Интервью. Женя Miк

М.: Для начала вспомню-ка я тот прекрасный февральский вечер 2019-го года в баре… Кстати, как он там назывался?

Женя: Скорее всего, “Белград”. На Думской. С караоке. И с шариками за сто рублей, с гелием. Ты его покупаешь, можешь вдохнуть и охуеть на три секунды.

М.: ...Такого я не помню, в моей голове было слишком много всего. Зато я помню бутылку, что стояла передо мной на барной стойке - и сидр оттуда никто не пил, кроме меня!

Женя: Да, потому что мы все баловались шариками и “Боярским”. Не знаю, как можно что-то пить на Думской, кроме “Боярского”, особенно, если ты приезжий.

М.: Да, а следом было: “А, ты, типа, татуировщик, что ли? А, в Москве работаешь? А покажи свои работы. Хуй я к тебе когда-то приду”. И вот мы здесь...

Женя: И вот мы здесь.

(прим. автора: интервью случилось в день, когда кулуарные основательницы увековечили кулуарный логотип на своих телах, и Женёк этому немало поспособствовал)

М.: А ещё… Я же тогда поехала с вами, в такси, вообще никого не зная…

Женя: Мы с концерта какого-то поехали…

М.: Да, в тот день играли как раз Wowod, kashchey и materic в “Сердце”.

Женя: О, охуенный концерт тогда был.

М.: Да, в общем, проходит пара месяцев, случается мартовский концерт Volan и WLVS в Model T, и твоё лицо, мелькающее постоянно в баре, мне кажется смутно знакомым. Но я не помнила на тот момент, как ты выглядишь.

Женя: Ну да, парень-то я неприметный такой.

М.: А потом сыграли “Vólan”, а потом, через время, я вижу пост в группе с Мишиным комментарием, мол, “приятно после сэта обнять потного Женька”... И тут у меня в голове что-то щёлкнуло.

Женя: У тебя просто ассоциации с потом и Женьком, и паззл сложился.

М.: (смеётся) Да, и с кучерявыми волосами! И бас-гитара, и татуировки, тут всё, как бы, наложилось друг на друга. А потом я вспомнила: “Кажется, я сказала этому парню, что не приду к нему на татуировку”. Упс.

Женя: И правильно сделала. Между прочим, касательно пота: я, короче, в туре могу не мыться недели полторы-две и не пахнуть вообще. И поэтому все говорят, что я рептилия.

М.: Знаешь, с такой завязкой вполне резонно задать вопрос, точнее… Я, кажется, понимаю, почему ты уехал из Кирова (смеётся).

Женя: Потому что там никто не моется?

М.: Не, ну, как бы, знаешь… Скрепы, традиционное общество, достаточно неподвижное и инертное, которое тебя пережуёт и выплюнет, если ты не такой, как все, вот это вот всё.

Женя: Мне кажется, там прививают больше традиционных ценностей детишкам, чем, например, юным москвичам, которые уже с ранних лет на техно, нюхают и всё такое. А у нас все приличные, между прочим…

М.: Ну, не только так же, наверняка… Есть всякие кружки робототехники, макрамэ…

Женя: Наверное, тебе это, как молодой матери, больше известно, чем мне, но у меня, почему-то, в общем складывается впечатление, что здесь детишки более распиздяйские, а в провинции у них вариантов тусовочных мест особо нет, поэтому все и… заморачиваются так.

М.: Мне кажется, что это вопрос позиции, с которой смотришь на эти явления. Потому что не все дети из крупных городов сплошь распиздяи из “золотой молодёжи”, а дети из провинций все сплошь либо панки, либо хулиганы…

Женя: Моя бабушка, кстати, до сих пор считает, что раз я и все мои друзья не едим мясо, значит, мы сатанисты какие-то.

М.: Вот это новость! Давай-ка поподробнее. А точнее - именно про жизнь в Кирове. Что тебе запомнилось лучше всего?

Женя: (зловеще) Я помню всё!

М.: Прям как Шварценеггер.

Женя: Именно. Когда ты переезжаешь в другой город, а в родной начинаешь возвращаться на короткие промежутки времени, то на контрасте видишь кучу недостатков, естественно, а ещё - разницу с большим городом. Твой город - он весь такой компактный, маленький, узкие улочки, ты можешь пешком куда угодно дойти…

М.: (вздыхает) Что ты мне рассказываешь… Я до сих пор улицу Орловскую вспоминаю с нежностью в груди.

