Г К Ч П — Прибалтика 91
Использовались материалы этой статьи и фотки из интернета, их в улучшеном виде смотрите в этом альбоме.
Начатая Михаилом Горбачевым в 1985 году "перестройка" уже к 1989-1990 годах привела к резкому столкновению сил, выступавших за сохранение СССР хотя бы и в преобразованном виде, новых националистических элит в союзных республиках, заинтересованных в перераспределении политической и экономической власти в свою пользу, и части руководства Коммунистической партии Советского Союза (КПСС), сделавшей ставку на развал единого государства.
Сейм Литвы отметил четверть века августовских событий конференцией, посвящённой путчу 1991 года. В мероприятиях Сейма приняли участие сигнатары Акта независимости Литовской Республики Аудрюс Буткявичюс, Эгидиюс Бичкаускас, член штаба Литовского союза стрелков Эгидиюс Папечкис, ветераны «Саюдиса» и прочие борцы за независимость Литвы.
Латвия в воскресенье отпраздновала 25-летие «фактического восстановления независимости». Четверть века назад, 21 августа 1991 года, спустя несколько часов после того, как стало ясно, что мятеж ГКЧП провалился, Верховный совет Латвии принял конституционный закон «О статусе Латвийской Республики», подтверждающий выход страны из состава СССР. Главными памятными мероприятиями в Риге стали экуменическое богослужение в Домском соборе и возложение венков к памятнику Свободы, Милде, с участием президента и спикера Сейма Латвии.
В Эстонии спустя ровно четверть века после провозглашения восстановления независимости 20 августа 1991 года состоялась торжественная церемония поднятия государственного флага на площади Тоомпеа. Флаг Эстонской Республики поднимали на «Длинном Германе» ровесники независимости – молодые граждане Эстонии, родившиеся 20 августа 1991 года.
История этих стран начинается 21 августа 1991 года. Этот факт очевиден. В отличие от того, была ли очевидна неизбежность происходившего в то время.
Латвия и Рижский ОМОН
Сказать, что введение чрезвычайного положения было неожиданным, нельзя. Его ждали, к нему готовились. Страна стремительно летела под откос, и все, у кого еще оставались остатки простого здравого смысла, не желали ни себе, ни своему народу, ни великой державе всего того, что случилось после 21-го августа. Создание чего-то вроде ГКЧП представлялось необходимым, этого события ждали гораздо раньше. Ведь каждый новый день перестройки делал ее все более необратимой.
Конечно, все движущие пружины механизма ГКЧП не узнает никто и никогда ( ну по крайней мере, в обозримом будущем). Слишком много было задействовано факторов, противонаправленных векторов силы – тайных и явных, лежащих на поверхности. Однако события тех дней продолжают до сих пор оказывать влияние на происходящее на постсоветском пространстве, да и не только, и пока не будет дана со стороны действующей власти четкая и ясная, непротиворечивая оценка событиям 91-го года, Россия, на мой взгляд, не сможет понять свое будущее, вектор своего развития. И хотя не признавать наличие проблемы, запрещать конституционно государственную идеологию – это тоже идеология. Но она ведет к системному кризису. Родовая травма новой власти должна быть преодолена, замалчивать ее бессмысленно.
Косплей Рижского ОМОНа
Прибалтика была единственной, наверное, территорией Советского Союза, где режим чрезвычайного положения был введен немедленно по его объявлению и вполне успешно. Объяснить это не так трудно на самом деле. Миф о всенародной поддержке перестройки и о неспособности и невозможности предотвратить развал – оказался действительно мифом. Все было решаемо даже в конце 91-го года.
И на примере Прибалтики кто-то на всякий случай, торгуясь, решил показать «цену вопроса». Цену своего предательства. Я могу использовать столь жесткое определение, потому что видел все это собственными глазами. Все наиболее значимые объекты государственного управления, связи, транспорта, жизнеобеспечения и т.п. были взяты под охрану Советской Армии уже 19 августа. В Латвии впереди обычно шел Рижский ОМОН, - брал объекты под охрану, разоружал давно перешедшую на сторону объявившей независимость республики местную милицию и другие вооруженные формирования, – отряды добровольных стражей порядка, «белых беретов» и прочие. В большинстве случаев бравые защитники независимости, обещавшие всю свою кровь отдать за свободную Латвию, тут же сдавали оружие. Некоторые, например, уже упомянутые, созданные в период двоевластия как альтернатива Рижскому ОМОНУ, «белые береты» – разбегались, побросав оружие и технику, сами, не дожидаясь ОМОНовцев.
