Интервью с A.S. (L'Homme Absurde)

М.: Первый вопрос будет такой, классический: почему ты решил именно с барабанов начать заниматься музыкой?

А.S.: Если по существу, то на барабанах я стал учиться играть исключительно из-за того, что на них было играть некому. Наверное, многие по этой причине начинали.

М.: А некому - это кому и где?

А.S.: На самом деле, у меня не было цели играть именно на барабанах, но так вот исторически сложилось. Я и мой приятель хотели делать какой-нибудь “типа рок”. Нам было мало лет. Он играл на гитаре, я тоже, но на двух гитарах ничего особо хорошего не сыграешь. Поэтому решили, что я буду барабанить. Мы скинулись и купили за полторы тысячи рублей, что ли, барабанную установку RMIF. Она стояла в квартире, в девятиэтажке. Мы просто открывали нараспашку окна и херачили, пытаясь её заглушить подушками. Довольно смешно было.

М.: На что были похожи ваши песни?

А.S.: Я не знаю, на КиШ, по-моему.

М.: (смеётся) Короче, ранний diy-панк.

А.S.: КиШ и панк - это вообще из разных плоскостей. Я тогда увлекался другой музыкой. То, что я слушал, было похоже чем-то на них, только импортное.

М.: Так, ну-ка, давай пару имён.

А.S.: Да всякий фолк-панк, так называемый, сейчас такого стиля-то уже, наверное, и нет в природе…

М.: Здрасти-приехали, есть.

А.S.: ...Dropkick Murphys, но это не считается, это совсем уже отдельная история.

М.: Такого сейчас много, акустического фолк-панка особенно.

А.S.: Это слишком нишевая история, я с этим, вероятно, не пересекаюсь. Но тогда мне в душу запала немецкая группа под названием Across The Border. Вообще это было мимолётно. Я увлекался всякими разными мУзыками, которые сменялись с пулемётной скоростью и благополучно забывались. Когда я понял, что могу сыграть “пум-пам пум-пум-пам” более-менее нормально, мне захотелось найти группу посерьёзнее. Через знакомых нашлась одна, которая в общем и целом играла, и мне захотелось к ним присоединиться, потому что они… Ну, выступали…

М.: Это та самая первая инди-группа?

А.S.: Тогда не было такого понятия - инди, мы играли MTV-рок, на самом деле.

М.: Напомни, как она называлась?

А.S.: Traffic Light.

М.: Точно. Расскажи немного про неё.

А.S.: Сейчас, слушая песни проекта, я понимаю, что они были прикольные, просто их нужно было сделать нормально. Но, естественно, этого никто не умел тогда, не было на это ни денег, ни возможностей.

М.: Тебя сейчас не посещает мысль материал отремастерить?

А.S.: Это бессмысленно и бесполезно. Надо материал с нуля переписывать. Я думаю, что, если исходники откуда-то и достать, то они совершенно непригодны для этой задачи.

М.: А сейчас что происходит с группой?

А.S.: Люди, игравшие там, либо вообще перестали заниматься музыкой, либо занимаются ей для собственного удовольствия, в свободное время.

М.: Многие музыканты имеют проекты, в которые вкладываются достаточно основательно, но у них в рукаве есть ещё парочка сайд-проектов, куда можно применить свои способности…

А.S.: Скажем так, если бы меня выдернули в эту группу, сказали: “Давай по приколу долбанём такую ретро-хрень для престарелых подростков и будем выступать на корпоративах, у нас есть средства”, я бы ответил: “Ну, давайте запись хотя бы сделаем и посмотрим, что из этого получится, а там видно будет”. Если честно, мне сейчас не очень хочется заниматься барабанами, но именно спродюссировать эту штуковину я бы смог.

М.: Тебе подобный проект, скорее, с коммерческой точки зрения был бы интересен?

А.S.: Да нет, по фану исключительно. На этом вряд ли можно заработать, на престарелых подростках-то…

М.: Фиг знает, престарелые подростки, которые работают в опен-спейсах…

А.S.: Согласен, в таком ключе может быть… И, всё-таки, сейчас это вряд ли будет востребовано. Вот пройдет лет двадцать - и это окажется в топе, как сейчас какой-нибудь батя-рок, который популярен, типа группы Ghost. Это когда подростки узнали, что была группа Black Sabbath когда-то. Вполне возможно, что пройдёт время, и подростки узнают, что когда-то существовал канал MTV, с группой Foo Fighters, предположим (смеётся).

М.: Как тебя занесло во всякий дум, мрачный и печальный?

