РЕФЛЕКСИЯ РАСКОЛА
Прошло 3 года с момента создания Союза Марксистов и 8 месяцев с момента выхода из СМ активистов, основавших Новых Красных. Жаркие дискуссии по этому поводу улеглись, самые громкие наши критики спокойно кушают круассаны в Париже, так что мы можем оглянуться назад и проанализировать наш опыт и опыт оппонентов. Мы надеемся, что этот анализ окажется важным для выработки правильной тактики и стратегии левого движения. А от наших бывших товарищей мы ожидаем конструктивной дискуссии, которая пойдет на пользу всем.
Коротко напомним о контексте, в котором появился Союз Марксистов. Мы уже писали об этом в статье «Анализ кружкового движения» в 2020 году, однако по прошествии 2,5 лет мы можем взглянуть на некоторые вещи с другого ракурса.
Союз Марксистов возник в 2019 г. путём объединения разрозненных кружков, как независимых, так и организованных с помощью Station Marx, а также активистов ряда небольших левых организаций. Несмотря на стремление наладить совместную деятельность, изначально участники не были вовлечены в общую практику.
Разумеется, были попытки наладить сотрудничество между вошедшими в СМ видеоблогерами (Рудой, те же Station Marx и др.), согласовать кружковые программы, заинтересовать вчерашних кружковцев профсоюзной работой. И безусловно тогда даже эти робкие попытки были шагом вперёд от аморфности и разрозненности 2010-х. Но сейчас мы можем уверенно утверждать, что для построения политической организации этого было недостаточно. При создании СМ было совершено множество ошибок, которые необходимо отрефлексировать, чтобы не наступить на те же грабли. Перечислим их.
Переоценка кружков
В 2018-2019 годах марксистские кружки стали массовым явлением на постсоветском пространстве. Немаловажную роль в организации кружков сыграл коллектив Station Marx, многие члены которого вошли в СМ.
В тот момент многие левые активисты надеялись, что молодая поросль марксистов станет «зародышем» новой партии. Ведь если люди не пошли в КПРФ, РКРП и другие переродившиеся организации, значит они заведомо более прогрессивны и готовы к продуктивной работе. Увы, это было заблуждением.
Во-первых, сыграла роль сама традиционная форма кружка, где основной деятельностью было и остаётся чтение и обсуждение литературы. И многим из тех, кто приходил на кружки, этой «активности» было достаточно. Зачем и как переходить от изучения теории к практике, и тем более к серьёзному оргстроительству, многие просто не понимали.
Во-вторых, включение кружков и региональных групп в СМ зачастую происходило довольно формально. В лучшем случае «мотором» вступления была инициатива нескольких наиболее активных и авторитетных кружковцев, а рядовые члены кружков просто пассивно следовали за ними. Чаще кружки вступали в СМ по принципу «почему бы и нет», не очень понимая, что членство в политической организации требует чего-то большего, чем назваться «ячейкой СМ» на словах. Бывало и так, что кружок «вступал» в организацию исключительно по воле координатора – само мнение членов кружка не слишком учитывалось.
В результате многие региональные организации СМ были образованы искусственно и связаны с центральными органами лишь формально. Это не раз приводило к фактическому выпадению целых регионов из работы, а иногда и к неожиданным конфликтам, когда регион вдруг «просыпался» и обнаруживал, что его цели и представления расходятся с генеральной линией. В результате из первого состава кружков-членов СМ не осталось практически никого, а текучка кадров превышала разумные пределы.
Регионализм
С этим тесно связана и другая проблема – разобщённость регионов. Не только новые кружки и региональные группы включались в состав организации довольно хаотично. Изначально взаимодействие между разными кружками и организациями, вошедшими в СМ, строилось на личных связях отдельных активистов.
Несложно увидеть, какие проблемы это порождало. С одной стороны, стоило личным связям ослабнуть или испортиться, это зачастую приводило к отпадению всей региональной ячейки. Самый показательный и печальный пример – история Ленинградской организации, состав которой за 2,5 года сменился трижды.
Но ещё больше историй выхода ячеек: и «громкого», со спорами и скандалами, и «тихого», когда ячейка просто переставала держать связь с центром. Хотя высший орган СМ – центральный совет (ЦС), – формируется избранными делегатами от региональных отделений, многие его участники просто игнорировали заседания месяцами. И тут, перефразируя классика, «нет человека, нет и связи с регионом».
Те же региональные лидеры, кто активно участвовал в работе центральных органов, получали простор для реализации личных амбиций. Так, несмотря на постоянно звучавшие слова о демократии (и в т. ч. о сменяемости руководства) делегат от Казанской ячейки бессменно восседает в ЦС с самого основания СМ.
В итоге регионы, слабо связанные с «центром» и подстёгиваемые личными амбициями лидеров, во многом замыкались в себе. Характерным симптомом этого стал разнобой в теоретической подготовке. На момент, когда в организации наконец началась общая работа над едиными стандартами обучения, в регионах использовалось порядка 10 разных программ. Да простят нас товарищи из Вектора и КрасноBY, но сейчас совсем не время заниматься составлением рейтингов книг и сравнением кружковых программ, так что мы не будем разбирать их достоинства и недостатки подробно. Но отметим, что в таких условиях попросту невозможно ждать от членов организации общего понимания теоретической базы – а следовательно и организованной общей практики.
И действительно, разный уровень подготовки вошедших в СМ групп быстро привёл к практическим проблемам. Слишком разное понимание конечных целей и ближайших задач, свои представления о том, как должна выглядеть практика – всё это приводило к накладкам, недопониманиям, разнобою и торможению работы. Подробно об этой проблеме мы писали в статье «Регионализм и кустарничество», однако для нашей истории важно, что проблема регионализма и кустарничества так и не была решена в СМ до конца.
Атомизация направлений
Рука об руку с регионализмом шла и проблема обособленности направлений работы. Конечно, период «притирки» активистов с разным опытом был необходим и неизбежен. В конце концов, в СМ вошли и кружки, занимавшиеся преимущественно изучением теории, и участники медиапроектов (Station Marx, «Вестник Бури»), и активисты с профсоюзным и уличным опытом. Однако вместо интенсивного обмена опытом и координации между ними мы получили фактически коалицию разрозненных «вотчин».
Наиболее активные «кружковцы» монополизировали вопросы обучения, «профсоюзники» – управление работой с трудовыми коллективами, «орговики» – бумажные вопросы. Лишь немногие стремились действительно привести работу направлений в единую систему. По большей же части организация работала по принципу «я не лезу в твои дела, а ты в мои». Реальная координация ограничивалась полумерами вроде формального добавления к теоретическому учебному курсы пары лекций по профсоюзному органайзингу.