Руководство МВД Латвии, латышской прокуратуры, местная власть, – исчезли в неизвестном направлении, перепугав сами себя куда больше, чем могли бы их напугать представители ГКЧП. Взятые под контроль объекты у Рижского ОМОНа перенимали десантники Советской Армии. А немногочисленные ОМОНовцы шли дальше, планомерно решая поставленные им задачи. Дом Радио, телецентр, Дом печати, Совет министров, «потешные баррикады» в Старой Риге, мосты и вокзалы – 20 августа все было под контролем ГКЧП. В здании Верховного Совета, ныне сейма Латвии оставалась еще перепуганная до смерти горсточка депутатов с немногочисленной охраной.
Над Ригой барражировали военные вертолеты, латыши, в том числе многочисленные члены Народного фронта Латвии, никакого сопротивления или массовых акций гражданского неповиновения устраивать даже не пытались. Все тут же вспомнили русский язык, заискивающе улыбались в трамваях русским горожанам и военным, ожидая со страхом, что те поведут себя так, как повели бы себя в такой ситуации латыши.
Интерфронт, Компартия Латвии на платформе КПСС, Объединенный совет трудовых коллективов и другие просоветские общественные организации оказывали действиям ГКЧП прямую поддержку. Можно смело сказать, что половина населения Латвии просто ликовала в эти дни. Большая часть латышского населения просто вздохнула с некоторым даже облегчением и тут же смирилась, как будто и не было ничего – никакой самопровозглашенной независимости.
Никакой стрельбы, и вообще противостояния, за исключением нескольких инцидентов с пьяными боевиками, ополоумевшими от ужаса, не было. И это в Латвии. Как, впрочем, и по всей Прибалтике, еще недавно выступившей по требованию московских товарищей, авангардом перестройки. Тишина, порядок и надежда на восстановление нормальной жизни в стране – вот что было в эти три августовских дня. До тех пор, пока все не затормозилось в России. В которой, в отличие от Прибалтики, никаких действенных мер по введению чрезвычайного положения на местах не вводилось. В Прибалтике – на самом трудном участке, ГКЧП победил. В России был, давайте называть вещи своими именами. спектакль. И оценивать его не мне – я не театральный критик.
21-го августа ситуация в Латвии, и в Прибалтике, в целом, по команде из Москвы, изменилась практически мгновенно. Советская Армия ушла в гарнизоны, командующего Прибалтийским военным округом тут же сменили. А перетрусившие министры и депутаты, видные народнофронтовцы и генералы латышского МВД, не веря своим глазам, потихоньку возвращались на свои места. Все было кончено. Тут же начались аресты, только не со стороны ГКЧП, а со стороны независимых, демократических властей Латвии, Литвы и Эстонии. Особенно свирепствовали после пережитого страха литовцы, там к значительным тюремным срокам были приговорены впоследствии десятки активистов Интердвижения и Компартии Литвы.
Впрочем, это и понятно, к кровавым провокациям против собственного народа в течение 1991 года прибегали по всей Прибалтике, но наибольшее число своих соплеменников убили именно литовцы. Надо было закручивать гайки и припрятывать следы собственных жертв, выданных, с полного одобрения новой российской власти в том числе, за жертвы советских войск.
А в Латвии, вплоть до 31-го августа 1991 года, оставался последний в Советском Союзе островок Советской власти – на окруженной базе Рижского ОМОНа, на окраине города, в Вецмилгрависе. Рижский ОМОН ( тогда уже Отряд особого назначения дивизии внутренних войск союзного подчинения) не сдавал оружие и готов был принять бой под последним флагом СССР, развевавшимся на мачте над базой. И не только с собранной со всей Латвии латышской милицией. Свои люди в штабе ПрибВО уже предупредили, что из Москвы поступил приказ, если стороны не придут к договоренности, разоружить, а фактически уничтожить не собирающийся сдаваться без боя Рижский ОМОН силами Советской Армии. По 1993-му году мы знаем, что это не шутка. Тогда стреляли даже по парламенту.
