Вредительство. Часть 1.

Попал я на новенький, только с завода, корабль.Он уже был принят в состав КСФ, но ещё не до конца "объезжен". И поэтому мы два месяца практически с моря не вылазили, выполняя всё, что вмещается в определение "выполнение задач". "Пароход" был последним в серии проекта 671, но на нём испытывалось новейшее суперсекретное вооружение и системы гидроакустики. Поэтому, помимо экипажа, с нами выходили в море куча гражданских.Тут и представители конструкторского бюро, и оружейники, и наука. Даже однажды "ныряла" с нами женщина...Хотя всё это сопровождалось некими бытовыми неудобствами, но было интересно и весело!

Иногда выходили в море на сутки, иногда на двое-трое. Но перед каждым выходом в море происходила загрузка.Брали на борт пресную воду, боезапас, ну и, самое главное, продовольствие.

Грузились всегда ночью.Чтобы супостат не узнал секрет консервированной картошки!

Кормили нас от пуза, но привычка чего-нибудь из съестного зашхерить в русских людях неистребима. Продукты грузили в люки первого и пятого отсеков. Внизу принимали интенданты, наверху следили (чтобы никто ничего не спёр), боцмана. И те следили более рьяно, почему объясню попозже.

Поскольку погрузкой продовольствия занимался весь свободный от вахты экипаж, то в суматохе за каждым не уследишь.

Лодка у нас двухкорпусная, внутренний прочный корпус и наружный - лёгкий. По бортам между ними цистерны главного балласта, а наверху различное оборудование - баллоны воздуха высокого давления, трубопроводы, арматура, троса, якорные цепи и пр. А чтобы проникнуть в эти закоулки, наверху присутствуют лючки. Вот в эти лючки и бросают банки с вареньем, компотом, мёдом, сгущёнкой.

Потом это извлекается и шхерится уже в лодке до лучших времён.Но обычно часть банок остаётся в межкорпусном пространстве по разным причинам.

Командир прекрасно знает об этих "неучтёнках". И как только выходим в открытое море,начинается операция по нейтрализации источников повышенной шумности. Ведь звук катающейся по корпусу корабля железной банки акустики вероятного противника слышат за сотни миль...

И так, выходим в море. Лодка погружается в позиционное положение. У лодки четыре положения движения. Надводное, когда цистерны продуты, примерно четверть корабля находится над водой. Подводное, когда цистерны заполнены и лодка идёт на какой-либо глубине. Перископное, когда из воды торчит лишь голова перископа. Название весьма условное, так как на современных кораблях выдвижных устройств разного назначения, кроме перископа, около десятка.

И позиционное, когда снаружи лишь часть рубки.

По кораблю проходит команда: "Режим тишины!" Значит, отключают все, не влияющие на ход и живучесть механизмы и устройства: калориферы, кондиционеры, система вентиляции, компрессора и прочее (кстати,при режиме тишины температура в турбинном отсеке полнимается до 60 градусов). Затем следует команда: "Слушать в отсеках!" И по команде командира рулевые начинают раскачивать корабль с борта на борт. Если какие-либо банки были оставлены в лючках, то они начинают греметь так, что их отлично слышно. Примерно определяют их местонахождение. Лодка всплывает и в любую погоду боцманская команда вылезает наверх, вскрывает лючки и извлекает неизвлечённое. Затем снова погружение, снова раскачка. Если обнаруживается ещё, то всё по-новой. Боцмана в гневе.Не дай Бог попасть в это время им под руку.

В тот раз всё обошлось без эксцессов. Так казалось по крайней мере. "Режим тишины" объявляется при боевой тревоге. А по ней моё место в кормовой части турбинного - четвёртого отсека. Потому что я заведую системой смазки ГТЗА (главного турбо-зубчатого агрегата).

И вот сижу я на своём боевом посту по случаю жары в разовом исподнем, занимаюсь сепарацией масла. Потому что я самый настоящий "маслопуп".

А за спиной у меня главный упорный подшипник. Большая такая махина, в которую упирается линия вала и посредством этого корабль движется при необходимости со скоростью 32 узла.

Лодка продолжает раскачиваться, и, вдруг слышу внутри этого самого подшипника явный металлический стук. Будто банка катается. Хватаю примитивный стетоскоп (титановый пруток с воронкой для уха) приставляю к корпусу подшипника. Точно!Бряканье металла. Срочно сообщаю об этом командиру турбинной группы каплею Брагину.

Тот командиру БЧ-5, кап2 Брянцеву. И всё это очень быстро, быстрее, чем вы это читаете. Минутный симпозиум. В результате:"Стоп машина! Срочное всплытие!". Идём в базу в надводном положении под ГЭДами (гребными электродвигателями). В пути глушим реактор.

На пирсе уже встречают, получив шифрограмму, три флагманских, три капитана 3-го ранга, три "К": Кантор,Коломиец и Казимир. С ними офицеры особого отдела и бригада моряков-ремонтников с Малой Лопатки.

Все прошли в наш отсек, нас к работе не допустили. У ремонтников дисциплина ещё хуже, чем у нас, подводников. Порядка, как такового, вообще нет, хотя они, как и мы - срочники. Но вот чего у них не отнять, так это умения работать в тесноте отсеков, выполняя такие операции, которые даже в заводских условиях кажутся нереальными!

Через некоторое время особисты приглашают нас на место работ. Подшипник вскрыт. Рядом с ним, сверкая маслом, в двух вёдрах болты размером примерно 24/160. Сначала ничего не можем понять. Потом дошло. Эти два ведра болтов были засыпаны в подшипник. Диверсия на 100%. Причём сделано это было на заводе, при сборке корабля. Больше негде.

Всё продумано до мелочей. Заказчик был явно не дурак. Расчёт был до гениальности прост. Наша лодка одновальная, при смене курса и оборотов линии вала она сильно кренится.

Опорный подшипник прост в исполнении, как впрочем, всё на лодке, вопреки логике. Стальной корпус крепится к корпусу корабля. В нижней части корпуса что-то наподобии картера ДВС. Там масло. На валу лопатки, они подхватывают масло и тем самым смазывают механизм. Чем больше оборотов, тем интенсивнее смазка. Пока болты лежат в поддоне картера, ничего не происходит, лопатки вращаются выше их. Когда же лодка кренится, болты скатываются в сторону, их подхватывают лопатки и в результате опорный подшипник разрушается. Чем это грозит? Винт с усилием в 30000 л.с. вдавливает потерявшую упор линию вала внутрь крабля, разрушая дейдвудный и межотсечные сальники. Забортная вода заполняет четыре кормовых отсека. В это же время линия вала сдвигает планетарный редуктор, который, в свою очередь, сдвигает ротор турбины, ломая лабиринтные уплотнения. В отсек под давлением в 32 атмосферы и температурой 320 градусов врывается перегретый пар. Личный состав гибнет мгновенно. И никакие ИДА уже не помогут!

А потом долгие беседы с особистами, больше похожими на допросы. Подписываем какие-то бумаги. Постепенно приходит понимание, что нас очень хотели убить. Убить,уничтожив новейший современный корабль стоимостью в один процент годового бюджета страны.

И уничтожив не ракетами, не бомбами и торпедами, а просто ведром болтов. Хорошо, что всё так закончилось...Мы ещё не знали,что нас ждёт в последующем походе...

(с) submarineru