• Звонкий колокол России: Герцен. Страницы жизни (1976).
• За Москвой-рекой: А. Н. Островский. Страницы жизни (1983).
• Горсть света (2001).
• Статьи, очерки, рецензии.