Особенно обострилась ситуация на фоне эпидемии Covid, когда оргработа оказалась вынуждено перенесена в онлайн. В результате доходило до того, что люди, формально состоявшие в одной ячейке, но работая в разных направлениях и отделах, просто не соприкасались друг с другом. Итого, хотя какая-то степень разделения труда между активистами неизбежна, в СМ это выливалось в отсутствие фактического единства не только между регионами, но внутри ячеек, и на уровне «центра».
Предлагались ли решения этой проблемы? Да: активисты, впоследствии создавшие НК, неоднократно предлагали объединить деятельность всех направлений вокруг общих политических целей и задач. Однако в качестве решения был выбран способ, лишь усугубивший ситуацию. Были введены «советы направлений», формируемые по достаточно произвольному принципу, но полномочные принимать любые решения о деятельности направления. Парадокс здесь в том, что за направлениями уже и так были закреплены выборные координаторы. Разумеется, подобное двоевластие привело к управленческому хаосу и закреплению фактической автономии разных направлений работы.
По знакомым граблям
К чему ещё приводили разнобой, атомизация и кустарщина? К острым и серьёзным практическим провалам.
Одним из самых ярких стала медиаполитика организации. К моменту создания СМ многие региональные отделения уже вели собственные паблики или ютуб-каналы, что было вполне естественно. Однако и после объединения «местные СМИ» для ряда активистов остались «священной коровой», несмотря на то, что все факты говорили о куда бо́льшей эффективности крупных федеральных ресурсов.
Тем не менее, объяснение необходимости ведения общего СМИ, а не кучи региональных, заняло более полутора лет. Всё это время общеорганизационные ресурсы испытывали огромный недостаток кадров, пока те самые кадры занимались кустарными микро-пабликами и микро-каналами без какой-либо связи с остальной организацией.
Свою роль здесь сыграла и разобщённость направлений: так, курируемая профсоюзными органайзерами рабочая газета «Молния» была фактически оторвана от общей редакции. И уж совсем автономен был и оставался канал «Вестник Бури», неоднократно выпускавший крайне противоречивые материалы (к примеру, ролик о депортации крымских татар) вообще без какого-либо согласования с организацией.
Теперь же возможности вести мощную агитацию потеряны: новые репрессивные меры властей сужают поле для легальной открытой пропаганды, а «левый ютуб» окончательно превратился из средства пропаганды в поле разборок «блогеров».
Другая сторона деятельности СМ, пострадавшая от слабой координации – проведение кампаний (как профсоюзных, так и политических). Не раз и не два центральные органы удивлённо обнаруживали, как ячейка, уже 1,5-2 года состоявшая в политорганизации, заявляла «Какие кампании? Какая политика? У нас тут кружок, мы самообразованием занимаемся». И того больше было попыток ряда отделений «отстаивать особый региональный путь» поперёк демократически принятых решений большинства. Разумеется, бывает множество ситуаций, когда условия в конкретном регионе отличаются от общероссийских. Но то, что такие ситуации не обсуждались заранее, а декларировались «явочным порядком» – симптом огромных проблем в организации на федеральном уровне. В результате многие кампании, задуманные как общероссийские, на деле сводились к усилиям считанных активистов из нескольких городов.
Но, пожалуй, самые печальные плоды атомизации и кустарного подхода – это прорехи в безопасности. Так, Ленинградская организация (долгое время существовавшая как своего рода коалиция обособленных аффинити-групп) дважды сталкивалась с преступной халатностью отдельных членов в общении с потенциальными провокаторами и с силовыми органами. Неосмотрительность в связях привела к проблемам и в ряде других ячеек.
Культ кота Леопольда
Примечательно, что всё это не было просто «родовыми травмами» или «болезнью роста», а активно поддерживалось рядом руководителей СМ. В чём-то это можно объяснить простыми человеческими слабостями: понятно, когда личные амбиции заставляют любой ценой цепляться за насиженное место в ЦС, «удельное княжество» обособленного направления, родной канал на 100 подписчиков или уютный, безопасный формат кружка.
Но в итоге потакание кустарщине и изоляционизму приводило не просто к сбоям в работе, но и к удивительному сочетанию беззубости и идейной всеядности. Так, памятна группа Никиты Ляпунова, которая считала, что главной целью организации является не достижение политических результатов, а индивидуальная самореализация её членов. Излишне говорить, что это не просто противоречит принципам демцентрализма, но и может прямо подставить организацию в ситуации, когда «хотелки» отдельных членов входят в противоречие с общими целями. Более того, попытка практической реализации таких идей привела к ощутимому репутационному урону, в частности когда Ляпунов и сотоварищи выпустили откровенно дискредитирующий СМ видеоролик «Расовая гордость».
Однако часть видных фигур в организации не просто не увидела проблемы в таком подходе, но и активно защищала группу Ляпунова против «авторитарных ублюдков», призывавших придерживаться демцентрализма. Точно так же она записывала в «ценные активисты», к примеру, и Ольгу Шепель, которая сейчас собирает донаты на поддержку СВО. Конечно, можно возразить, что и Ляпунов, и Шепель из СМ давно ушли. Но те, кто так горячо их защищал, остались на своих руководящих постах. Как и те, кто – в прямом противоречии с манифестом организации, – заявляли, что задачей организации должен быть профсоюзный органайзинг без «лишней идеологии» или «обучение оргработе», а не активное политическое сопротивление.
Конечно, если ставить такие задачи, то ни о досадных ошибках, ни об идейных противоречиях можно не беспокоиться. Поэтому в СМ могли уживаться ортодоксальные сталинисты и без пяти минут анархисты, предлагавшие уход в подполье маоисты и социал-демократы, фанатеющие от посткейнсианства, «красные консерваторы» и сторонники открытой поддержки ЛГБТК.
Не поймите неправильно: сами по себе диалог и сближение между представителями разных течений – дело важное и положительное. Но лишь в том случае, если их противоречия разрешаются в ходе содержательной политической дискуссии, а не путём механического объединения лебедя, рака и щуки. «Союз Марксистов», пожалуй, оправдывал своё имя, да только марксизм в самом общем виде может предложить лишь самые общие выводы.
