«В трудной обстановке непрерывных бомбежек и обстрелов мы продолжали работать»

Отрывок из статьи: ЕфимовГ.В. Ленинградский университет в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. (Из личных воспоминаний). ~1976-1979 гг. Машинописная рукопись.Оригинал хранится в Музее истории СПбГУ.

В Университете в первые дни войны, может быть, недели, произошли существенные перемены в кадрах, в составе профессоров и преподавателей. Часть ушла на фронт. Мои друзья-китаисты, работавшие на кафедре истории колониальных и зависимых стран исторического факультета - Л.Думан, И. Б.Марморштейн, вскоре были отправлены на Дальний Восток. (Япония требовала соответствующего внимания!). Декан исторического факультета профессор Мавродин пригласил меня и предложил занять место заведующего кафедрой истории колониальных и зависимых стран. К этому времени почти весь состав кафедры оказался в том или ином качестве уже вне Университета. Охотно приняв предложение Университета, я сразу приступил к работе.

О том, чем жил Ленинград, как он жил в эти первые дни сентября, ярко говорит номер «Ленинградской правды» от 2 сентября 1941 года. Передовая – «Защитим Ленинград!». Она начиналась так: «Враг у ворот Ленинграда! Грозная опасность нависла над городом. Войска Красной Армии ведут бои в непосредственной близости к Ленинграду, задерживая и преодолевая натиск наглого врага, который из последних сил стремится прорваться к городу...» И кончалась она следующими словами: «Ленинград есть и будет советским городом. Все сделаем для того, чтобы отстоять его от проклятых гитлеровских бандитов. Без промедления, со всей энергией, на которую способны ленинградские пролетарии, руководимые Ленинградской партийной организацией, окажем всестороннюю помощь фронту, подготовим и укрепим оборону города. Защитим Ленинград!».

Это было то, чем определялась вся наша жизнь. И в той же газете от 2 сентября на 4-й странице была рядовая заметка: «Вчера во многих ВУЗах начался новый учебный год. С утра юноши и девушки заполнили аудитории Университета. Студенты третьего курса филфака слушали лекцию академика И.И.Мещанинова - новое учение о языке. Первокурсники с большим внимание слушали лекцию профессора А.П.Рифтина - введение в языкознание».

Начались обычные и необычные занятия, но число студентов таяло день ото дня. Уходили в армию, в госпитали, на работу на предприятия. Город подвергался бомбежке и артобстрелу. Из преподавательского состава был создан специальный отряд народного ополчения Ленинградского университета, который находился на казарменном положении. Шли регулярные (с 13 сентября) военные занятия.<…>

Город готовился к обороне от возможного вторжения врага. Для нас, группы бойцов с истфака, была установлена точка в университетском здании, которая должна была стать одним из многочисленных звеньев обороны города. Это была угловая аудитория, выходящая на Менделеевскую линию и на Университетскую набережную. С третьего этажа хорошо просматривались и набережная, и Дворцовый мост. Здесь предполагалось поставить пулемет, и наше звено должно было сдерживать вторжение противника, если бы ему удалось добраться до Васильевского острова.

Позднее, уже в ноябре, в кабинете проректора по учебной работе (в первом этаже) военные моряки соорудили пушечный дот с амбразурой на Неву. (В.А.Ежов, В.В.Мавродин. Ленинградский Университет в годы Великой Отечественной войны, с.46).

По ночам мы несли дежурства в разных точках университетских зданий. Мне особенно запомнилось дежурство у склада, у Же де Пом (здание для игры в мяч). Не знаю, что там хранилось. Скорее всего, бочки с горючим. Дали мне канадскую винтовку и поставили охранять. Эта сентябрьская ночь у склада запомнилась на всю жизнь. Нет, со мной никаких происшествий не было, и никаких забот во время дежурства также не было. Тем не менее, ночь была знаменательной. Где-то уже близко к полуночи началась невиданная и неслыханная
мной и всеми в Ленинграде канонада. На этот раз, совершенно очевидно, стрельба велась с нашей стороны. Источник мощной стрельбы угадывался: действовали форты Кронштадта, корабли.

Это были доносившиеся до нас отзвуки великой битвы на Пулковских высотах, когда была сорвана новая, длительно готовившаяся как теперь известно из литературы, попытка генерал-фельдмаршала фон Лееба, взять Ленинград штурмом…

А чем мы занимались в обычное рабочее время? Продолжались занятия в Университете на историческом факультете. Мы читали лекции небольшим все уменьшавшимся группам. Но для многих из нас, преподавателей Университета, важнейшей составной частью нашей деятельности в годы Великой Отечественной войны стала лекционная работа, и прежде всего чтение лекций о военно-политическом и международном положении страны, о героическом прошлом Родины. Лекции читались в воинских частях, на кораблях Балтийского флота, заводах, фабриках, в госпиталях.

