Через тернии к звёздам: космонавты-фронтовики (Часть 2)
Они прошли через самое кровопролитное событие нашего общего прошлого — Великую Отечественную войну, унесшую жизни более 20 миллионов человек, видели кровь, боль и утрату нравственных ориентиров, но сохранили в себе тягу к знаниям, веру в мирный и созидательный научно-технический прогресс и высокую мечту о преодолении земного притяжения. И эту свою мечту им удалось осуществить. Накануне 77-й годовщины Великой Победы мы продолжаем знакомить Вас, дорогие читатели, с биографиями участников Великой Отечественной войны-космонавтами.
Константин Петрович Феоктистов (1926 — 2009)
12 — 13 октября 1964 г. состоялся первый в истории полет многоместного космического корабля «Восход-1», на борту которого находился экипаж из трех человек: командир Владимир Комаров, врач Борис Егоров и космонавт-исследователь (тогда это называлось научный сотрудник) Константин Феоктистов. Тот полет стал знаковым не только потому, что космонавтов провожал Никита Хрущев, а встречал уже Леонид Брежнев, или потому, что космонавты все время полета — 24 часа и 17 минут — провели без скафандров. А еще и из-за того, что космонавт №8 Константин Феоктистов стал первым гражданским специалистом на околоземной орбите. Но к этому историческому моменту его вел очень длинный и тернистый путь.
«Расстрелянный» космонавт
Осенью 1941 года родной город Феоктистова — Воронеж — был занят немецкими войсками. По центру населенного пункта тогда и сейчас протекала одноименная река — по ней и происходило разделение фронта. Дело в том, что силы вермахта были остановлены Красной Армией на правом берегу (левобережной части тогда еще фактически не было), а на левом дислоцировались советские войска. Положению местных жителей можно было только посочувствовать, но 16-тилетний Костя Феоктистов, отец которого ушел на фронт добровольцем, мать эвакуировалась в деревню, а брат Борис, также ушедший на войну и числившийся пропавшим без вести в Вяземском котле, и не думал сдаваться на милость врагу. В июне 1942 г. он поступил разведчиком в оперативную группу Воронежского гарнизона. Притворяясь ничем не примечательным мальчишкой-беспризорником, коих в то тяжелое время было очень много, он добывал ценные оперативные данные в тылу врага, информацию о дислокации отрядов, по ночам переплывая реку Воронеж. Во время одного из боевых заданий на глазах у парня расстреляли в затылок его лучшего друга и товарища Вальку Выприцкого.
В целом, четыре вылазки Феоктистова принесли хорошие плоды, но на пятый раз он …погиб. Вот как об этом писал сам космонавт, инженер и ученый в своей книге «Зато мы делали ракеты. Воспоминания и размышления космонавта-исследователя»:
«Мой следующий, пятый поход оказался последним. На этот раз с мальчишкой лет четырнадцати…Я шел впереди. Выхожу на перекресток и вижу, что по поперечной улице с двух сторон подходят патрули, каждый из двух человек. Пока они меня останавливали, мой напарник успел юркнуть в ближайшую подворотню. Я бежать не мог: патрули-то были рядом — пристрелят как миленького . Один из них, высокий, с эсэсовскими молниями в петлицах, схватил меня за руку и повел через арку во двор…Этот высокий подвел меня к глубокой яме, поставил к ней спиной, достал пистолет (отчетливо запомнилось: почему-то не вальтер, не парабеллум, а наш ТТ — опробовал?), снял с предохранителя и, продолжая орать, махал им перед моим носом. Я различил «рус шпион», «партизан», «откуда пришел»…С эсэсовцами я еще не сталкивался. С патрулями было проще: они почти приучили меня к мысли, что убивать мальчишку немцы просто так ни за что, ни про что не станут. Но и в этот момент страха не было…
Внезапно в глазах немца что-то изменилось. Я не успел испугаться, увидел только мушку на стволе пистолета, когда немец вытянул руку и выстрелил мне в лицо. Я почувствовал, будто удар в челюсть и полетел в яму. Упал удачно. Падая, перевернулся на живот и не разбился: грунт был твердый, и на дне ямы валялись осколки кирпичей. На какой-то момент я, наверное, потерял сознание, но тут же очнулся и сообразил: не шевелиться, ни звука! Так и есть, слышу разговор, значит их уже двое, немец столкнул ногой в яму кирпич, но в меня не попал. Переговариваясь, оба ушли со двора. Я лежал и чувствовал сильную боль в подбородке и слабость во всем теле. Потом встал на дне ямы — глубоко, метра полтора — два, как выкарабкаться? Вдруг слышу — немцы возвращаются! Я тут же рухнул лицом вниз, мгновенно приняв прежнюю позу. Они подошли к яме, обменялись несколькими фразами и не торопясь ушли. Я полежал еще немного, поднялся и все-таки выбрался наружу».