На деле нежелание обсуждать и замечать идеологические вопросы привело лишь к тому, что позиция по политическим вопросам либо вовсе отсутствовала, либо формировалась тем, «кто раньше успел». К примеру, ряд видных фигур СМ публично критикуют сталинский режим, но при этом программа теоручёбы на треть основана на учебниках сталинского времени. В первый вариант Манифеста СМ попал скопированный из программ зарубежных маоистских партий параграф о «прогрессивности всех угнетенных групп в странах третьего мира» без учёта российских реалий. Чтобы потом убрать этот одиозный пункт, понадобилось провести аж общеорганизационный референдум, ведь часть членов упорно отстаивала точку зрения: «не важно, что написано у нас в манифесте, важно что мы делаем на практике». Безусловно, любой манифест без практики мёртв, но для организации, которая собирается строить партию – позиция достаточно странная.
Действительно содержательные аналитические статьи готовили фактически одни и те же лица. Большая их часть впоследствии была изгнана из организации (по этой причине мы и не наблюдаем на ресурсах СМ никаких серьезных теоретических материалов с момента раскола). То, как быстро и решительно это изгнание состоялось – особенно на фоне поразительной мягкости к тем, кто прямо подставлял организацию или просто выпадал из работы, – лишний повод задуматься, что на самом деле значат красивые, но пустые слова о «важности каждого активиста» и «организационном единстве».
Отказ от серьёзного обсуждения идеологических вопросов, заметание проблем под ковёр ради «практики» – именно та причина, по которой СМ так и не родил содержательной политической программы, фактически перестал вести теоретическую работу, а его текущие заявления являются столь беззубыми и касаются политических вопросов лишь скользь. Организация, в которой состоят люди с диаметрально противоположными политическими позициями, может адекватно работать только по тем вопросам, которые не касаются политики. И оправдать это «важностью практики» никак невозможно, потому что практика без теории слепа и хаотична. Изначальную цель СМ – построение партии – таким макаром достичь невозможно.
Бюрократия и интриги
Со временем продвижение тех или иных решений стало зависеть от хитросплетения внутренних интриг. Всё создавало для этого благодатную почву: и личные амбиции лидеров, и слабые связи между регионами, и изоляция направлений друг от друга, и кустарный подход к вовлечению новых членов, и избегание широкой политической дискуссии, «лишь бы чего не вышло».
Но как уберечь такое лоскутное одеяло, лишённое ясных политических целей, от распада? Ответ СМ: через бюрократию. Отсутствие действительно разделяемых всеми членами политических принципов и целей компенсировалось бесчисленными регламентами, проектами, советами, рабочими группами, голосованиями за проведение голосований и отделами внутри отделов. Бюрократический аппарат СМ оказался раздут до размеров многотысячной политической организации, и у каждого третьего была какая-нибудь «официальная должность».
Это не было случайностью. Такая форма работы являлась логичным продолжением онлайн активности, которой члены СМ занимались до прихода в организацию. Только теперь комментирование роликов на Youtube сменилось бумагомаранием. Люди охотно включались в безопасные и не слишком трудозатратные формы активности – особенно в такие абстрактные, как «обеспечение рабочих процессов организации».
Главная беда здесь состояла в том, что у товарищей, деятельность которых сводится к бюрократической волоките, куда больше времени, сил и возможностей продавливать свои решения, чем у активистов, занятых непосредственно полевой работой или медийной агитацией (а зачастую и там, и там). Порой доходило до прямого саботажа общей работы: не раз и не два бюрократы из «советов направлений», пользуясь избытком свободного времени, назначали собрания так, чтобы более занятые «неугодные» активисты просто на них не успевали. На все претензии ответ был один: формально демократическая процедура соблюдена.
Стоит ли говорить, что даже без учёта таких инцидентов гигантский объём бумажной волокиты только запутывал и отчуждал рядовой актив СМ и усугублял внутреннюю разобщённость?
Еще одной ошибкой стали двойные стандарты по отношению к медиа и медиа-персонам. Одни каналы, такие как Station Marx и «Луч», в течение долгого времени интегрировались в СМ и подчинялись общей редакционной политике. Но «Вестник бури» (ВБ) оставался на позициях «свободных художников», о чём мы уже упоминали выше. ВБ обосновывал это тем, что в редакции состояли не только члены СМ. Однако то же было изначально справедливо и для Station Marx: подчиняться общей дисциплине и работать над привлечением членов редакции в СМ это не мешало.
«Вольный» статус Андрея Рудого приводил к отрыву не только в медийной работе. Рудой фактически не подчинялся даже региональной дисциплине, регулярно игнорируя собрания как Нижегородской ячейки, так и ЦС. Нередки были случаи, когда Андрей просто не был в курсе принятых общеорганизационных решений. Говорить о какой-то глубокой связи с организацией тут не приходится. Тот СМ, который он пропагандировал, существовал исключительно в его голове, не имея отношения к реальности. Образ СМ использовался Рудым в качестве козыря среди коллег-блогеров, за счёт которого он выделялся на фоне других «лидеров общественного мнения».
Безусловно, мы не отрицаем его заслуг по привлечению подписчиков ВБ в ряды организации, однако лишь единицы из тех, кто ставил лайки роликам «Вестника» стали настоящими активистами. Основной костяк активистов пополнялся членами, которые приходили не благодаря Рудому, а благодаря теоретическим материалам СМ и работе отдела рекрутинга, который искал автономные региональные группы путем «сарафанного радио».
Но логика блогерского «хайпа» неумолима: количественный рост – всё, содержание – вторично. Рудой, когда пиарил СМ, совершенно не волновался о том какие люди откликнутся на его призыв и в какой форме. Главное, что потенциальные кандидаты подают заявки на вступление, даже если потом 90% «отвалится» на полпути или навредит организации кустарным подходом. Конечно, в объединительной эйфории 2019-го были по-человечески понятны выпады в стиле «приходите в организацию вашей мечты». Но когда первоначальный оптимизм сменяется тяжестью рабочей рутины, «организация вашей мечты» неминуемо рассыпается на микрогруппы, так как мечта у каждого своя.
Сейчас понятно, что потакание превосходству Андрея над рядовыми членами было ошибкой. Логику блогерского поведения, основанную на абсолютном приоритете индивидуального самовыражения, нужно было ломать с самого начала. Ведь в итоге, в ходе раскола именно Рудой – до этого слабо участвовавший в жизни организации, не имеющий адекватного представления о ситуации в ней, – был назначен главным «переговорщиком» от лица бюрократической части СМ и своим поведением похоронил возможности для примирения частей организации.