Женя: Самое главное, о чём я помню из периода Кирова моего взросления - это то, что если у тебя нет газового баллончика, ножа или даже маленького топора иногда, то на улицу выходить страшновато.

М.: Да, а ещё желательно десяток друзей рядом!

Женя: Ну да. Но, как правило, все приключения-то настигают тебя уже тогда, когда друзья по домам разошлись, а ты один такой, шуруешь. Тем более, я ссыкло то ещё. Вечером вернуться домой после тусовки - это ты идёшь такой, весь в напряге, ждёшь, когда кто-нибудь налетит и даст тебе… пиздюлей. Но в целом, по культурным всяким мероприятиям у нас всё было очень насыщенно. Все играли в группах, организовывали концерты. Примечательно то, что на каком-нибудь гиге могла играть, например, стрэйтэдж хардкор группа, и следом идти сет пост-рок группы.

М.: Для того, кто не находился внутри этого локального сообщества, складывается впечатление, на самом деле, что Киров знаменит в основном, пожалуй, только панк-хардкор сценой. Но есть же ещё и другие банды, например, Топограф!Землемер...

Женя: Ну, “Топограф!Землемер” - это прекрасный пример людей, взращённых панк-рок сценой и не играющих именно панк-рок. Вообще, кстати, я их впервые в жизни увидел на каком-то хардкор-концерте и подумал: “Нихуя себе, интересно”. Никогда бы ещё не подумал, что буду играть в их составе. В общем, была очень плодородная среда для развития любых талантов. А, ну и ещё чем славится, кроме хардкор-музыки, Вятская земля - это, естественно…

М.: ...Квас?

Женя: ...Стиральная машина “Вятка-автомат”, “Вятский квас”... Не знаю, кстати, почему он именно “вятский”, потому что, на мой вкус, ничем не отличается от других. Моя бабуля, например, летом делает квас на свекольных лепёшках, и он, что удивительно, не отдаёт свёклой, он реально по вкусу как квас, и вот он классный. Ещё он пузырится смешно почему-то.

М.: Где, говоришь, там твоя бабуля живёт? Надо будет её навестить (смеётся).

Женя: Она живёт за сто километров от Кирова, там вообще крутое место, в Белохолуницком районе. Если дауншифтиться, то я бы туда поехал, там красиво. Из дома выходишь, а вокруг только пара деревянных домов, лесочек, речушка рядом течёт.

М.: Продолжая тему плодородной среды. У меня сложилось впечатление, что в Кирове второе по популярности направление, после музыки - это живопись и художественное искусство.

Женя: Ну да, есть такое.

М.: И сложилось, опять же, впечатление, что многие художники (и не художники тоже) стремятся из Кирова уехать конкретно в Петербург. И, в целом, я даже могу понять, почему так. Ведь Киров архитектурно чем-то похож на “город на Неве”.

Женя: Ну такой, Питер на минималках.

М.: Да-да-да! Именно. Тебе, кстати, художественное искусство тоже не чуждо, но… ты оказался в Москве.

Женя: Я же жил в Питере сначала, какое-то время…

М.: А вот расскажи-ка! Как это произошло?

Женя: В общем, как всё было изначально. Когда я ещё учился в школе, большинство чуваков из моего круга общения умело рисовать, все учились в какой-нибудь художке. А я учился в экономико-правовом лицее и изучал историю и право углублённо. И очень им завидовал, потому что тоже хотел рисовать. Когда мы все закончили школу, я такой: “Вот, хотелось бы мне с моими корешами пойти куда-нибудь учиться и стать художником, дизайнером или ещё кем-нибудь”. Они такие: “Вот, мы будем поступать в такой-то универ и будем дизайнерами”. Я: “Ну всё, я с вами, погнали”. Вот мы все вместе поступили, и, в общем... Оказалось, что наша специальность не связана с дизайном, а называется “Инженер-технолог художественной обработки металлов”. А поскольку это, к тому же, ещё и Политехнический университет, художественные предметы занимают у тебя 20% времени, а 80% времени тебя вздрачивают по высшей математике, химии, прочей хуйне, которую я вообще не знал. Высшую математику на первом курсе я сдал на “тройку” с пятого раза, из-за неё меня отчислили раза два, наверное. Потом меня ещё отчисляли из-за всяких конструкторских предметов…

М.: Типа сопромата какого-нибудь?