Последние солдаты империи остались непобежденными. Ни Москва, ни латыши не рискнули выступить против Рижского ОМОНа с оружием в руках. Все условия, принятые ОМОНовцами на общем собрании отряда, были приняты. Отряд сохранял оружие, знамя и честь. Власти Латвии подписали гарантии того, что никто из ОМОНовцев и членов их семей не будет подвержен репрессиям. Рижский ОМОН получил гарантии, что не будет подвергнут расформированию. В ночь с 31-го августа на 1-е сентября 1991 года военно-транспортная авиация перебросила более ста омоновцев, технику, и часть семей в Тюмень.Кстати, гарантии, данные Рижскому ОМОНу, вскоре порвут и растопчут. Но это уже совсем другая история.
Литва и штурм Телецентра в Вильнюсе
Еще в марте 90-го Верховный Совет Литовской ССР во главе с Витаутасом Ландсбергисом провозгласил независимость. Акт этот был юридически ничтожен: по закону для выхода из состава Союза в республике должен был пройти референдум, на котором бы за выход проголосовало более 2/3 жителей. После чего начинался бы долгий переговорный процесс с центральной властью - в какие сроки и на каких условиях Литва покинула Союз ССР. Т.е. пришлось бы заплатить хотя бы часть из вложенных в республику 72 млрд долларов, подписать договор о нейтральном статусе, сохранить лет на 15 на своей территории наши военные базы и т.д., и т.п.
Националисты понимали: играя по правилам, они не имеют шансов на успех. Литовская ССР была первой среди союзных республик по количеству коммунистов на 100 тыс. жителей. Не факт, что за выход из состава высказалась хотя бы половина ее населения.
И 8 января 91-го просоветская организация «Единство» организовала в Вильнюсе огромный митинг. Его участники потребовали отставки самозванцев. Главарь сепаратистов Ландсбергис призвал сторонников не допустить захвата парламента, и в Вильнюс (в том числе и из-за рубежа!) стали съезжаться фашиствующие молодчики.
Обстановка у Верховного Совета Литвы накалялась. С одной стороны - многотысячная толпа с лозунгами «Да здравствует СССР!». С другой - литовцы, поддерживающие фашистскую организацию «Союз стрелков». Среди них - недобитые нацисты из «лесных братьев» и их потомки, облаченные в немецкие мундиры. Силы сторон примерно равны.
Но западные, да и отечественные «демократические» СМИ (которыми руководил «прораб перестройки» Александр Яковлев) создавали картинку - «литовцы против советских оккупантов». За три дня до трагедии Вильнюс наводнили иностранные корреспонденты.
Горбачев позвонил министру обороны Язову и распорядился принять меры, но при этом - не стрелять боевыми. Националистов об этом тут же уведомили, поэтому они абсолютно не боялись советских солдат.
В ночь на 13 января в Вильнюс вошли советские десантники. Партийный лидер Юозас Ермалавичюс объявил о создании Комитета национального спасения Литовской ССР. В городе начались столкновения между сторонниками и противниками независимости.
На литовцев-дружинников и солдат боевики нападали с ножами, дубинками, металлическими прутьями, обрезками труб, газовыми баллончиками и другими предметами. Их избивали, пытаясь отобрать автоматы. Из зданий и из окружавшей здание толпы, с крыш расположенных рядом домов и из рощи по дружинникам и военнослужащим велась интенсивная стрельба из автоматического оружия, - писал в информационной записке генпрокурор СССР Николай Трубин.
Провокаторы тем временем устраивали постановочные фотосессии. О том, как это происходило, позже рассказал журналист Эдуард Ганусаускас в газете «Утро Литвы»:
Как только танк остановился, группа из пяти человек взяла за руки мужчину в возрасте примерно 50 лет и с его согласия повалила на спину, лицом вверх. Затем он был положен спереди, под правую гусеницу. Мужчины, которые подсовывали его под танк, держали этого человека под мышки, изображая, что хотят вытащить его из-под танка. Танк не двигался с места, но стоящая перед ним толпа кричала, что под него попал человек. Вся эта инсценировка фотографировались. Мужчина лежал под танком приблизительно минуту. Потом толпа разошлась, и танк медленно тронулся вперед.
Машины скорой помощи имитировали массовый вывоз раненых с места событий, включив мигалки и звуковые сигналы. Они же привозили из моргов на улицы города умерших своей смертью, чтобы западные журналисты думали, будто их убили советские солдаты. В один такой давно остывший труп для правдоподобия даже выпустили семь пуль из пистолета.