А.S.: Мне это всегда нравилось, ещё с глубокой школы, просто отходило когда-то на задний план. Дело в том, что, когда я играл в “Traffic Light”, меня особо не подпускали к написанию музыки, а мне хотелось себя в этом попробовать.

М.: Что значит “не подпускали”? Типа, прям брали и не подпускали?

А.S.: Сейчас у меня есть “технология”, как музыку писать. То есть, я могу это сделать от начала и до конца. А тогда у меня такой технологии не было, ни в плане техники, ни в плане опыта. Поэтому я не мог взять и принести готовую песню, потому что не смог бы её закончить самостоятельно. Я не знал, как взаимодействуют инструменты между собой в аранжировке, например. Максимум, что мог сделать - это сыграть три аккорда, мол, “смотрите, наверное, это звучит неплохо, можно из этого что-то попробовать сделать”. Когда я попал в дум, то начал с освоения современной звукозаписи на примере своего проекта, пытался понять, как оно в общем и целом работает. Когда появились нормальные компьютеры, когда стало возможным писать гитары в мультитрек и смотреть, как они друг с другом взаимодействуют, как это всё вместе звучит - тогда уже появилась возможность делать музыку самостоятельно, от начала и до конца. Какое-то своё видение появилось.

М.: И первым коллективом, который был твоим от начала и до конца, стал…

А.S.: A Young Man’s Funeral. Нельзя сказать, что он был абсолютно моим. На первом альбоме, например, орёт чувак из Нидерландов, которого я случайно нашёл на дум-митолическом форуме.

М.: А вы, кстати, до сих пор общаетесь?

А.S.: Скорее помним о существовании друг друга. Мы никогда и не встречались, хотя были предпосылки: он думал приехать на фестиваль, куда мы с Mare Infinitum ездили, но так и не срослось. Но в общем и целом… Да, он иногда лайкает мои посты. А я иногда лайкаю его.

М.: О боже! Настоящая мужская дружба на Фейсбуке.

А.S.: Настоящее интернет-общение, скорее. Человек живёт своей жизнью и, я так понимаю, что с музыкой у него не срослось, он ушёл с головой в семью-работу. Но тогда это было забавно. Со стороны это, наверное, выглядело как “вау, международный проект”. Притом, что сделать его было бы не сложнее, чем с чуваком из условной Перми.

М.: Пермь - хороший город.

А.S.: Не сомневаюсь в этом. Я лишь о том, что Нидерланды звучат круче, чем Пермь, хотя интернет и в Перми, и в Нидерландах тот же самый, wav-ки ходят одинаково стабильно.

М.: Возможно, в Перми даже быстрее.

А.S.: Может быть, но всё равно весь трафик через Франкфурт идёт. И из Перми в Москву - тоже.

М.: Что изначально сочинялось под эгидой “A Young Man’s Funeral”? У этого проекта, насколько я знаю, потом было очень интересное музыкальное развитие. Ты заговорил про первый альбом, что он из себя представляет?

А.S.: (после некоторого молчания)... Халтуру (смеётся).

М.: Давай, всё-таки, про жанрово-стилевую составляющую поговорим.

А.S.: Старинный дум-дэт, попсово-дум-дэтовый, каким его видел я на тот момент. Мне казалось, что он более мелодичный, чем традиционный дум-дэт, Anathema, например. Но основа та же, ничего нового. Эта музыка уже была устаревшей лет на -цать...

М.: В такой стилистике оба альбома записаны?

А.S.: Только один. Второй был фьюнерал-думовый.

М.: Он ещё более мрачный, тяжёлый?

А.S.: Он был ещё более тупой (смеётся), но, при этом, больше понравился людям, потому что я тогда крутился в тех кругах, где любят фьюнерал-дум. Эта музыка чуть более современная и чуть более экспериментальная.

М.: Как тебя занесло в “эти круги”?

А.S.: Обо мне узнали благодаря альбому, который мелькал где-то на форумах. В какой-то момент написали из группы Who Dies in Siberian Slush с предложением присоединиться в качестве ударника, и я пошёл туда играть, и так попал в думовую тусовку.

М.: И в “Сибирь”, и в тусовку, ага. Сколько лет ты барабанил там, напомни? Года четыре?

А.S.: Сложно сказать… Я думаю, что да, года четыре где-то. По сути, мы записали один полноценный альбом.

М.: “Сибирь” - достаточно интересный коллектив, который как будто бы есть, но его как будто бы и нет, настолько спорадически он мелькает в пространстве.

А.S.: Да совершенно нормальный, в рамках жанра. Там все очень медлительные. Топовые звёзды, например, выпускают альбомы раз в семь лет, и это нормально.

