Сестрорецк и Куоккола. 1953 г.

Из воспоминаний краеведа, ответственного секретаря Ульяновского областного отделения ВООПИК Александра Николаевича БЛОХИНЦЕВА (1912-1994) «ЖИЗНЬ и РАБОТА» (1984-1986 гг.).

Примерно в 1953 году, летом, мне довелось провести около месяца в военном санатории Тарховка, расположенном на берегу Финского залива близ Ленинграда. Западнее Тарховки в 4-5 километрах расположен Сестрорецк.

Как-то, в послеобеденное время я решил дойти до Сестрорецка, чтобы увидеть место, где в 1917 году летом скрывался В.И. Ленин от преследований и ищеек Временного Правительства. Придя на место, я осмотрел сарай, в котором скрывался Владимир Ильич. Сотрудница этого ленинского музея рассказала мне об этом интересном историческом объекте и в конце рассказа добавила, что хозяин этого сарая – бывший сестрорецкий рабочий – Николай Александрович Емельянов живёт здесь же, в рядом стоящем доме, за невысоким деревянным штакетником.

Я спросил её – а как увидеть Николая Александровича? Она ответила, что это очень просто и крикнула женщине, стоявшей на крыльце того дома, чтобы она позвала Емельянова. Прошло 3-4 минуты, и из дверей дома вышел пожилой мужчина ниже среднего роста, коренастый, в белой рубашке с чёрной полоской, подпоясанной ремнём, в брюках навыпуск.

Сотрудница музея сказала ему, что вот товарищ офицер хотел бы побеседовать с ним. Емельянов подошёл к заборчику. Я приветствовал его. Он очень настороженно отнёсся ко мне. Видно было, что он с недоверием относился к незнакомому военному человеку. А я был в восторге, видя человека, который, по поручению партии, укрывал у себя её вождя. Я был очень доволен тем, что мне довелось не только увидеть, но и пожать руку этого человека, который видел, знал и близок был к В.И. Ленину. Моя восторженность, моя искренняя симпатия к Николаю Александровичу растопила лёд его недоверия ко мне, и он стал более и более разговорчив.

Он рассказал, что В.И. Ленин несколько дней провёл на чердаке этого, рядом стоящего сарая. А потом его пришлось переправить через озеро в луга, где шёл сенокос. Там В.И. Ленин провёл остальной период своего подполья. Это был знаменитый Разлив.

Я стоял и восхищённо смотрел и слушал человека, который спасал вождя революции от ищеек контрреволюции. Для меня это было явлением исключительным, выдающимся и незабываемым.

Несколько позже Емельянов, полностью доверившись мне, сказал, что два его сына погибли в 1937 году, что к нему самому в годы культа Сталина относились более чем прохладно. В 1941 году, после начала войны, Емельянов был эвакуирован не то в Омск, не то в Новосибирск, а когда кончилась война, ему не давали разрешения на выезд в Сестрорецк. Тогда он написал письмо М.И. Калинину, которого лично знал, и только после этого Емельянову разрешили выезд из Сибири.

Наша беседа продолжалась около часа. В заключение я попросил Николая Александровича дать мне свой автограф. На странице моей записной книжки он расписался и поставил дату нашей встречи. Этот листок с автографом Н.А. Емельянова я храню как реликвию.

Тогда же, будучи в Тарховке, для нас была организована экскурсия в Куоккола (ныне Репино) на место бывшей усадьбы И.Е. Репина. Автобус доставил нас к вновь восстановленным и свежепокрашенным в тёмно-зелёный цвет с белой отделкой воротам бывшей усадьбы. Это действительно была в полном смысле бывшая усадьба.

Единственно, что в ней тогда было сохранным, – это дорожки, фундаменты бывших строений и могила с бюстом художника. Казалось бы – и смотреть-то нечего, но нам повезло. У нас оказалась такая замечательная экскурсовод, она так увлечённо вела свой рассказ, что невольно в нашем воображении воссоздавался и дом художника, и его мастерская, и гостиная с круглым столом, середина которого вращалась вокруг своей оси, и обитатели этой гостиной – сам И.Е. Репин, его Нордман-Северова, В.В. Стасов, А.М. Горький, Ф.И. Шаляпин, К. Чуковский, В. Маяковский и ряд других интересных и по своему знаменитых людей России.

Экскурсовод, в частности, рассказала, как В. Маяковский, терпя нужду в период 1910-1912 годов, приспособился к тому, что использовал приёмные дни на дачах Репина, Горького, Чуковского и других деятелей русской культуры, располагавшихся неподалёку друг от друга. В один день он обедал у Репина, в другой – у М. Горького, в третий – у К. Чуковского и т. д. Это давало возможность Маяковскому проводить всю неделю в даровых обедах. Как говорится – голод не тётка, научит всему.

В общем экскурсия в «Пенаты» была прекрасной. Мы тогда сфотографировались на фундаменте сожжённого во время войны дома И.Е. Репина и у его могилы. Эти фотоснимки сохранились.

Источники:

1. ГАУО, Ф. Р-4062, Оп. 3, Д. 16, Л. 137.
2. ГАУО, Ф. Р-4062, Оп. 3, Д. 16, Л. 137 об.
3. ГАУО, Ф. Р-4062, Оп. 3, Д. 16, Л. 138.
4. ГАУО, Ф. Р-4062, Оп. 3, Д. 16, Л. 138 об.