Счастлив тем, что мне довелось читать лекции на крейсере «Киров», стоявшем около моста лейтенанта Шмидта, на бывшей императорской штандартной яхте, расположенной как раз напротив Эрмитажа (не помню, какая там располагалась воинская часть), на подводной лодке.

Вскоре появился госпиталь и в здании исторического факультета. В его организации крепко помогли студенты и преподаватели факультета. Разумеется, вся лекционная работа велась нашими силами, в составе обслуживающего персонала в качестве медсестер, санитарок работали студенты и студентки, главным образом исторического факультета. Об этом госпитале подробно и хорошо рассказал в своей книге врач Ф.Грачев. (6. Ф.Ф.Грачев, Записки военного врача. Дениздат, 1970.)

Начальником госпиталя был профессор С.Я.Ягунов, долгие годы после войны возглавлявший клинику Отто. Но мне приходилось общаться по своей лекционной деятельности, главным образом с военным комиссаром Федором Григорьевичем Лукониным. Доктор Ф.Ф.Грачев в своей книге очень тепло пишет о Ф.Луконине. И мне хотелось бы воздать должное светлой памяти коммуниста-большевика комиссара Луконина. Он обладал огромной внутренней силой, умением убеждать, воодушевлять; всегда сдержанный, внимательный, он воплощал в себе лучшие черты военного комиссара. Недаром он прошел через горнило первой мировой войны, участвовал в штурме Зимнего, воевал с Юденичем и Колчаком... За многое хотелось бы мне и многим моим товарищам сказать ему спасибо...

В трудной обстановке непрерывных бомбежек и обстрелов мы продолжали работать. Регулярно собирался Ученый Совет исторического факультета. В его составе были профессора С.И.Ковалев, М.Н.Гуковский, О.Л. Вайнштейн, А.И.Молок, Н.А.Корнатовский.

Председательствовал неизменно Владимир Васильевич Мавродин, мне довелось стать ученым секретарем Совета. На Совете защищались диссертации; была даже защита диссертации, автор которой приезжал с этой целью с фронта, благо фронт находился в непосредственной близости от Ленинграда.

В ноябре обстановка в городе становилась все более тяжелой. Немцы регулярно бомбили город, было много разрушений. 13 ноября во время бомбежки был разрушен дом на Моховой 10, где я тогда проживал. И только благодаря тому, что я читал лекцию в воинской части далеко за Невской заставой и меня оставили там переночевать, я не вернулся на Моховую, что и дало мне возможность теперь написать этот очерк. Моя квартирная хозяйка, мать жены моего близкого друга, с которой мы обычно укрывались в бомбоубежище, погибла во время этой бомбежки. Вечная память ленинградке-патриотке Евдокии Максимовне Модельской!

Бомбежки усиливались; по большей части они происходили в ночное время, изматывая и без того уже подорванные силы людей. После того как дом на Моховой, в котором я жил, был наполовину разбомблен, мне пришлось перебраться на жительство в библиотеку исторического факультета. Там уже обитала семья профессора В.В.Мавродина, жили некоторые другие сотрудники факультета. А с организацией на истфаке госпиталя значительная часть и учебных занятий, которые все сокращались, также стали проводиться в первом этаже здания истфака.

И все же, 21 ноября в Университете состоялась заседание Ученого Совета Университета, посвящённое 50-летию сдачи В.И. Лениным государственных экзаменов в Университете. С докладом выступил ректор Александр Алексеевич Вознесенский на тему: «В.И.Ленин и защита социалистического отечества». Регулярно проходили заседания факультетских Советов.

25 ноября во время бомбежки бомба попала в здание общежития на 5-й Линии и разрушила большую часть здания. Все силы университетского студенчества и части преподавателей были брошены на раскопку общежития, т.к. там были обвалы, под которыми оказалась часть проживавших студентов. Некоторые из них погибли, некоторых удалось спасти. Все мы особенно переживали судьбу студентки, которая оказалась в завале, откуда она могла даже подавать голос, но раскопать ее было очень трудно. Вместе с тем, раскопки нужно было вести очень осторожно, чтобы не завалить ее. Два дня шли эти раскопки, и в конце концов девушку удалось спасти.

— «...Пытал нас враг железом и огнем».

Ко всем этим переживаниям и несчастьям, которые обрушились на город и Университет, добавилось самое страшное — голод. Уже с конца ноября начинаются месяцы голодной блокады, продолжавшейся до марта. 20 ноября в связи с отсутствием подвоза и гибелью в результате пожаров продовольственных складов были введены новые нормы выдачи хлеба - 250 грамм хлеба рабочим и 125 всем остальным, Эта норма продержалась свыше месяца…

Рассказывая об этих тяжелых страницах ленинградской блокады и жизни нашего Университета, еще раз хотел бы подчеркнуть, что все-же жизнь не прекращалась ни в городе вообще, ни в нашем университетском коллективе. Велась и научная работа, шли учебные занятия, велась пропагандистская работа. Вера в победу не оставляла нас.

___________________________________________________Ефимов Г.В. 1976-1979 гг.