М.: Как думаешь, “Who Dies in Siberian Slush” на российской сцене входят в топ? Или это просто один из коллективов-столпов, на которых всё держится?

А.S.: Слушай, тут всё довольно сложно. Такую музыку у нас в стране, в принципе, играет группы три-четыре. Если делать какой-то тематический фестиваль, то совершенно очевидно, кто там будет выступать,так что все топовые, считай. Самодельных проектов вроде моего, естественно, куча. Заходишь на bandcamp и по тегу и по географии находишь миллиард фьюнерал-думовых прожектов, про которые никто никогда в жизни не узнает.

М.: Возвращаясь к изначальному вопросу, можно, наверное, сказать, что ты успел поиграть даже в нескольких топовых группах этого жанра…

А.S.: Да-да.

М.: ...потому что после “Сибири” были “Mare Infinitum”, с которыми ты тоже относительно недавно расстался…

А.S.: Тут могу сказать, что “Сибирь”, на самом деле, уникальная команда, они очень интересные. И звучат необычно в контексте сцены из-за своего почерка. И это клёво. Они меня сразу этим зацепили. Да, были потом какие-то изменения в материале, но основа, всё же, неизменна. Во всяком случае, это не клонированная группа, нельзя сказать, что это спизжено под ноль с кого-то.

М.: А в “Mare” ты задержался…Тоже где-то года на три?

А.S.: Да, наверное. Я попал в группу в тот момент, когда они только начинали выступать. Жора и Андрей Карпухин сделали первый альбом вдвоём, на студии, и никогда его не играли живьём. В это время в “Сибири” были пертурбации с составом, пошла весть, что есть свободные музыканты думовые, вот можно их задействовать. Жоре эту идею подкинули, и он решил собрать выступающий состав.

М.: Давай вернёмся немного назад и завершим историю “A Young Man’s Funeral”. Третий альбом - самый популярный, на мой взгляд, с ЛЭП на обложке - совершенно другой получился.

А.S.: Он и задумывался другим. И да, он определённо самый успешный. Именно тогда пришло какое-то значительное количество аудитории, и, если бы я понимал вообще, как с этим работать, возможно, он действительно стал бы широко узнаваемым.

М.: За что ты ценишь третий альбом? Чем он тебе нравится?

А.S.: (задумывается) ...Какой-то непосредственной примитивностью.

М.: Ты слишком часто говоришь, что твоя музыка примитивная.

А.S.: Не вся, нет, просто какая-то получается более примитивной, какая-то - менее.

М.: Что для тебя примитивность? Простота?

А.S.: В данном контексте я имею ввиду, что он не слишком полифоничен. Там не очень много наслоений инструментов.

М.: Короче, пост-панк.

А.S.: …Да! Да-да, совершенно верно! Он в эту степь и задумывался, и он таким и получился.

М.: Мне он кажется чем-то средним между пост-панком и каким-то старым MTV-роком, наверное.

А.S.: Да, но, разумеется, я не пытался сделать из этого Joy Division, не было такой задачи.

М.: …и на этом альбоме впервые прозвучал женский вокал.

А.S.: Нууууу… Да. И в последний раз.

М.: И этот проект тоже мёртв.

А.S.: Да, однозначно. Я не думаю, что у меня возникло бы желание его как-то возобновлять. В его рамках, в принципе, было всё сказано.

М.: Я бы отметила, что много проектов заканчивалось на такой, высокой и красивой ноте. Если бы случилось продолжение, может быть, оно было бы гораздо хуже, может быть, даже некстати, так что даже и хорошо, что всё так закончилось.

А.S.: Я тоже так считаю. Этот последний альбом, он настолько наивно вообще звучит, что видится именно тем самым окончанием, которым и следовало бы всё завершить. Потому что дальше оно бы обросло какими-то наворотами, я бы, наверное, позвал кого-нибудь на барабаны, кто на них играть умеет… Но это уже было бы совершенно не то.

М.: Итак, наконец, подошли к основному твоему текущему проекту. Это группа под названием L’Homme Absurde. Мне кажется, что я даже застала тот период, когда ты вынашивал эту идею, думал над названием. Можно ли сказать, что уже с самого начала ты понимал, в каком жанре будешь творить? Почему именно пост-блэк?

А.S.: Так это всё смежные и связанные между собой вещи.

М.: Да, особенно инди-рок и пост-блэк.