Женя: Нет, с ним ещё всё лайтово было. Его вёл молодой чел, он, во-первых, достаточно просто материал подавал, во-вторых, лояльно ставил “тройки”, поэтому с этим предметом проблем не было. А вот “Основы конструирования механизмов” у меня вёл зав.кафедры, усатый старый инженер, и он меня супер-люто дрочил. Для курсовой, например, надо было спроектировать какой-то… коническо-цилиндрический редуктор... (смеётся) А я ведь, блять, просто хотел пойти учиться рисовать!

М.: (смеётся) Я ведь просто хотел быть дизайнером! Ага, но ты закончил вуз?

Женя: Не, я проучился пять курсов, сдал ГОСы, начал писать диплом, потом поехал с “Топограф!Землемер”, “Gendarme” и “Eora” в тур, вернулся… Мои однокурсники уже написали дипломы - а я решил забить болт. Просто собрал вещи и переехал в Питер. К тому моменту я уже купил себе тату-машинки и решил, что… “Перееду в Питер, стану татуировщиком, наверное, буду жить счастливо”.

М.: Получается, что в Политехе ты учился в Кирове, верно? То есть, ты до какого-то года там оставался...

Женя: Да, до какого-то бородатого достаточно… Но это были ОЧЕНЬ насыщенные годы моей жизни. Потом я переехал в Питер, пытался активно стать татуировщиком - много рисовал, колоть учился потихонечку. Я за что ни берусь - период обучения тянется очень долго, даже сейчас. Мне кажется, я до сих пор ничему не научился, блять. (смеётся) Привет всем моим клиентам! Я нихуя не умею!

М.: Да Женёк пиздит просто, не обращайте внимания.

Женя: Воооот. На самом деле, обстановка в этом плане в Петербурге более благоприятная для развития, потому что там все…

М.: Кхм, очень творческие личности.

Женя: Да, да. И это задаёт тон для тебя же самого, начинаешь творчеством более усиленно и осознанно заниматься, и, соответственно, прогрессируешь.

М.: И ещё потому что кушать хочется. С другой стороны, в Питере столовых по дешману много...

Женя: Там “китайка” есть. Первое время я ходил туда раз в неделю, на праздничный обед. Вообще ты не всегда можешь потратить даже 150 рублей на еду, когда только переехал, у тебя нет клиентов, кроме двух знакомых панков, которых татуируешь за недорого, а надо ещё за полкомнаты платить внушительную для приезжего сумму... Но вообще это мощно было.

М.: Короче, весело. А потом ты оказался каким-то образом в Москве.

Женя: Ну да. Потому что в Питере надоело в какой-то момент жить. Там оказалось всё как-то… “изучено”.

М.: Прямо-таки изучено?

Женя: Ага. Все дороги были пройдены. На самом деле, подвернулся варик с работой в студии. Так что, можно сказать, переехал я ради работы.

М.: Какой… ожидаемый ответ (смеётся). Но вернёмся обратно к музыке. Как ты научился на басухе играть? Как завяз в этом всём? По моим данным, история с басистами чаще всего бывает такая…

Женя: (перебивает) У меня стопудово вот та же самая история. Вот ты озвучь, а я тебе скажу, да или нет.

М.: Ну смотри, “у нас есть гитарист, ну, ты вроде тоже на гитаре играешь, но на двух гитарах далеко не уедешь, нам нужен басист, а ещё нам нужен барабанщик… Короче, ты вот идёшь на барабаны, ты - на бас, и всё, погнали”.

Женя: Ну да, практически так и было.