Нашей главной ошибкой было недостаточное внимание к идеологическим противоречиям на протяжении долгого времени. Когда в момент начала СВО произошел ряд прямых столкновений сторонников политизации с одной стороны и дальнейшей бюрократизации – с другой, конструктивное разрешение проблем было уже невозможным.
В последней попытке достучаться до «бюрократов» будущие члены НК подготовили и подписали в различных регионах письмо, где обозначили всю сложность и остроту ситуации, а также заявили о забастовке (предварительно исполнив все текущие обязательства) до тех пор, пока не начнётся содержательный диалог. Тем не менее, ответом на это стало лишь отключение подписантов от внутренних систем СМ за считанные полтора часа.
Позиции и деятельность НК и СМ после раскола
Сразу же после отключения от внутренних систем группа бывших членов СМ из Новосибирска, Санкт-Петербурга и Москвы начала обретать субъектность. Поскольку среди «отключённых» членов оказались все те, кто выпускал большую часть теоретических статей, в течение нескольких дней в паблике ВКонтакте вышел ряд теоретических материалов, описывающих позицию отделившейся группы. Отношение к кружковщине («Закругляемся с кружковщиной»), проблемы партстроительства («Демократия и централизм: поиск практического синтеза»), социально-экономический анализ («Анализ текущего положения и стратегия трудящихся России»), необходимость актуализации теории («Новая коммунистическая теория: где же она?») и бесперспективность следования за «левыми» лидерами общественного мнения, ЛОМами, («Одномерный коммунист: политика как объект производства и потребления») – те позиции, на которых мы стоим и сегодня.
Необходимо отметить, что по итогу раскола ЦС СМ занял адекватную позицию: опубликованная 16 марта в «Заявлении о преодолении кризиса в СМ», она была позитивно встречена и в рядах НК. Начались переговоры по проведению встречи между группами СМ и НК в Москве, предварительно запланированной на предстоящие выходные (19-20 марта). 20 марта, через 3 дня после публикации этого заявления, одобренного ЦС, Андрей Рудой выпускает «разоблачительный» видеоролик «Про уродов и людей». В свойственной себе манере переходя на оскорбления и игнорируя решение организации, Андрей поступает так, как сам (а не ЦС СМ) считает правильным. Выпустил «авторское» видео и выпустил, да вот только в СМ не последовало никаких действий, осуждающих нарушение решения ЦС одним из членов организации.
Примерно в то же время СМ обозначил свою позицию по СВО в статье «Перспективы левых сегодня». В ней утверждается, что лозунг «Нет войне!» не прогрессивен, режим РФ скатывается в фашизм. Одновременно с тем, несмотря на громкую декларацию, выдвигаются такие методы борьбы, которые для работы при фашизме заведомо неэффективны. Предлагается «оставаясь в правовом поле, вести агитацию и заниматься организацией рабочего класса». И более конкретно: «Во-первых, следить за активностью трудовых коллективов и налаживать с ними контакты в чатах и социальных сетях. Во-вторых, мониторить новости о забастовках и массовых увольнениях, чтобы в случае необходимости связывать органайзеров и юристов с попавшими в беду. В-третьих, прокладывать мосты между независимыми профсоюзами и левыми организациями, думающими о работе в схожем направлении».
В том же ключе через несколько дней (14 марта) была анонсирована кампания «У солидарности нет границ», которая поставила целью помощь трудящимся: «Мы осветим вашу проблему и поможем с поиском её решения».
Иными словами, СМ не просто игнорирует тот факт, что в условиях военных операций на первый план выходит чисто политическая проблематика (тем более при фашизме как террористической диктатуре против рабочих). Но даже подход к экономической борьбе предлагается деполитизированным.
Мало того, что стратегия работы не от имени политической организации, а через буферные структуры (например, «Платформу солидарности»), намеренно обходящие любые идеологические «острые углы» ради «единства всех рабочих», – это уж точно не прямой ответ на СВО. Мало того, что далеко не всегда борьба за трудовые права сама по себе приводит к росту классового сознания (на что указывал ещё Ленин), а «мониторинга» и «наведения мостов» для внесения этого сознания явно недостаточно. Мало того, что профсоюзные структуры нередко используют левых активистов как рабочих лошадок, а вовсе не служат их целям – о чём хорошо известно, например, одному из вождей СМ Дмитрию Кожневу, в своё время изгнанному сначала из калужского МПРА, а затем из «Новопрофа». Мало того, что наиболее активные и непримиримые профсоюзные организаторы сталкиваются с преследованиями (как Кирилл Украинцев), что сильно сужает поле возможностей.
Но и само по себе превращение работы с трудовыми коллективами в «сервис помощи нуждающимся» прямо противоречит всем целям и канонам даже чисто профсоюзного органайзинга. Работник может быть бесконечно благодарен за «помощь в решении», но левым он от этого не станет. Мы не знаем, надеется ли СМ, что классовое сознание проснётся через работу с юристами или после просмотра видеороликов, но ни «протопартию» так не построить, ни политизации масс запустить.
Приняв проведение спецоперации как данность, выбрав путь даже не экономической борьбы, а консультационно-медийной помощи, большая часть практической деятельности членов СМ перешла в онлайн. Исключением остается экологическая борьба в Москве, МО и Казани как исторически самых сильных ячейках Союза, а также презентации СМ в различных городах.
И «организация мечты» в этом совсем не одинока. В том же «Векторе» – ещё одной выросшей из кружков коалиции, – в конце августа произошел раскол по канонам левого движения России: на «профсоюзников» и «кружковцев». Причём в обеих группах нет даже намёка на политику, хотя именно она играет решающую роль в текущей ситуации. Конечно, профсоюзная деятельность является более прогрессивной по сравнению с кружковой, однако обе они в такой форме устарели года на три. Левое движение стремительно отстаёт от лавины истории и даже не задумывается об этом, из года в год повторяя устаревшие формы борьбы, не актуализируя их современностью.
Все ещё популярны и т. н. «лидеры общественного мнения», стремящиеся выпустить очередной «разоблачающий ролик», или призывающие эмигрировать для сохранения «левых» блогеров РФ, как Василий Садонин. Он до сих пор считает, что блогеры способны создать партию и возглавить левое движение. Это было бы смешно и наивно, если бы не лилось на многотысячную аудиторию преданных фанатов, которые могли бы вместо комментов и донатов заняться активизмом. По факту все это – далёкие от какой-либо организации и практической деятельности люди, отвлекающие трудящихся от борьбы и вызывающие в них чувство сопричастности к делу построения коммунизма посредством просмотра/лайка/комментария.
