14 километров до облаков: мой первый «Конжак»
Четвёртого июля более тысячи бегунов со всей России вышли на старт 29-го горного марафона «Конжак»: 1 560 метров над уровнем моря, 42 километра — общая трасса. А я — четырнадцатилетняя девочка из Краснотурьинска — впервые в жизни оказалась среди них. Не на старте, конечно, а на трассе. И эти четырнадцать километров я запомню навсегда.
Конжак — это…
Горный марафон «Конжак» проходит на Северном Урале уже в двадцать девятый раз. Дистанция — 42 километра по камням, болотам и горным хребтам.
Моя мама Наташа участвовала в нём ещё двадцать два года назад, а дядя Лёша, который живёт в Екатеринбурге, не так часто поднимается на Конжаковский Камень.
Мы с мамой видимся нечасто — она целыми днями на работе, — поэтому, когда она предложила поехать на марафон вместе, я согласилась не раздумывая. Наконец-то мы будем вместе. И наконец-то я увижу настоящие горы.
Мы подъехали к подножию за полчаса до старта. Лес встретил нас запахом мокрой хвои и огромными лужами на каменистой тропе — дожди лили несколько дней подряд.
Марафонцы пролетали мимо нас, словно этих луж и скользких валунов просто не существовало.
Дядя Лёша сразу взял быстрый темп, я старалась не отставать, а мама шла позади с тяжёлым рюкзаком, в котором были бутерброды, термос и аптечка. Аптечка, как оказалось, пригодилась очень скоро.
Обжигающая боль
На десятом километре я поскользнулась на мокрых камнях и рухнула коленями прямо в грязь. Боль обожгла мгновенно. Мама промыла ссадину водой из бутылки, заклеила пластырем и сказала: «Ну что, пойдём дальше?» Я кивнула и пошла, хотя колено ныло при каждом шаге.
Чуть позже дядя буквально на руках перевёл меня через горную речку по скользкому бревну — я так боялась, что вцепилась в его ладонь и не разжимала пальцев до самого берега. А потом навстречу нам понеслись бегуны, уже разворачивавшиеся с вершины.
«Дорогу! Дорогу!» — кричали люди вокруг, и мы прижимались к обочине, пропуская этот поток уставших, но счастливых людей.
На поляне художников
Кульминацией нашего подъёма стала Поляна художников —14 километров из общего пути, откуда открывался вид, от которого перехватывало дыхание. Серые скалы, зелёные хребты, уходящие за горизонт, и облака, которые, казалось, можно потрогать рукой.
На поляне кипела жизнь: волонтёры раздавали воду и поливали волевых бегунов из чаш, кто-то расставил палатки, кто-то просто лежал на траве и смотрел в небо. Мы сели на камень, достали бутерброды с чаем из термоса и молча смотрели на горы. Четырнадцать километров позади. Ноги гудели, колено горело, а я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.
Лесная черника и серая плутовка
Дальше дядя Лёша ушёл один к Иовскому плато — до вершины ему оставалось ещё несколько километров, — а мы с мамой развернулись обратно. Спуск был спокойным. Мы шли не спеша, собирали лесную чернику прямо с кустов и однажды даже увидели маленькую мышку, которая юркнула в кусты буквально у наших ног. К машине мы вернулись уже все вместе около 18.00 часов, то есть в горах мы провели прекрасных восемь часов.
«Я горжусь собой, — сказала мама, когда мы наконец добрались до машины. — Спустя двадцать два года я снова в горах, и силы ещё есть. Но больше всего я горжусь дочерью: для неё это была первая такая дистанция, и она не сдалась ни разу».
Дядя Лёша, вернувшийся с Иовского плато, добавил: «В этот раз подъём запомнился не столько видами — они, как всегда, могущественные, — сколько компанией. Подниматься в горы с сестрой и племянницей — это совсем другое чувство».
Я не пробежала марафон. Я не покорила вершину. Но я прошла свои первые четырнадцать горных километров — по лужам, камням и брёвнам, с разбитым коленом и полным ртом черники. И я точно знаю, что вернусь на «Конжак» снова. Только в следующий раз — до самого верха.
Автор: Елизавета ГИНИАТУЛЛИНА
Фото автора