А.S.: А почему бы и нет? Вполне. Смотря что понимать под инди-роком… Тот же MTV-рок очень близок к гранжу, и у меня в голове вполне себе вяжется такая логическая цепочка, как Nirvana - Slowdive. Это связанные между собой явления. К этому если добавить метал, то получится Alcest. Вот, всё, приехали. Да и вообще, мне кажется, инди-рок существует в своих временных рамках. Сейчас им обзовут, там, какой-нибудь пост-панк…

М.: Не, не, пост-панк - это совершенно иное.

А.S.: Ладно, хорошо, я просто не понимаю… А Emma Ruth Rundle - это тогда что?

М.: Нуууу… Авторский проект с кучей влияний…

А.S.: Американский русский рок, я понял, ага. Короче, я не совсем выкупаю, что это такое, этот ваш инди-рок, но, наверное, это как Smashing Pumpkins, только не Smashing Pumpkins, а какая-нибудь неизвестная группа из Саранска. Играющая то же самое, что и Smashing Pumpkins.

М.: Так почему пост-блэк-то?

А.S.: Мне показалась сама по себе интересной идея этого жанра, а именно то, что делали Alcest и смежные группы.

М.: А ты в 2014 году ещё и на его концерт умудрился попасть, в Москве.

А.S.: Да, было дело. Ну, как попасть - я туда аппарат таскал. На мой взгляд, это был не лучший для них год, они ехали с альбомом “Shelter”, который, по моему мнению, не самый удачный.

М.: Будешь смеяться, но для меня всё ровно наоборот.

А.S.: Alcest - это такая универсальная группа, которая многим нравится, но многим нравятся абсолютно противоположные вещи. Это их сильная сторона, я думаю.

М.: После подписания контракта с “Nuclear Blast” ребята слишком сильно ударились в коммерциализацию, что, как мне кажется, не лучшим образом сказалось на их звучании. Второй сингл с нового альбома (“Sapphire”) - это какая-то попытка в минимализм, по-моему, провальная.

А.S.: Я, если честно, этого не слышу. Камни, которые швыряют в “Nuclear Blast”, мне, в принципе, понятны, но понятны, скорее, по другим группам - по тому самому коммерческому блэку, который, кажется, скоро начнут уже в Guitar Pro записывать и выпускать в виде midi… Касательно последнего альбома Alcest - на мой взгляд, это лучшее, что они сделали, абсолютно универсальная вещь. Мне больше всего нравится второй их альбом (“Écailles de Lune”). А этот я тогда поставлю на второе место.

М.: В то время, когда ты начал сочинять демо к первому альбому - а это был, кажется, 2016 год, - волна пост-блэка, кажется, начала доходить до какого-то своего пика. Может, это тоже тебя в какой-то степени привлекло? Что жанр сейчас “хайповый”, почему бы не вписаться?

А.S.: Во-первых, забегая вперёд, скажу, что этот пик был своеобразным волнорезом, после которого жанр разделился на несколько других жанров. Очевидно, что я, всё-таки, не гнался за какой-либо популярностью. Это глупо. И да, я не принадлежал к каким-то сообществам и тусовкам и, соответственно, вряд ли мог быть привлечён какой-то модой.

М.: Необязательно состоять в каком-либо сообществе, чтобы ловить информацию о том, что пользуется популярностью.

А.S.: Я знал, что есть определённые группы, которые играют такую музыку, и мне самому захотелось сделать что-то подобное. Разумеется, не получилось ничего похожего на то, но…

М.: Само собой, что получилось что-то своё. Давай теперь предметно поговорим про первый альбом. Он называется “Monsters”. Какие моменты нашли себе место в звучании этого альбома? На мой взгляд, этот релиз звучит достаточно концептуально, читается цельным от начала до конца.

А.S.: Если честно, я совершенно не считаю его концептуальным, как и всё остальное, что я делал. А тематика… У меня тематика всегда одна и та же. Альбом о том, насколько люди могут быть неприятны, о недостатках общества в целом и о том, какой дискомфорт это может доставлять отдельно взятому человеку.

М.: Мне кажется, что в этом во всём звучит тема лишнего человека. Словно ты себя вот таким человеком чувствуешь.

А.S.: Да, такое у меня бывало зачастую, и я себя чувствую так… Да всегда.

М.: Наверное, единственное, что делает этот альбом не настолько “идеальным” - это… сэмплированные барабаны (улыбается).

А.S.: Определённо, это звучит довольно… плохо. На волне того, что основные пост-хардкор группы в прошлом году решили вдруг, спустя десять лет, сделать reissue своих главных творений, мы, собственно, вспомнили, что в следующем году будет пятилетие этого релиза, и такие: “А давайте мы его перепишем с нуля, короче! И сделаем по-нормальному!” (смеётся). Но если мы это сделаем, то нужно иметь в виду, что у нас, видимо, нет нового материала. Хотя я не знаю, не знаю… Всё возможно. Я бы подождал скорее десяти лет.