М.: ...Окей, но почему не барабаны?! (смеётся)

Женя: Ну, там как получилось… Вот я увидел в какие-то доисторические времена группу “Топограф!Землемер”, подумал: “Блин, как круто!”. Потом как-то перезнакомился со всеми чуваками оттуда, мы где-то периодически тусовались. В какой-то момент у них ушёл гитарист Никита, чтобы играть в хардкор-группе “Ready To Fight”. Ну и мне чуваки сказали: “Так, ты, вроде, парень неплохой, на гитаре тренькать умеешь, давай, приходи к нам на репетицию, будешь играть у нас на гитаре”. Были вот две подобные ситуации в моей жизни, когда я пришёл на репетицию, нихуя не могу сыграть на гитаре, потому что на нервяке я, во-первых, вообще ничего не могу сделать, а во-вторых, на гитаре я играю крайне посредственно. Короче, у меня вообще ничего не получалось. Спойлер: то же самое у меня было с “Vólan”. Потом, в течение нескольких дней, мне кто-нибудь пишет: “Так, ну не получилось - и бог с ним, бывает, давай на басу попробуешь, может”. Вот так в “Топографе” я начал играть на басу, а потом вообще начал играть на басу, ну, и до сих пор на нём крайне средне играю.

М.: Ты себя недооцениваешь, кажется.

Женя: Не, у меня просто есть некая планка, которой я хотел бы соответствовать. По моему крайне объективному мнению, до этой планки я сейчас не дотягиваю. Но, скажем, я могу назвать трёх топовых, на мой взгляд, басистов из музыкальной тусовки, на которых я бы хотел быть похож.

М.: Давай.

Женя: Это Родион, который сейчас играет в группе Ясность (ex-Улыбайся ветру), вот он пиздец как круто играет! (задумчиво) Так… Кто же, блять, ещё круто играет на басу…

М.: (смеётся) Топ-3, говоришь?

Женя: Родион, Родион - и Родион! Давай так и оставим!

М.: Ну давай.

Женя: Родион, ты классный. Вот когда буду играть, как Родион, тогда завалю ебало и буду всем говорить, что я пиздец крутой. А, я вспомнил! Игорь Бацов из группы Vorvan круто играет.

М.: Бац - да, харизматично и экспрессивно, ага.

Женя: И… Влад из Kytowrath. Так, а о чём мы вообще начали там?..

М.: Ну, вообще я спросила, как ты научился играть на басухе…

Женя: Резюмируем - “до сих пор не научился”.

М.: Ты сейчас задействован в таких проектах, как “Vólan”, “Топограф”...

Женя: “Топограф” - это уже такое… Мы, конечно, недавно сделали реюнион-концерт, но пока на этом всё затихло. Но почти готова нормальная запись всего, что у нас есть. Осталось доделать.

М.: Воооот, видишь, проект живёт же! Так, ещё Gendarme, ты делаешь его со своим хорошим другом Игорем Рысевым из группы Чёрная речка и того же “Топографа”. И ещё ты участвовал в проекте Olše, который, к сожалению, рипнулся, не выпустив новый материал.

Женя: Слушай, ну он у нас записан.

М.: Да, но у вас там не хватает…

Женя: ...вокальных партий. Это, кстати, достаточно большая проблема, с которой многие группы сталкиваются - написание текстов. Чтобы написать хороший текст, надо потратить куда больше времени, чем придумать инструментал.

М.: Тексты никто не любит писать.

Женя: И мало кто умеет.

М.: Так вот, это же все проекты, я ничего не упустила?

Женя: Есть ещё одна группа, но она в списке как раз на последнем месте будет. Она называлась Debauch.

М.: А, точно! Ещё один совместный проект с Игорем Рысевым!

Женя: Что же я делаю в своей жизни без Игоря Рысева… Ничего.

М.: (смеётся) Кстати, по поводу Игоря Рысева… Недавно поизучала плотно так творчество группы “Gendarme” и раскопала, что, когда проект задумывался, то изначально планировалось в плане сочинительства сделать упор на басовые партии. Это идея Игоря или это была твоя инициатива тоже?

Женя: Ну, вообще Игорь же тоже любит на басу играть, это один из немногих моих друзей, который признаёт, что если бас-гитару сделать самостоятельным инструментом, а не фоновым, то будет круто. Это было точкой соприкосновения на момент задумки, и мы решили, что басовая партия в каждом треке должна быть вкусная.

М.: Кстати, да, у вас это достаточно неплохо получилось реализовать. Также отмечу, что меня дико цепанул трек под названием “Слова”...

Женя: Так, это что за трек такой?..

М.: Он был году в 2012 издан, кажется. Я выкупаю у себя в голове фишку трека таким образом: он называется “Слова”, но в нём нет лирики. А в музыке всё сказано так, что слова и не требуются.