Выпуск нового музыкального альбома или проведение концерта становится «событием» в левой среде. Хобби (а чаще – бизнес) авторов преподносится как образец революционной деятельности. Использованные вовремя и к месту цитаты из произведений классиков позволяют ЛОМам выглядеть экспертами по марксизму в глазах обывателей. Для многих групп и медийных лиц развитие теории сводится к глубочайшему изучению очередного труда по коммунизму. Однако они практически не выпускают какие-либо материалы по применению диамата и истмата к сегодняшнему дню. При этом многие продолжают упорно настаивать на том, что важно изучить ещё больше теории, прежде чем приступать к практике.
Попытки взаимодействия:
1. Кампании в поддержку политзаключённых
С учётом приведённых разногласий, попытки взаимодействия и совместной работы активистов из СМ и НК предпринимались не один раз. Важной составляющей формирования нового коллектива НК стала кампания в поддержку нашего товарища, члена СМ из Москвы, Алексея Дмитриева. Нам удалось привлечь 75 человек, открыто выступивших с фотографией или видео в поддержку Алексея, в том числе и ряд членов СМ.
Во время задержания и после на судах члены обеих организаций, родные и товарищи Дмитриева совместно защищали его и требовали немедленного освобождения. В спецприёмник в г. Электросталь Алексею передали столько продуктов, что у него довольно быстро закончился лимит на их получение. Кроме того, удалось провести расследование и обнаружить лица, заинтересованные в преследовании экоактивиста. Предпринятые усилия повлияли на освобождение Алексея после 38 дней ареста. Безусловно, это не личная заслуга НК, а всех боровшихся за его свободу.
Арест председателя профсоюза «Курьер» Кирилла Украинцева 25 апреля вызвал мощную ответную реакцию левых организаций. Медийное поле было наполнено огромным количеством публикаций, освещающих деятельность Кирилла и требующих его освобождения. Профсоюз «Курьер» объявил бойкот «Delivery Club», а посты и видео по аресту Кирилла набирали десятки тысяч просмотров. Однако в поддержку в реальном мире эти десятки тысяч не конвертировались. На публикации в соц. сетях с предложением поддержать Кирилла на суде откликались лишь единицы. Направлять письма и передачи опять же могли немногие. Активисты Новых Красных подготовили материалы (баннеры, листовки, стикеры), проводили встречи и мероприятия в поддержку Кирилла.
Осенью НК и профсоюз «Курьер» объявили выходные солидарности с Кириллом Украинцевым перед очередным судебным заседанием по определению меры пресечения (продлению ареста). Около 100 активистов из Екатеринбурга, Москвы и Подмосковья, Нижнего Новгорода, Новосибирска, Перми, Самары, Санкт-Петербурга, Твери с 15 по 19 сентября провели встречи в поддержку Кирилла Украинцева. Новые Красные, Искра, РОО «Вперёд», ЛКСМ, Марксистская Тенденция, ОКП, РКСМ(б), РКРП, Трудовая Россия, ЛевСД, анархистские и антифашистские группы, а также товарищи, не состоящие в организациях, обсудили и открыто выступили с требованием освободить председателя профсоюза «Курьер». Около 70 открыток были отправлены в СИЗО, сотни листовок распространены для привлечения общественного внимания.
Примечательно, что ни один активист СМ не пришёл на встречи для поддержки товарища. Надеемся, что на уровне всей организации не был принят запрет на участие членов организации в выходных солидарности. Более того, вместо участия во встречах под постом профсоюза «Курьер» активист СМ приглашал вступать в организацию, не приняв при этом участие в самой встрече.
Помимо медийной поддержки Кирилла Украинцева, отправки ему писем и посещения судов СМ запустили активную кампанию солидарности с координатором профсоюза медработников «Действие» в Республике Башкортостан Антоном Орловым. Приговорённого к 6,5 годам колонии общего режима за активную профсоюзную деятельность сторонника СМ активно поддерживают члены СМ, что подаёт пример и остальным организациям. Правда сам Союз не так активно вовлекает другие организации в кампанию солидарности, что ещё в большей степени могло бы придать общественный резонанс делу.
НК не только продолжает поддерживать Кирилла Украинцева, но и запустили кампанию в поддержку политзаключённых, объявив декабрь «Месяцем солидарности с политзаключёнными».
2. Экокампании
Ещё одной важной составляющей деятельности НК, помимо поддержки политических заключенных, стала кампания против Северного намыва на острове Декабристов (севернее Васильевского острова) в Санкт-Петербурге.
Совместно с жителями и другими левыми организациями удалось показать истинных выгодополучателей от данного проекта, их связь с полицией и участие провокаторов на встречах. Еженедельно уже больше полугода жители собираются на чаепития и требует прекращения намыва территорий, предназначенных для строительства очередных человейников. Участие в экокампаниях – это возможность получения опыта организации и взаимодействия с коллективами, агитационной и разъяснительной работы.
Однако мы не можем похвастаться значительными результатами и победами в данном направлении. По итогу среди выступающих против Северного намыва остались лишь немногие жители. И формат борьбы перешёл в плоскость записи видеообращений В.В. Путину и участия в судах. В чём-то схожие проблемы возникли и в Новосибирске с борьбой против уплотнительной застройки в Академгородке, где две конкурирующие группы депутатов стравили между собой жителей района, по факту коллективно сработав на застройщика. Это разделение на разные группы свело на нет конструктивный потенциал протеста.
С февраля 2022 года СМ участвует в кампаниях по защите Троицкого и Битцевского лесов. Освещение данной деятельности на ресурсах СМ работает на имидж организации и показывает работу московской ячейки. Мы охотно это признаём. Однако что с политизацией? Часть активных защитников Троицкого и Битцевских лесов приняла участие в выборах в муниципальные депутаты Москвы в сентябре, выдвинувшись от КПРФ. Ожидаемо, каждый из них потерпел поражение на выборах. Хотя и удаётся привлечь общественное внимание и политизировать часть жителей, в результате они не «левеют» и не вовлекаются в работу организации. Напротив, часто они относятся к коммунистам негативно.