М.: (сдерживает смех) Всё с вами ясно… Ты знаешь, если очень долго гонять “Monsters” на репите, то даже с этими барабанами можно как-то свыкнуться.

А.S.: Я имею свой взгляд на звук, как таковой. У нас как-то очень сильно заморачиваются на этот счет. Считаю, что главная задача звука вообще - это не мешать слушателю знакомиться с материалом. Пожалуй, я могу по пальцам пересчитать альбомы, где мне звук кажется выдающимся. В основном, он просто не мешает. Где-то он может просто элементарно не соответствовать жанру этого материала.

М.: Думаю, в этом тоже иной раз может скрываться своя фишка.

А.S.: Кстати, возвращаясь ко всяким инди-рокам и пост-панкам - там зачастую на абсолютно коммерческий материал приходятся те же сэмплированные барабаны и отвратительный звук.

М.: Первый альбом ты, по сути, сделал сам - всё сам сочинил, сам написал тексты, сам исполнил вокальную партию. На втором альбоме, учитывая, что собрался живой состав - тут не могу не вспомнить про ваш дебют в 2017 году, в “Лесу”, на привозе Harakiri For The Sky, спасибо господину Олемусу за приглашение…

А.S.: Должен отметить, что я с ним не был знаком. Это ответ всем, кто меня упрекал на этом моменте.

М.: Могу подтвердить, что действительно не был. Просто так совпали звезды. Но вернёмся ко второму альбому: здесь наблюдается уже, скажем так, попытка разделения труда (смеётся). Абсолютно провальная, если честно. Во-первых, то, что меня лично цепляет - это не очень хороший мастеринг и звук в целом. Если сравнивать первый альбом с условной демо-попыткой, а второй альбом - с первой заявкой на то, что “смотрите, мы живая команда, мы растём и развиваемся”, первый альбом тут явно лучше смотрится, вне сомнений.

А.S.: По звуку?

М.: Ага.

А.S.: Это очень странно.

М.: Ну, предпочтения, личное мнение, сам понимаешь.

А.S.: ...мне он, конечно, тоже не нравится по звуку. Мне ничего не нравится по звуку. Из того, что я делаю... (смеётся).

М.: (смеётся) Как ты с этим живёшь, господи.

А.S.: Так же, как и все, кто сам что-то делает.

М.: Во-вторых, про разделение труда продолжу. На втором альбоме присутствуют треки, которые написаны не тобой.

А.S.: Да.

М.: Зная тебя… Как тебе это далось?!

А.S.: Я хотел, чтобы… Я просто хотел пойти на компромисс, чтобы коллектив чувствовал, что он тоже что-то решает. Мне задавали такие вопросы и очень удивлялись, когда узнавали, что мы играем мои песни, что я просто приношу их и показываю всем. Мне говорили: “А как это вообще возможно? А зачем остальным это нужно?”. А мне это было несколько странно слышать, потому что я вот в соавторство вообще-то не верю. То есть, я просто не понимаю, как может быть так, чтобы люди вдвоём с кем-то, скажем, писали песню.

М.: Ммм… 99% знакомых мне музыкантов и групп только так и делают.

А.S.: Да знаю я! Я понимаю, что так происходит, но я не понимаю, КАК они это делают (смеётся). Большинство людей со мной по этой причине работать и не может, потому что… Ну потому что. Совершенно очевидно.

М.: В общем, попытка со вторым альбомом, увы, не удалась.

А.S.: Это была такая… ихтио-эротическая дихотомия, которая завершилась не очень удачно. Не могу сказать, что это было совсем тотальным фиаско, там есть и откровенно светлые пятна, хорошие песни. Но именно в прессе, по продажам альбом да, провалился... Так тоже бывает. Это не был катастрофический момент, который нас подкосил, но из этого были сделаны определённые выводы, причём довольно быстро.

М.: Прикольный опыт был, да?

А.S.: Любой опыт - это просто опыт.

М.: А почему название такое у альбома? “Sleepless”? От чего ты отталкивался, когда сочинял материал на новый альбом?

А.S.: Беспокойство...

М.: Бессонница?

А.S.: ...неустроенность, нервы, что-то такое.

М.: На мой взгляд, на каждый альбом ты выбираешь какой-то хит. На первом альбоме это был трек “Apathy”. На втором ты сделал ставку на “Cleansing The Temple”, а мне видится, что нужно было дать шанс “Black Hole”. Несмотря на то, что трек дольше по звучанию, несмотря на то, что он…

А.S.: … Мутнее.