Остановите! Остановите убийства! - слабым голосом повторял перед телекамерами Ландсбергис, и руки его тряслись.Горбачев куда-то исчез, предоставив военным выкручиваться самим. Диктор ТВ Татьяна Миткова отказалась зачитывать официальную версию событий в литовской столице. Газета «Московские новости» вышла под общим заголовком «Кровавое воскресение» с главной статьей «Преступление режима, который не хочет сходить со сцены». Весь «цивилизованный» мир вопил об очередной советской агрессии.
И тут как черт из табакерки на политсцене появился Ельцин. С Ландсбергисом он еще за полгода до трагедии тайно встречался в Москве, пообещав оказать «поддержку прибалтийским странам в их борьбе за независимость». А 13 января предатель прилетел в Таллин, где вместе с лидерами трех республик обратился к генсеку ООН с призывом «осудить акты вооруженного насилия против самостоятельности балтийских государств, несущие угрозы демократии и стабильности в СССР и международном сообществе».
Мало того, Е.Б.Н. подписал соглашение о признании суверенитета трех прибалтийских республик и России. И призвал советских воинов «не участвовать в военных акциях за пределами РСФСР»! Цель Ельцина и К уже тогда была ясна: развалить СССР, захватить власть в России и допустить расхищение народной собственности.
Вам могут отдать приказ выступить против законно созданных государственных органов, против мирного гражданского населения, защищающего свои демократические завоевания. Перед тем как идти на штурм объектов на прибалтийской земле, задумайтесь о настоящем и будущем своей республики, своего народа, - пудрил мозги солдатам лицемер и мерзавец.
В результате никто из должностных лиц СССР ответственность за приказ о применении войск на себя не взял. Горбачев же врал, будто ничего не знал. Это было циничное предательство армии, пытавшейся помешать развалу страны… Спустя шесть лет экс-министр охраны края Аудрюс Буткявичюс признался, что в январе 1991 года в толпу протестующих стреляли его боевики:
Я не могу оправдать себя перед родными погибших. Но перед историей - да. Эти жертвы нанесли такой сильный удар по двум главным столпам советской власти - по армии и по КГБ - произошла их компрометация. Я прямо скажу - да, я планировал это. Я работал долгое время с профессором Джином Шарпом. Да, и я планировал, как поставить советскую армию в очень неудобную психологическую позицию, чтобы любой офицер стыдился того, что он там находится. Это была психологическая война. В этом конфликте мы не могли выиграть, употребляя силу.Э с т о н и я
Разные политические силы Эстонии смогли найти общий язык: вечером 19 августа на Тоомпеа (Вышгород - часть Таллинна, где расположены правительственные учреждения и парламент) начались переговоры Верховного совета Эстонской Республики и делегации Эстонского комитета о провозглашении независимости Эстонии. Основным предметом спора стал выбор между двумя возможностями: провозгласить новую независимую Эстонскую республику или на основании юридической преемственности восстановить провозглашенную в 1918 г. и оккупированную в 1940 г. Эстонскую Республику.
20 августа в 23:02 Верховный совет Эстонской Республики принял решение «О государственной независимости Эстонии», согласованное с Конгрессом Эстонии: после долгих споров был выбран путь юридической преемственности. Помимо этого было решено учредить Конституционную ассамблею, чтобы разработать проект новой Конституции Эстонской Республики.
Утром 21 августа вступившие в Таллинн советские подразделения захватили телебашню, и телепередачи на некоторое время прекратились. Дом радио захвачен не был – оттуда по-прежнему транслировались сообщения о происходящем в Эстонии. После полудня 21 августа стало ясно, что государственный переворот в Москве провалился, и после переговоров с руководством Эстонии десантники освободили телебашню и покинули Эстонию. 22 августа дипломатические отношения с Эстонской Республикой установила Исландия, за которой последовали Литва, Латвия и Россия. Первой из крупных западных стран Эстонию признала Франция. 30 августа Швеция открыла в Таллинне свое посольство.
В СССР к власти снова пришла команда Горбачева, которая больше не препятствовала восстановлению независимости прибалтийских стран, учитывая сложившуюся политическую ситуацию, свою относительную слабость и поддержку мировой общественностью Прибалтики. 6 сентября Государственный совет СССР официально признал независимость Эстонии, 17 сентября Эстонию приняли в ООН. Те же процессы имели место в Латвии и Литве. Вскоре последовало отделение и других союзных республик, и в декабре 1991 г. СССР официально прекратил свое существование.