Специальная военная операция
И всё же основным политическим вопросом для всех марксистских (и не только марксистских) организаций ещё до раскола Союза Марксистов стало отношение к СВО. Одни встают на сторону своего правительства, в первую очередь крупнейшие «коммунистические» организации (КПРФ, РКРП, ОКП), оправдывая справедливость военного конфликта и призывая поддержать действия своих властей. Другие выступают в защиту «слабой» стороны в конфликте (РСД). Лишь немногие сохраняют твёрдость интернационалистической позиции, последовательно и однозначно донося мысли об отсутствии выгоды для простых трудящихся обеих сторон от СВО. И в данном вопросе СМ и НК единодушны. А вот методы, которыми реализуется отношение к СВО, различны. НК считает необходимым строить свою детальность вокруг вопросов проведения СВО и мобилизации, не игнорируя и не замалчивая их. СМ же фактически уходит от вопроса СВО в сторону «теории малых дел», которая является шагом назад даже по сравнению с экономизмом.
После объявления частичной мобилизации в РФ СМ выпустил заявление, в котором пожелал победы солдатам, выраженной в «выход(е) из матрицы, заставляющей убивать и умирать». Однако задачи, озвученные СМ:
«1. Помощь в организации взаимоподдержки в России и за ее пределами для беженцев и переселенцев.
- Поддержка осиротевших семей через социальную кооперацию.
- Взаимодействие с рабочими коллективами.
- Поддержка политических заключенных»,
никак не способствуют выходу из этой матрицы.
Ни о какой политической борьбе, организационной работе или даже намеках на работу с отправленными на фронт в заявлении не сказано ни слова. Вновь предоставление сервисных услуг, о которых было заявлено еще 11 марта, вновь онлайн-взаимодействие с рабочими. Единственное исключение – поддержка политических заключенных. Впрочем, как показал опыт кампании в поддержку Кирилла Украинцева – поддержка эта будет сугубо медийная. Следует отметить, что некоторые активисты СМ приходили на суды к Кириллу, однако от участия во встречах, как мы писали выше, отказались.
Примечательно проведение социальных закупок в кооперативе (первая и вторая) и преподнесение их в качестве нового слова в деле борьбы за построение социалистического общества. Хотя эта практика может осуществляться кем угодно и сама по себе является способом выживания активистов, не изменяющим окружающую реальность. Зачем СМ использует методы, от которых ещё 10 лет назад отказались даже анархисты, непонятно. Вместо политической борьбы решено «объединиться с такими же потребителями и закупать продукты оптом, по более дешёвым ценам». Борьба со следствием становится первоочередной задачей: «В связи с продолжением спецоперации и нежеланием олигархического правительства обеспечивать доступные цены для населения, стоимость продуктов в магазинах продолжает расти». Судя по всему, подобные действия должны пробудить в массах классовое сознание и образовать сильное рабочее движение. Играя на индивидуалистических потребностях, очень просто не оправдать ожиданий и разочаровать потребителей очередной услуги, а рассчитывать на изменения в обществе как минимум наивно.
Ситуация в СМ является отражением общей тенденции в российском левом движении. В момент, когда кризис перерос в горячий вооруженный конфликт, когда громкие слова о том, что «если будет вооружённый конфликт, то массы революционизируются», материализовались, многие «левые» группы и организации спрятали головы в песок. Песочницы сервисных услуг для рабочих, онлайн и оффлайн кружков, пабликов и видеоблогов, очередных раздач газет на проходных заводов, бюрократической работы за самый лучший Центральный орган – всё это проявление эскапизма в различных формах.
Как мы писали выше, вопрос практической деятельности по отношению к СВО – один из краеугольных камней, расширивший трещину раскола. И практическая деятельность СМ абсолютно не соответствует оценке российского режима, которую они дают, что не случайно.
Мы считаем, что общая практическая работа является необходимым условием идеологического единства, но само единство не возможно без общей теоретической, идеологической и политической базы. В СМ этого достичь так и не удалось. Идеологией СМ стала практика ради практики, без какой либо рефлексии. Но постепенно и само понятие практики внутри организации доводится до абсурда.
Абсурдность в том, что даже в практических вопросах во главу угла ставится не достижение практического результата, а действие ради действия, процесс ради процесса. В СМ победил принцип: не важно зачем выполняется та или иная задача, важно что люди чем-то заняты. Возможно, этот подход был бы ещё приемлем для комсомола, где одной из задач является социализация молодежи через политическую практику, но для взрослых людей с семьями это прямой путь к выгоранию. Методы реализации задачи стали целью, для выполнения которой и нужна была данная задача.
В условиях идеологического вакуума и отсутствия единых целей и задач внутренние связи внутри СМ начали формироваться по принципу личной симпатии, основанной на схожих интересах и деятельностных приоритетах внутри организации. Союз раздробился на микрогруппы и «средневековые цеха». Для подобной организации труда не важен конечный результат, важен сам процесс деятельности, который обеспечивает коммуникацию людей между собой. Более того, многими членами СМ такой подход к организации работы признавался прогрессивным. Мол, наша задача абстрактно изменить общество, поэтому чем больше абстрактных марксистов и профсоюзников мы подготовим, тем лучше. Да и в конце концов, самое главное в организации – микроклимат и занятость людей, хоть чем-то. Произошёл откат назад даже по сравнению с изначально заявленной целью СМ – построением партии. Фактической целью организации стал политический досуг людей и их социализация, то есть те вещи, от которых при создании СМ пытались всеми силами уйти.
Именно поэтому в текущих заявлениях СМ мы видим практически полное игнорирование политической повестки и замалчивание острых вопросов. Мы убеждены, что дело здесь не в цензуре. Идеологическая разноголосица внутри организации настолько сильна, что никакое заявление с ясной политической позицией не может быть принято. Поскольку любая конкретизация политического видения неминуемо начнет формировать и обострять политические противоречия. СМ выбирает такие формы практики, для которых политическая позиция по сути не нужна. Выходить на трудовые коллективы, организовывать коллективные закупки могут вместе и анархист, и социал-демократ, и беспартийный социалист, и хардкорный сталинист. Они могут заниматься этим успешно и эффективно, но ни на йоту не приблизят идейное единство.
Такая организация не может внятно ответить на политические вызовы, поставленные столь сложной ситуацией, как СВО.
Был ли выход? Да, был. Собственно, мы его и предлагали. Формулирование ясной политической и идеологической доктрины организации, переформатирование всех направлений работы на её достижение. В таком случае в момент начала СВО организация не оказалась бы в глубочайшем внутреннем кризисе, закончившимся расколом и деградацией СМ в политическом плане.