М.: ...да, и из-за саунда в том числе, так вот, мне кажется, что композиция могла бы выстрелить лучше.

А.S.: Я так скажу: она нам нравится, “Cleansing The Temple”. Я считаю, что это удачная песня, хотя и есть там некоторые неприкольные моменты. Если в целом говорить про альбом, то он страдал гораздо больше не от звука, а от того, что на меня влияли в написании партий.

М.: То есть, в этом заключался компромисс, на который тебе приходилось идти?

А.S.: Как бы объяснить… Прошлый состав содержал в себе людей музыкально образованных, и они поправляли мои партии с точки зрения корректности гармоний. Моей фишкой же всегда были эти самые пресловутые диссонансы…

М.: “Психические”.

А.S.: ...и они убирали их. Мне кажется, что если на слух звучит хорошо, то пофиг, что там в учебнике пишут. Вот звучит и звучит. Именно это, на мой взгляд, некоторые партии совершенно изуродовало и сделало песни другими, лишило их какого-то настроения, ноток определённых. Что самое обидное, их уже не восстановить, потому что треки были переделаны. Да и я не помню первоначальное звучание.

М.: Будет новое. Собственно, новое и появилось. Третий альбом. Интересно, что для него ты выбрал более хардкоровое обрамление. Понятно, что от релиза к релизу музыка эволюционирует, музыкант тоже эволюционирует, композитор эволюционирует, всё эволюционирует, но, всё-таки, чем обоснован выбор стилевого выражения? Это в том числе заметно и по вокальной партии, здесь мы видим уже дублирование треков, их наложение, что, кстати, звучит очень прилично и сыграло только на руку. Материал за счёт этого только выиграл.

А.S.: В эту сторону я шёл довольно давно. Я бы даже сказал, что с первого альбома, с песни “Wires”.

М.: Погоди, ты говорил, что “Wires” - это вообще “мусорная” песня, которая единственная не вписывается в дебютник!

А.S.: Да, это панк-рок. И она там нужна была именно в таком виде. Это было просто прикольно - её туда поместить. Я всю жизнь люблю мелодичный панк-рок. Мне хотелось это дело как-то подмешать. Меж тем, движение в сторону хардкора было логичным, возможно, из-за того, что мне надоело, что нас ассоциируют с блэк-металом, который несуразно модным сейчас стал. Это напрягает, потому что тебя туда определяют, в эту кучку, а потом прилетает, что это вообще “не тру”, что вы там вообще делаете. А ты вроде как и не собирался даже. Я вижу, что многие группы, которые начинали с чего-то околоблэкового, стали делать что-то более хардкоровое. Да и вообще сама по себе повестка выглядит таким образом, что смесь чего бы то ни было с хардкором сейчас вообще самая популярная.

М.: Ага, то есть, ты стал смотреть на повестку дня, всё-таки.

А.S.: Да нет. Естественно, что я всегда почитывал… прэссу. Тематическую.

М.: ...за чашечкой кофэ с утра.

А.S.: Вроде того, и примерно понимал, слушая новые группы, что сейчас популярно. Разумеется, оно на меня так или иначе влияет. Мне всегда было интересно, что происходит с американской хардкор-сценой, например.

М.: А она действительно крута, должна заметить.

А.S.: Она, на самом деле, очень разная.

М.: Тем и крута.

А.S.: Она развилась от совершенно убогого нечта в крайнее разнообразие жанров, совершенно непохожих друг на друга. Мне уйти в эту степь было интересно, и я думаю, что оно-таки получилось, хотя, с другой стороны, я не слышу, чтобы новый материал ОЧЕНЬ сильно отличался бы от старого.

М.: Нет, он не ОЧЕНЬ сильно отличается от старого. Нельзя сказать, что это новая группа. У “L’Homme Absurde”, скорее, появились какие-то новые фишечки, и эти фишечки внезапно стали хорошо выглядеть… с коммерческой точки зрения.

А.S.: Не знаю, о чём ты.

М.: Ну камон, ты же сам ориентируешься на эту сторону музыкальной деятельности в том числе. У тебя в голове наверняка живёт идея о наступлении “того” светлого момента, когда твоя деятельность сможет приносить хоть какой-то мало-мальский заработок.

А.S.: Я грежу о том, чтобы наша деятельность не приносила нам убытков (смеётся). Заработок - это слишком хорошо. Что касается фишечек - я же, всё-таки, прислушиваюсь к критике. Если множество людей сказало, что вокал однотипный на прошлом альбоме, - а это множество людей сказало - я решил, что с этим нужно что-то сделать, решил с этим поработать. Я, как ты помнишь, ходил даже, занимался вокалом, чтобы понять, как это вообще работает.