В госпитале врачи констатировали — пуля прошла через подбородок и шею навылет. Говорить и пить еще долго было трудно, но это были мелочи. Константин Феоктистов родился во второй раз и использовал этот шанс, чтобы исполнить давнишнюю мечту — строить ракеты и покорять космическое пространство. Первую в его жизни книгу о космосе в авторстве Якова Перельмана «Межпланетные путешествия» он, по инициативе старшего брата, прочел залпом. Мальчик, обучавшийся в то время в начальных классах, оказался смышленым в точных науках. И поэтому, уже в 4-м классе, однажды заявил своему другу: «В 1964 году полечу на Луну». Он даже рассчитал, сколько времени ему может понадобиться на обучение и саморазвитие: закончить школу (шесть лет), пять лет на институт и еще лет пятнадцать — семнадцать на исследования, проектирование, постройку корабля и подготовку к полету. Однако, война и ранение внесли свои коррективы.
Первый ученый космонавт
После лечения в госпитале, мать забрала будущего космонавта в г. Коканд, что в Узбекской ССР. В 1943 г. он успешно освоил программу 10 класса и поступил в прославленную «Бауманку» — тогда она называлась Московское высшее техническое училище имени Н.Э. Баумана — на факультет тепловых и гидравлических машин. После окончания в 1949 г. «вышки» по профессии «инженер-механик» Константин Феоктистов работал в различных НИИ (научно-исследовательских институтах). Следуя своему замыслу, он в 1951 г. поступает на стажировку в НИИ-4 в посёлке Болшево, что в Московской области, и под руководством самого Михаила Тихонравова — одного из лучших специалистов-конструкторов сферы ракетостроения своего времени, а позже и Сергея Королёва — руководителя ныне известного всем ОКБ-1, он приступает к проектированию первых космических ракет и кораблей.
От природы Константин Петрович обладал крутым нравом и принципиальностью ученого, что нередко досаждало его коллегам и подчиненным, однако Королёв всегда отзывался о Феоктистове с исключительным уважением. Быть может, именно поэтому Сергей Павлович в 1964 г., после некоторых колебаний, выдвинул его кандидатуру на вступление во второй отряд космонавтов. И именно Феоктистова он выбрал в качестве первого в истории гражданского специалиста для полета 1964 г. Ведь тот так напоминал ему молодую версию себя — дерзновенно стремящуюся раздвинуть границы понимания этого мира.
И, действительно, вклад исследователя в советское ракетостроение сложно переоценить. Немногие знают, что именно по его задумке спускаемый аппарат первых кораблей серии «Восток» имел форму шара. А первый многоместный корабль «Восход» он вообще практически полностью спроектировал, так сказать, «под себя» вместе с Борисом Чертоком, из одноместного «Востока». Также ученый настаивал на отказе от громоздких и неудобных в те времена скафандров, которые сильно сковывали движения, так как они все равно обеспечивали слишком незначительную защиту от космической радиации. В середине 1960-х гг., когда начались первые неутешительные испытания «Союзов» и, в особенности после страшной катастрофы, постигшей корабль «Союз-1» и его пилота — Владимира Комарова, и на 1,5 года прервавшей эксперименты в советской пилотируемой космонавтике, Феоктистов приложил максимум усилий, чтобы улучшить систему ручной навигации, систему безопасности, вернуть в экипировку скафандры на время старта ракеты и спуска спасательной капсулы. С 1990 г. он был заместителем руководителя НПО «Энергия», и в этом качестве продолжал влиять теперь уже на российскую космическую программу. В частности, ученый-космонавт «приложил руку» к первой международной станции «Мир».
Конечно, идеи Константина Петровича нередко вызывали протест в верхушке ВВС СССР. Он, в частности, достаточно резко высказывался о пилотируемой космонавтике, считая, что будущее науки — за более безопасными и менее энергоёмкими беспилотными полетами. А также до последнего считал проект «Энергия-Буран» бесполезной тратой ресурсов, времени и средств.
Константин Феоктистов всегда считал, что должен лично тестировать собственные корабли в космосе, а потому неоднократно подавал прошения к руководству Центра подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина и страны с просьбой о повторных полетах. Его мечта была близка к осуществлению в 1980 г. Тогда, с мая по октябрь, он проходил подготовку к запуску на корабле «Союз Т-3», также в качестве космонавта-исследователя, вместе с уроженцем Красного Лимана Леонидом Кизимом и Олегом Макаровым. Но сказывался значительный возраст — 54 года — и подорванное с детства здоровье: у Феоктистова в очередной раз открылась застаревшая язва желудка. Вместо него полетел Геннадий Стрекалов — таково было решение медицинской комиссии и военного руководства ЦПК в лице генерал-полковника Николая Петровича Каманина.
21 ноября 2009 г. доктор технических наук, профессор, член-корреспондент Международной академии астронавтики, один из старейших космонавтов (после Георгия Берегового, Павла Беляева и Льва Дёмина) Константин Петрович Феоктистов скончался в Москве на 84-м году жизни.
