Воспоминания о ректоре А.А. Вознесенском.

В 1942–1943 учебном году историкам второго курса в большой аудитории Саратовского университета стал читаться новый предмет — политэкономия. Лекция поразила необходимостью напряженно думать. С интересом переглядываемся друг с другом, улыбаемся. Как праздник была эта лекция. Ее читал профессор Вознесенский, наш ректор. Это имя было нам хорошо знакомо. Мы часто слышали его в блокадное время.

‹…› Конец ноября 1941 года. Взорван флигель общежития на 5 линии, много погибших, засыпанных. День и ночь раскапывают их из-под обломков, наших студентов, друзей. Стоны, плач… Узнаем: Вознесенский приезжал ночью, разговаривал с теми, кого частично откопали, закутывал одеялами…

Декабрь. Мы коченеем: батареи ледяные, печек нет, 30-градусные морозы. «Вознесенский сказал, — доносится до нас, — в Главном здании будет кипяток». И действительно, мы стали ходить к спасительному титану, пешком пять остановок, чтобы выпить кипятку, погреть свое застывшее нутро.

Как-то само собой к имени нашего ректора стало добавляться слово «папа». «Папа Вознесенский переводит нас на филфак!» Это было спасение! Там печи, светлые аудитории со стеклами на окнах. Из комнаты в комнату неслось: «Топить мебелью, папа Вознесенский сказал». И мы с энтузиазмом ломали стулья. Они прекрасно горели, давали нам, окоченевшим, блаженное тепло.

«Папа Вознесенский нас эвакуирует, добьется … спасет нас». И он всего добивался, спасал, кого еще можно было спасти: студентов, сотрудников …Университет. Во время эвакуации он в Ленинграде проводил университетский эшелон, в Саратове его встретил.

Мы постоянно ощущал присутствие своего ректора. Теперь же мы знакомились с ним как с профессором, лектором. Та же подтянутость, белый воротничок. Ясные голубые глаза сосредоточены, смотрят на нас и строго, и добро. Сильный голос, выразительная речь. Лекции А. А. Вознесенского были страстным посвящением слушателей в неизвестный, захватывающе интересный мир.

‹…› Немало студентов Вознесенского полюбили политическую экономию, кое-кто полюбил ее пожизненно. Люся Рыжикова, Таня Пьянова и я перешли на экономический факультет. Даже досдача многих экзаменов не устрашила нас.

И, должна признаться, что, став преподавателем, старалась читать лекции так, как читал их профессор Вознесенский. Александра Алексеевича давно не было в живых, но то, чем он наградил нас, своих учеников, продолжало жить.

‹…› Наш ректор был идеальным администратором: требовательным, строгим, но неизменно внимательным и дружественным. Дружественным был сам дух Университета военной и послевоенной поры. Ощущалось университетское братство, чему способствовал наш ректор.

‹…› У ректора были специальные дни приема студентов, и никого другого он тогда не принимал. К нему можно было прийти с любым личным вопросом и после возвращения в Ленинград, когда студентов стало несравненно больше.

‹…› Наша любовь к замечательному человеку, ректору военных и послевоенных лет осталась с нами пожизненно. Проходя по длинному коридору Главного здания, я останавливаюсь у портрета Александра Алексеевича Вознесенского с благодарностью и мысленно кланяюсь ему.

Л.Л. Эльяшова, студентка исторический факультет ЛГУ (1940–1943), в 1943 г. перевелась на экономический факультет, который окончила в 1945 г.

Но коммунисты и комсомольцы ЛГУ оставались всю блокаду на своих постах. И вот эта глубокая вера в победу, несгибаемость людей, умение действовать в сложнейшей обстановке, оперативно решать дела и великое милосердие запомнились мне навсегда.

Пример всем подавал наш ректор коммунист Александр Алексеевич Вознесенский, который успевал везде, требовал со всех очень строго и, одновременно, спасал многих людей от голода и холода.

Мне лично пришлось пройти у него хорошую выучку и за это вечное ему спасибо, хотя порой было нелегко.

30 мая 1986 года в день открытия в ЛГУ памятника погибшим в 1941-1945 гг. мы, оставшиеся в живых, склонили головы и перед теми, кто уже и после войны жестоко пострадал и ушел навсегда (в их числе был и Александр Алексеевич Вознесенский).

Л. Г. Храпунова, студентка исторического факультета ЛГУ, в ноябре 1941 г. добровольцем ушла на фронт.