М.: Заметно, как эволюционировал твой вокал в общем. Каким он был тоново-высоким на первом альбоме - и во что в итоге вымутировал к третьему.

А.S.: Он просто стал вокалом. На первом альбоме он вокалом технически не был. Это было что-то типа Burzum - “шепчем в дисторшн”. И если звучит подобный “вокал” неплохо, то для выступлений он совершенно непригоден.

М.: С выходом третьего альбома произошла и смена живого состава. Сейчас, насколько я понимаю, ты текущим положением вещей доволен.

А.S.: Да, есть такое.

М.: Что за идея лежит в нутре третьего альбома?

А.S.: Я думаю, что центральная мысль та же самая, что и везде в моих “творениях”, но она больше смещена к межличностным отношениям, к тому, что нужно больше ценить друг друга, своих близких, да и вообще как-то человечнее относиться к другим.

М.: Как ты думаешь, учитывая, что сейчас тебя окружают в большей степени единомышленники, нежели раньше, будешь ли ты ещё экспериментировать с возможностью выразить себя другим участникам в написании материала?

А.S.: Я считаю, что второго альбома хватило. И, наверное, впредь я буду делать всё сам. Это не значит, что я не буду никого слушать. Если мне все скажут: “Вот это звучит отвратительно”, я к этому прислушаюсь. Но я также помню и такой момент, например - как говорили, что сделать кавер на Placebo есть отвратительная идея. При этом это оказалось чуть ли не самым успешным нашим ходом. То же самое мне говорили про новый материал: что он диссонирует, что он отстойно звучит, что он вообще полное говно. Но оказалось, что мое чутьё меня не подвело. Скажем так, если я принесу идею, которая мне кажется изрядно охуительной, а ребята ответят, что это полное фуфло, я буду настаивать на том, чтобы, всё-таки, попробовать это реализовать, и возьму на себя определённые риски.

М.: Мне кажется, создатели всегда берут на себя определённые риски.

А.S.: Я в том числе и про финансовые. Не все идеи - это сесть, запереться и что-то там посочинять. Иногда нужно и баблом вложиться.

М.: Временем, силами…

А.S.: ...и так далее, и так далее.

М.: Ты всегда говорил, что не очень любишь писать лирику.

А.S.: Да, не люблю.

М.: ...потому что для тебя это прямо-таки работа.

А.S.: Да, именно так, и это вообще не моя стезя.

М.: Но, тем не менее, тексты, которые выходят из-под твоего пера, достаточно лаконичны и не содержат лишней пафосности.

А.S.: Из-за этого я пишу по-английски. По-русски всё получается дико пафосно.

М.: Как будто сборник поэтов «серебряного века»?

А.S.: Как будто Маргарита Пушкина скорее, я не знаю (смеётся). Я не считаю, что писать на русском плохо. Нашим языком надо владеть достаточно хорошо, чтобы писать на нём стихи, иначе получится патетичное нечто.

М.: Но Некрасов и Фет являются признанными мастерами своего жанра!

А.S.: Тогда так было принято писать. Сейчас, если ты напишешь так, как Некрасов, получится пошлятина.

М.: Если только не про природу, тогда не получится пошлятина.

А.S.: (задумывается) Не знаю, вполне возможно, что получится. В общем, русский язык - это не моё, и стихоплётство - это тоже не моё.

М.: Поэтому ты сочиняешь на английском и не в рифму.

А.S.: Зачастую не в рифму, да. Пока протянешь одну гласную, до следующей строчки дойдёшь - уже все забудут, что было до этого. Поэтому это не суть важно.

М.: Учитывая, что ты ещё к тому же и поёшь в той манере, что нихрена непонятно… Safe.

А.S.: Да, да, да… При этом я отдаю себе отчёт в том, что мои тексты не идеальны, что вряд ли их будут учить наизусть и подпевать, оно, в общем-то, не для этого делается.

М.: Между прочим, в некоторых субкультурных традициях так принято!

А.S.: Текстоориентированность - это такая штука, которая для России вообще типична. Но это не про нас. Поэтому, наверное, мы не будем чрезвычайно популярны здесь.

М.: Но ты как бы особо на российскую аудиторию и не равняешься, насколько я помню. Была у тебя идея работать больше на западное направление.

А.S.: Я вообще ни на какую аудиторию не равняюсь. Ну, прямо вот чтобы равняться! Это вопрос исключительно отдачи и удовольствия, не более того.