Мы часто слышим обвинения НК в «акционизме»: якобы подобная практика ставит лишь под угрозу коллектив и существует как «вещь в себе». Часто подобная критика звучит как оправдание своей бездеятельности и неспособности выйти на улицу для того, чтобы сделать что-нибудь вне рамок виртуального мира. Подробно наш подход к практической работе на улице описан в статье «Время для акционизма безнадёжно ушло?». Практика – это та деятельность, в которой познаются товарищи, с которыми вы находитесь в одном коллективе или создаёте новый. Проведение той или иной практической деятельности не ведёт к неминуемой угрозе активистов, а наоборот – через неё вырабатываются навыки и знания, помогающие повышать уровень безопасности в организации.
Во время цензурирования и монополизации источников новостей важно иметь и доносить альтернативную точку зрения. Это практически невозможно сделать, находясь на территории РФ, через онлайн-площадки без значительного сглаживания углов. В лучшем случае после этого вам удастся пересечь границу и вещать в более безопасных для себя условиях. Но тогда можно легко оторваться от происходящего в стране. Использование улицы – альтернативный вариант взаимодействия с людьми. Альтернативный способ донесения своей позиции. Присвоение городского пространства теми же рисунками, или оповещение о своей позиции путем распространения бумажных средств – важные методы донесения информации в подобных условиях.
Очевидно, что в текущей ситуации крайне важно искать точки соприкосновения и вести совместную работу с близкими по вопросу интернационализма и отношения к СВО организациями. Находить среди них тех, кто близок нам идеологически и по другим вопросам. Новым Красным, совместно с ММТ, интернационалистской платформой ОКП, группой бывших членов РКРП, РКСМ(б) удалось выработать Манифест коалиции коммунистов-интернационалистов по поводу проведения СВО. Принять участие в данной работе приглашали и СМ, однако согласия мы так и не получили. Кроме того, до сих пор не поступил ответ насчёт готовности СМ подписать данный манифест и присоединиться к коалиции. Видимо, либо вопрос СВО не стоит так остро для СМ, либо они не считают нужным снисходить до объединения по данному вопросу с кем-либо.
Работа вовне
В рамках становления Новых Красных было принято решение провести открытые встречи. Основная цель встреч – развеять мифы о расколе, рассказать про различия в позициях СМ и НК и предложить всем желающим присоединиться к практической деятельности НК. Удалось провести встречи в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске, Перми и Нижнем Новгороде. Последняя из перечисленных сопровождалась вниманием Андрея Рудого, который вылил очередную порцию негатива на НК. Несмотря на решение ЦС СМ, «что коммунистам нужно больше времени тратить не на внутренние дрязги, а на организацию трудящихся и политическую деятельность», он всё же продолжает действовать по-своему. Ведь за это не последует даже выговора со стороны того же ЦС или отдельных членов.
Тезисы по тактике НК, озвучиваемые на открытых встречах, были опубликованы в статье «Время перемен». Она стала продолжением выпущенной двумя годами ранее статьи «Типология реакционных режимов и тактика левых» с актуализацией на происходящие события в стране. В ней мы указали, что необходимо:
«адаптироваться к работе целиком в «серой зоне», и быть готовым к возможному дальнейшему её сужению. Это означает прежде всего ориентацию на личную агитацию (в большей степени, чем «широкую» пропаганду онлайн), локальную социально-экономическую, экологическую борьбу и точечные акции. При этом, разумеется, эти формы работы должны быть организованы обдуманно, тщательно и безопасно, чтобы свести к минимуму риск прямо нарушить закон или привлечь избыточное внимание органов. И, безусловно, эти формы не должны быть самоцелью – они должны служить основанием, предлогом для дальнейшего разъяснения первопричин появления проблем, с которыми борются трудящиеся. Коммунистам не нужно скрывать свои политические взгляды, стесняясь их или боясь «отпугнуть» трудящихся. Наоборот, необходимо разъяснять свою позицию и указывать на ее правильность. При этом, не надрывать горло «красными лозунгами», а показывать делом правильность своей позиции. Например, необходимо работать с местными жителями, выступающими против вырубки парка, сразу заявляя о своей политической принадлежности, однако бороться наравне с активом, делясь своим аналогичным опытом и способствуя самоорганизации, но не делая все за жителей или пытаться получить политические очки за их счет, чем часто грешат муниципальные депутаты.
Всё это означает необходимость усиления кадровой и организационной работы, а именно повышенные требования к активистам: как к их сознательности, организованности и дисциплине, так и к степени нагрузки на каждого. Речь уже не может идти о подходе к активизму как к своего рода форме досуга или ритуальным действиям. И очевидно, что для небольших левых групп – а мы напомним, что численность наиболее активных людей в почти всех внесистемных левых организаций в РФ исчисляется буквально десятками, – такие требования могут оказаться непосильными. Даже самые сознательные и организованные десятки физически не смогут добиться того же эффекта, который могут обеспечить сотни и тем более тысячи.
Поэтому мы не видим иного пути выживания независимого коммунистического движения, кроме его «пересборки» – т. е. коалиционного или даже организационного объединения всех последовательно марксистских групп (и прежде всего недавних отколов) на новых основаниях. А именно – интернационалистических. Мы не можем позволить себе ударяться ни в патриотический угар по буквам, ни раскрашивать все в сине-желтые цвета. А тем более отсиживаться в уютных организациях, не меняя своей тактики, занимаясь чистым экономизмом или успокаивая себя тем, что левые слабы и поэтому сделать ничего невозможно.
Такой путь потребует, разумеется, пересмотра норм оргкультуры, отказа от застарелых шаблонов деятельности, повышенных требований к безопасности и уровню подготовки кадров. Тем не менее, альтернатив ситуация не оставляет».
В статье впервые была открыто озвучена наша тактика и необходимость объединения различных групп, последовательно отстаивающих коммунистические, интернационалистские и демократические позиции, которые близки НК идеологически.
СМ со своей стороны, практически через полгода после НК, в период активного проведения мобилизации решил дополнить широкий набор в кружки проведением презентации СМ в различных городах России.
Мы приветствуем призывы «вставать с диванов» и стремление переходить из онлайн работы в практическую деятельность «в поле». Однако призыв пойти в кружок отнюдь не означает перехода к реальной работе. Можно точно так же писать «регламенты на регламенты», создавать комиссии на комиссии, верстать ролики, не выходя из комнаты.
Кроме того, как и в начале марта, видно, что безопасность остаётся всё на том же уровне – открыто публикуются даты и время проведения встреч. Мы рады, что правоохранительные органы и военные комиссариаты не посетили данные мероприятия (хотя СМ уже привлекал внимание первых).