Женя: Бля, внатуре был такой трек?.. Возможно, это с самого первого релиза… Или со второго… Ща, я посмотрю… (лезет в телефон) Там, в текстовом варианте будет написано: “Пауза. Ищет трек”.

М.: Будет написано: “Женёк пытается вспомнить, о каком треке идёт речь”. Как на экзамене, знаешь, когда тянешь билет, а вопроса не знаешь, что-то наплетёшь экзаменатору - и вроде отстрелялся, он принял ответ, а потом тебе прилетает дополнительный вопрос, и ты снова нихрена не знаешь.

Женя: Короче, у нас был первый релиз со Стасом Козыревым из Eora. Потом Стас ушёл, и мы нашли другого вокалиста. С ним был записан следующий релиз, получается. Там был один трек с вокалом, а второй - без. Не помню, как так получилось. А потом мы, в конце концов, решили, что нам и втроём, в принципе, неплохо.

М.: Да, и вообще Женёк так-то и орать умеет. Миша тут как раз недавно показывал, как ты умеешь орать (смеётся).

Женя: Мне кажется, можно будет скоро составить короткометражный фильм из всех этих роликов. Миша, кстати, мечтает возродить рубрику “Женёк орёт”, а мне, всё-таки, кажется, что шутка, повторённая семьдесят тысяч раз, уже не кажется смешной. А ещё меня стали все просить поорать, и - это не так работает, ребята. Мотивируйте Мишу меня заставлять орать. А касательно трека “Слова” - наверное, у нас просто не было текста. И всё.

М.: Кажется, теперь мне нужно поговорить об этом с Игорем.

Женя: Он, скорее всего, тоже не помнит.

(прим. автора: помнит!)

Женя: Но, если что, сможет придумать на ходу что-нибудь смешное. Он же журналист, а вы, журналисты, умеете красиво что-нибудь напридумывать.

М.: Я, кстати, не люблю, когда меня называют журналистом, потому что я не считаю себя таковым. Я считаю, что журналист - это профессия, а у меня такой профессии нет. Фщ-ха! Минутка откровенности. Ладно, не буду больше тебя про трек спрашивать, просто повторюсь, что он пиздатый.

Женя: Хорошо (улыбается).

М.: Можешь ли ты какой-то проект из перечисленных выше назвать прямо вот “своим”? Типа, то, что ты сам сделал, сам придумал. Или тебе не принципиально быть именно “создателем”? Ты такой больше “а, пойду присоединюсь к этим, пойду с этими потусуюсь, сыграю с этими”...

Женя: Вообще, естественно, это не особо принципиальный вопрос. Группа - это же всегда взаимодействие нескольких людей. Но своим детищем всё-таки, наверное, “Gendarme” можно считать, потому что мы его родили вместе, как ребёночка, воспитали.

М.: В 2010 году, на каком там… 10-м этаже, в состоянии алкогольного опьянения?

Женя: На улице Упита, 4. Это была легендарная хата в Кирове. Для тусовок.

М.: Это та, где четыре комнаты было?

Женя: Не, там две комнаты, но она достаточно большая. Это на окраине, район… как же он там называется… ох, простите, пацаны... “МЖК”. Это советская хуйня, вроде как “Молодежный жилищный комплекс” расшифровывается.

М.: О, у меня в городе тоже такой район водится.

Женя: Да он везде есть, мне кажется. Также примерно, как и в каждом городе есть человек по имени Доздраперма.

М.: …Очень сложная такая логическая связь. Стоит, наверное, сейчас вспомнить про местные митинги и шествия. Но мы не будем.

Женя: Не будем, конечно. У нас же здесь не политическое интервью какое-нибудь.

М.: Да, никоим образом не.

Женя: Да и поправки нас тоже не касаются.

М.: Вообще. Окей. Опять же, забавная фигня - ты когда-то фитовал на треке “Пропасть” у группы факел. Это проект, где участвовал Стас, верно?

Женя: Ага.

М.: Вы со Стасом тоже достаточно тесно общаетесь, дружите. Можешь вспомнить, что ещё такого вы делали совместного?