М.: Ты судишь скорее по немногочисленным европейским турам, в которых вы были, и по той отдаче, которую получили там? В том числе, и по финансовой?

А.S.: Финансовая сторона - это фигня, мы и за свой счёт готовы кататься. Естественно, мы будем ездить и по России. Есть, конечно, определённый осадок: ты сравниваешь концерт за бугром, где у тебя спрашивают, сколько людей едет, как вы желаете переночевать и что вы хотите покушать - и сравниваешь какой-нибудь условный Воронеж, где тебе говорят: “Чувак, мы тебя вообще не знаем, ты кто такой, ты можешь выкупить наш клуб в аренду за энную сумму”. И ты так прикидываешь, куда же поехать - в Париж или в Воронеж. Интересно, надо подумать.

М.: Я думаю, что это скорее вопрос налаженности контактов, но для тебя тема “знакомства”, “кумовства”, похоже, прямо-таки больная.

А.S.: Да, но там я тоже ни с кем не знаком. Это вопрос менталитета всего лишь. У нас ты должен сделать что-то выдающееся для того, чтобы тебя приняли, а там ты должен сделать что-то выдающееся, чтобы тебя не приняли.

М.: А зачем тебе вообще музыка? Что ты пытаешься сказать, сочиняя, выступая, тратя деньги, а не зарабатывая их?

(А.S. вздыхает).

М.: Может, лучше, как одноклассники, гитару на стену и... Что там делают хорошие престарелые подростки?

А.S.: Дачу строят, наверное, не знаю. Отвечая на твой вопрос: во-первых, я думаю, что у меня это получается (смеётся). Во-вторых, мне это нравится. Если же тебя интересует духовный аспект - я сливаю туда негатив, агрессию, всякие нехорошие такие штуки. Вообще тяжёлая музыка так работает. Люди, которые её играют, не обязаны быть злыми, суровыми, депрессивными. Они, напротив, зачастую абсолютно нормальны. Потому что всё говно туда уже слили.

М.: В 2015 году мы разговаривали про альбом одного американского музыканта, Carolino. Он записал условный пост-рок-эмбиент, который был связан с трагичными событиями, произошедшими в его жизни. Я этот альбом до сих пор переслушиваю и могу в пику заметить, что, помимо слива агрессии и какого-то негатива, когда музыка получается тяжёлой, злой, у этого мужика альбом получился настолько светлый, воздушный, настолько карамельный, но в то же время печальный, что разрыв сердечка можно заработать на раз-два. И вот, смотри, какой контраст.

А.S.: Сублимировать можно же по-разному. Суть от этого не меняется.

М.: Тебе пару лет назад пришлось тоже пережить достаточно трагичное событие - смерть лучшего друга. Оглядываясь на тот момент из сейчас: есть ли тебе с кем поговорить о тех вещах, которые вы обсуждали с ним? Или это, скажем, эпоха, которая безвозвратно ушла?

А.S.: Думаю, скорее второе. Такие люди - довольно уникальное явление, и, возможно, они бывают один раз в жизни.

М.: Можно ли восполнить потерю, посмотрев на те потребности, что у тебя есть, и попытаться их как-то по-другому реализовать, выразить?

А.S.: С тех пор у меня как-то отсохла потребность такие вещи обсуждать с кем-то, я их просто перевариваю сам в себе.

М.: Завершая нашу беседу, задам следующий вопрос: последние шесть-семь лет, всё, что произошло - хотел бы ты ещё раз через вот это пройти, повторить, если бы был такой выбор сейчас?

А.S.: (помолчав) Думаю, вряд ли. Зачем переживать негатив ещё раз? Довольно странное желание.

М.: Но ведь там был не только негатив.

А.S.: Не только. Определённо. Но я бы не стал ничего менять.

М.: Ну окей, не менять, но пережить, ещё раз.

А.S.: Нет, не хотел бы, абсолютно. Это слишком травматичные моменты, чтобы их переживать ещё раз. Совершенно ни к чему.

М.: Можешь ли ты сказать сейчас, что счастлив?

(А.S. молчит).

М.: Окей, радостен, доволен своей жизнью?

А.S.: Скажем так, баланс того, чего я хочу, и того, что я имею - он скорее положительный, чем отрицательный. Поэтому в общем я бы наверное мог сказать, что счастлив. Но вот именно духовно сказать, что я полностью благополучен, не могу. Но я вряд ли буду когда-то полностью духовно благополучен.

М.: А был ли когда-то?

А.S.: Нет.

В статье использованы фотоматериалы из архивов упомянутых музыкальных проектов, а также личного архива А.S.