du hast mich gefragt

Ожидать своей очереди на доклад очередных грантодателей ощущалось унизительным. Эрнстманн больше всего на свете хотел в данный конкретный момент сорвать с шеи туго завязанный галстук, харкнуть под ноги уважаемым инвесторам и уйти в исследовательский отсек заниматься настоящими делами; но для настоящих дел нужны были средства, которых руководство, разумеется, не предоставляло.

Всюду сплошные ограничения, всюду формальность, тысячи вопросов об актуальности и целесообразности исследований, о рентабельности и возможности получить денежную прибыль с какого бы то ни было проекта. Как будто бы полная зависимость группы людей от жизненно важного ресурса не является той выгодой, которую не купить ни за какие деньги мира.

Эрнстманн едва осознал, что вышедшая из приемной девушка назвала именно его фамилию, и что его приглашали зайти. Приложив все усилия, чтобы действительно не сплюнуть на пол при людях, ученый последовал за ней, морально готовясь к очередным заплывшим от пресыщения жизнью лицам по ту сторону кафедры.

Он совершенно не ожидал увидеть Ребекку Бабель посреди абсолютно пустого, ненормально просторного лекционного зала. Светловолосая женщина в темном бордовом платье казалась неуместной в аудитории; таких скорее ожидаешь увидеть в дорогой переговорной комнате фешенебельного отеля. На ее лице откровенно скучающая гримаса сменилась легким изумлением, как только она оглядела вошедшего.

– Доктор Эрнстманн? Как неожиданно видеть вас в рядах просящих.

– Давайте сразу к делу, – огрызнулся ученый, протягивая руку к одному из стульев, но Ребекка неожиданно крепко перехватила его запястье.

– Мы и так говорим о деле.

Показалось, будто от Ребекки отделилась темная фигура: высокая, неровная, едва уловимо напоминающая саму женщину. Эрнстманн не был уверен, что видел это разделение; но разум сам достраивал образы, которые предположил в игре светотени.

– Мы говорим о том, что не просивший ни разу вдруг спускается с небес на землю. Что же такое произошло?
– Меня задрало жить под стеклянным потолком.

Ученый не особо заботился о красочности выражений, вся продуманная заранее речь вместе с вступлением и обязательным абзацем про современность исследований забылась, как несущественная мелочь. Эрнстманн взахлеб говорил о том, каким мощным ресурсом является человеческое поклонение чему-либо; что электрические импульсы в теле одного человека не столь существенны, но поле, создаваемое сотнями, тысячами людей, зацикленных на одной мысли, способно заменить привычные источники энергии; что мысль, сконцентрированная вокруг одного определенного образа – например, как у религиозных фанатиков – сможет сделать из человеческой общины управляемый энергоресурс. Он не задумывался о том, как выглядел в тот момент, что о нем могли бы подумать и посчитали ли безумцем – черт подери, да он готов был подтвердить безумство. Потому как, по его мнению, оно являлось лишь обратной стороной гениальности.

Губы Ребекки, пока она слушала ученого, кривились в хищной улыбке.

– Если бы я не знала вас, позвала бы охрану, и вас бы вышвырнули на улицу, как бездомного наркомана, – оскалилась Бабель, подходя к ученому ближе, – но я, на ваше счастье, знаю. Не могу только одного понять – чего же в этом проекте вы хотите получить для себя?

“Все,” – подумал Эрнстманн, – “все, что смогу вырвать у тебя, у других, у всего мира. Я хочу забрать все себе и поделить это так, как будет нужно, подняться туда, где никто из вас не сможет добраться до меня. Я хочу стать столпом нового мира.”

Но он не озвучил ни слова из того, что на самом деле думал.

– А что вы готовы предложить?

“Все,” – видел ученый ответ в глазах своей собеседницы, – “чтобы удержать на цепи твой разум и чтобы выжать из тебя все, чем ты являешься. Ты станешь столпом, но я буду твоей основой, и никогда не позволю забыть об этом.”

– Полагаю, нам есть о чем подумать, – хитро прищурилась Бабель, – если мы хотим развить ваши идеи в действительно масштабный и стоящий вложений проект.

– Вероятно, – хмыкнул Эрнстманн, – хотя вы ведь не даете мне гарантий вашей поддержки.

– Равно как и вы не гарантируете, что исполните обещанное.

Так правдивы ли вы в намерениях своих, вклинился в мысли ученого неощутимый, неземной голос, так верны ли вы будете в делах своих?

До боли растянутые улыбки на лицах Эрнстманна и Бабель говорили сами за себя.

Нет.

В следующий же миг Джефф открыл глаза. За окном было пасмурно, на стуле висела еще не совсем мятая рубашка, будильник противно пищал. Начинался обычный рабочий день на одном из урановых рудников Новой Аквитании, где компания Бабель обеспечила ему собственную лабораторию.

Какими бы ни были его мечты о дивном новом мире, им требовалось еще дозреть до того, чтобы перерасти пресловутый стеклянный колпак из устоявшихся научных изысканий в области энергетики.