Женя: Так, ну, я тебе сначала расскажу, как фитанул на трек. Мы ехали со Стасом… кажется, это был туровый вэн или что-то в таком духе… Мы выезжали из Питера, уже все спали. Мы были, естественно, чуть-чуть прибуханные. В какой-то момент Стас дал мне наушники и говорит, что у них появился новый трэчок, мол, зацени. Я слушаю - и там такой крутой провальчик в середине, я говорю: “О, а может, туда вокал попробовать мой писануть?”. Он согласился. Прямо при нём в заметках в телефоне я написал текст, он его одобрил, и я его потом записал. Конец.

М.: Да это же просто история успеха!

Женя: А ещё был момент… (смеётся) Короче, мы висели в Питере на “Красном Треугольнике”. Для тех, кто не знает - это место старого завода, где уже нет всяких заводских штук, но там все арендуют помещения, много репточек, на которых тусуется большинство питерских музыкантов. Мы пытались с моей подачи записать кавер на “Король и Шут” на песню “Утренний рассвет”. Я там должен был петь, а Стас - играть на гитаре. Мы всё это пытались снять на видео, чтобы запостить в Инстаграм. Мы занимались этим всю ночь - поняли, да? (щёлкает пальцами). До утра у нас не получилось вообще ни одного удачного дубля, и мы забили хуй. Ничего не вышло (смеётся). Но было очень перспективно! Прям за душу брало!

М.: Ты же знаешь, что 7 августа 2019 года вышел прекрасный трибьют, коллаб московских и питерских команд, как раз посвящённый КиШу?

Женя: Ага, да. Кстати, одному своему другу я написал в заметках в телефоне по мини-рецензии на каждый трек, мол, стоит слушать или нет. А ещё была длинная заметка с разбором каждого трека, где, на мой взгляд, чего-то не хватает, а где-то что-то наоборот избыточно. Мне запомнились две вещи: трек от группы, которую я слышал впервые, кавер на “Историю о мёртвой женщине”, и трек от “Wowod” с чистым вокалом.

М.: “История о мёртвой женщине” - это кавер за авторством Kharybda, нежно люблю этот трек тоже. Блин, кайф, у тебя столько разных историй, что читать - не перечитать!

Женя: Вот так, на самом деле, и должно выглядеть интервью с группами. А когда тебя, типа, спрашивают: “А сколько у вас в группе вегетарианцев?” или “В каком году вы образовались?”... Вот это вообще полный отстой (смеётся).

М.: Знаешь, мне кажется, одно дело, когда берут интервью у группы, а другое дело, когда берут интервью у человека.

Женя: Так группа же состоит из нескольких человек, соответственно, и историй должно быть вообще - тьма!

М.: Тогда здесь должны сидеть ещё Миша, Рома и Дима.

Женя: И Игорь Рысев тогда должен здесь сидеть. Если бы интервью брали у нас одновременно, оно бы вышло ещё более насыщенным (улыбается).

М.: Потому что ты бы молчал? (смеётся)

Женя: Ну, мне иногда, чтобы вспомнить какие-то истории, нужен пинок под зад. Видишь, даже ты, типа, помнишь какие-то треки, о существовании которых я забыл (улыбается).

М.: Кстати! Про веганство и вегетарианство. Ты, насколько я понимаю, именно вегетарианец, и… это ещё из Кирова с собой привёз, да?

Женя: Да, да.

М.: Опять же, это влияние той тусовки, того общества?

Женя: Определённо, влияние кировского панк-движения. У нас была скейт-тусовка, в какой-то момент, известно кто, из хардкор-тусовки, в которой мы вообще никого не знали, открыл скейт-шоп. Один из челиков оттуда, кстати, играл в кировской сладж-группе и был веган-стрэйтэджером.

М.: В Кирове… были… сладж-группы? Серьёзно? Кажется, что панк-рок затмил всё.

Женя: У нас с “Топограф!Землемер” даже кавер был на них.

М.: А он есть в сети? Он записан?

Женя: Ну, как ты знаешь, у “Топограф!Землемер” нет ни одной записанной песни, одни лайвы. На видосах она точно есть, из бара “какая-то там Лошадь”, из города Волгоград. Там где Дима Сусин заправляет всем. Он делал концерт “Gendarme” и “Топографу”. Помню, встретил нас на “девятке”. Кажется, она разваливалась, но в её багажнике был ящик пива. Дима Сусин - лучший организатор в тех степях. Обращайтесь к нему. А, ещё смешная история с Димой.

М.: Ну давай.

Женя: Он выкладывал то ли ВК, то ли в Инсте объявления, продавал какие-то вещи. Я у него увидел пластинку группы “Cold Body Radiation”, семёрочку, и такой: “Чувак, отправь мне её”. А поскольку мы сейчас находимся в де-рев-не, здесь нет своего почтового отделения, и я попросил у первого попавшегося человека, находившегося рядом: “Можешь дать свой почтовый адрес, мне друг отправит пластинку, я потом приеду к тебе в гости и заберу?”. Спустя какое-то время чел мне написал, мол, что-то на почту упало, приходи, забирай. И что-то мы никак не могли состыковать наши графики, чтобы встретиться. В какой-то момент звёзды сошлись, я приезжаю к челу, мы идём на почту, и там говорят, что…

М.: Посылка уже уехала обратно?

Женя: Да, посылку отправили обратно буквально два дня назад. Я после этого пишу Диману: “Слушай, отправь мне её, пожалуйста, ещё раз”.

М.: Дима, наверное, проклял тебя несколько сотен раз…

Женя: Именно так он и сделал, но отправил ещё раз. И вот, мне приходит от него сообщение, мол, “В Москву едет мой кореш, я пластинку передал вместе с ним, вот его номер, позвони и забери”. Для всех, кто меня плохо знает, или хорошо знает, но недостаточно: я, блять, ненавижу разговаривать по телефону, и, чтобы позвонить по незнакомому номеру, мне, я не знаю… ну типа… нужно охуеть.

М.: Ты охуел, но позвонил.

Женя: Нет.

(М. ржёт)

Женя: Спустя месяца три я попросил позвонить Олю, и вот так пластинку забрал.

(Голос издалека: хорошо, что ты ко мне спиной сидишь).

М.: Здесь должна быть вставка под названием “Звуки борьбы”, но её не будет.

Женя: Короче, мне такие поручения давать бес-по-лез-но. Я найду себе любые оправдания, почему сегодня не буду звонить по телефону.

М.: Ты интроверт, короче, как модно сейчас говорить.

Женя: Ну, вживую с людьми я через силу хоть и могу общаться, но по телефону - нет!

М.: Ммм… То есть, хочешь сказать, что этот наш разговор сейчас вызывает у тебя боль? (смеётся)

Женя: Нет. Не совсем. Лишь лёгкий дискомфорт (улыбается).

М.: Ладно, ещё немного про Киров поговорим и закругляемся. Ты продолжаешь общаться с людьми, которые там живут до сих пор. Среди них есть те…

Женя: Кто ненавидит тебя? Да!

М.: ...кто либо ещё не уехал, либо не собирается уезжать. По моим наблюдениям, особенно у молодёжи, можно заметить вот это “фу, провинция, тут ты ничего не добьёшься, здесь нет возможности для реализации”. Как ты думаешь, почему люди, всё-таки, предпочитают оставаться в городе?

Женя: Процитирую тебе своего лучшего друга из Кирова, Набата, вокалиста группы Teen Erection. Он мне сказал: “Киров - место для сильных людей. Здесь могут выжить только сильные. Все остальные - дохляки и хипстеры - уезжают в Питер и Москву. Пошли нахуй. Киров для избранных”.

(Голос издалека: ну и слабак ты, Женя)

Женя: Согласен. На самом деле, я не знаю, почему. Мне кажется, там настолько скучно, что нужно прям любить вообще всё, что происходит в городе. По факту я приезжаю в Киров на неделю, и всю эту неделю мы с Набатом ходим в один и тот же бар, там мы выбираем, блять, один из двух чаёв, которые нам нравятся, в чайниках, и он постоянно, блять, приходит, каждый вечер берёт меню, открывает и такой: “Хм, чего я сегодня возьму” - а берёт он либо вегетарианские драники, либо яблочный штрудель, у него там нет больше выбора. Но он всё равно каждый вечер открывает это ебучее меню...

М.: Ну так это же прекрасная иллюзия выбора! Она, по крайней мере, есть. (многозначительно) Пока что.

Женя: А потом бар закроют - и пиздец…

М.: Да не только бар… Но да ладно. Об этом мы не будем говорить.

PS. Интервью имело место быть 19 марта 2020 года.

В статье использованы фотоматериалы из архивов упомянутых музыкальных проектов, а также личных архивов Жени и М.