Ведь вопрос безопасности – один из важнейших, по которому мы разошлись с СМ. Понимая, что реакция режима будет только усиливаться, вооруженный конфликт и принимаемые репрессивные законы будут явно не в пользу левых, а пример борьбы власти с либералами показателен и для марксистов, многие члены СМ били тревогу. Необходимо было срочно принимать меры по усилению безопасности. К сожалению, последующий арест Алексея Дмитриева, дело уфимского кружка, продолжающееся дело Кирилла Украинцева, репрессии против антифашистов и анархистов как России, так и Беларуси стали лишь подтверждением происходящего. Даже Андрей Рудой, подвергая риску не только себя, но и всех активистов СМ выпуском своих роликов, чуть не попал под каток репрессий, но успел вовремя покинуть страну.
Медийная работа – конёк СМ, перешедший в организацию за счёт пиара на ресурсах Андрея Рудого и опыта Station Marx, – имеет и обратную сторону. За счёт медийной работы создаётся образ организации, выгодный создателям «красивой картинки». Публикации в соц. сетях СМ – набор из ностальгических воспоминаний, репостов различных видео, новостей и трудовых конфликтов. Медийный образ из онлайн формата перекочёвывает в оффлайн, превращаясь в презентации имени СМ. Это продолжение тактики роста организации за счёт привлечения новых членов извне по одному, а не за счёт формирования кандидатских групп, способных работать в реальном мире организованным коллективом, и совместной работы с другими организациями и группами.
Апогеем медийной работы стал запуск стрима «Что происходит? Ситуация в СМ» через 8 месяцев после раскола. Цели у стрима всё те же – формирование внешнего образа СМ, отличного от реальной ситуации в организации, и призывы вступать в организацию для того, чтобы узнать многие подробности, а не услышать их на стриме. Ведь это то, что нужно многим в период военного конфликта в Украине и ожидания очередной волны мобилизации.
Настроив безопасные каналы коммуникации, регулярно усиливая меры безопасности, проводя инструктажи и практики, не переставая вести работу «в поле», Новые Красные, хоть и не идеально, но всё же целенаправленно ведут работу по укреплению осведомлённости и подготовки активистов. Для нас обеспечение безопасности и поддержка товарищей – как своих, так и единомышленников, – крайне важные задачи.
Организационная работа
Продолжая теоретическую работу, летом НК выпустили статьи «Общие принципы бюджетной политики в начале переходного периода» и «Общие принципы политстратегии», в которых описали наброски будущей программы и стратегии организации. Подробно данные работы и наработки будущих документов были обсуждены на съезде Новых Красных, на котором присутствовали активисты из Санкт-Петербурга, Москвы, Новосибирска, Перми, Твери, Клина и Красноярска. Примерно в это же время прошёл «слёт Союза Марксистов на природе», о котором мелькнула информация только на медиаресурсах Андрея Рудого.
В итоге, за довольно сжатый срок Новым Красным удалось выработать Организационные принципы и Устав, в котором отразили единую политическую позицию большинства членов организации. Закостенелость и устаревание части документов СМ было ещё одной причиной противоречий, приведших к расколу. Спустя три года СМ так и не удалось актуализировать и приспособить к реалиям сегодняшнего дня свои основные документы.
Более того, вместо полноценного отчёта и попытки подвести итоги работе Союза Марксистов за три года была опубликована небольшая заметка, в которой в частности написано: «Три года – важный возраст в жизни крохи <...> В свои три года мы, без сомнений, находимся на новом этапе развития и делаем шаг за шагом на пути к своим целям». Разговоры о своей уникальности и пожелания, что ещё чуть-чуть и будут достигнуты поставленные цели, – одна из уловок, через которую проходит каждый новый член СМ. Вместо анализа и демонстрации общей картины декларируются благие намерения. А ведь группа членов, по итогу перешедшая из СМ в НК, регулярно в квартальных и годовых отчётах связывала воедино всю работу организации.
Основной задачей Новых Красных является создание коммунистической партии, стоящей на твердых принципах марксистской методологии, коммунистической идеологии, ценностей демократии и интернационализма, осуждении антидемократических и консервативных тенденций внутри СССР и других стран реального социализма. Для этого мы не ограничиваем себя в выборе средств. С одной стороны ведем полноценную работу по укреплению НК: формируем из кандидатских групп полноценные РО, готовые работать «в поле», привлекаем к себе в организацию независимые региональные активистские группы, разделяющие коммунистические и демократические ценности. Мы готовы объединяться и с другими организациями, кто согласен с теоретическими, политическими и практическими принципами работы НК.
В отличие от Союза Марксистов мы:
- Принимаем только тех, кто полностью разделяет принципы НК;
- Принимаем в региональные организации не активистов-одиночек, а формируем полноценные кандидатские группы, способные вести работу не только в онлайн режиме (вне зависимости от того, сформировали ли мы эту группу сами или она вышла на нас уже готовым коллективом);
- Готовы к реальному объединению с теми организациями, кто разделяет общие с НК взгляды на теоретические, политические и практические вопросы.
В отличие от СМ мы не боимся споров на идеологические темы и считаем, что раскол по принципиальным вопросам лучше показного единства. В отличие от кружковых групп мы считаем, что идеология не формируется в теоретическом вакууме. Она является плодом одновременно и теоретической, и практической работы, которые нельзя отделять друг от друга.
По прошествии более полугода важно определить те серьёзные ошибки, которые НК совершили при расколе:
- Замалчивание идеологических и политических разногласий внутри СМ, в том числе и фактической ревизии изначальной цели СМ – создания партии. Сторона бюрократов до сих пор не признала их наличие, представляя для рядовых членов СМ конфликт как личную склоку;
- Игнорирование наличия диаметрально противоположных идеологических подходов внутри СМ;
- Замалчивание того, что многие члены СМ в первую очередь видели себя журналистами, профсоюзниками, блогерами, а не политическими активистами и полноценными членами организации. Так раскол на сторонников построения полноценной партии и поклонников аморфной, полиидеологической конфедерации направлений был предрешен;
- Недооценка отрыва Рудого от организации, «потакание» привилегированному положению блогеров и оторванности ВБ от редакционной политики. Недооценка его влияния на умеренно-реформисткое крыло СМ, представителями которого являлось большинство организации;
- Невнимание к нигилизму большинства СМ по отношению к организационным процессам, их стремление избежать внутриорганизационных споров любой ценой, что привело к игнорированию Рудым и его сторонниками официальной позиции СМ по расколу;
- Неумение противостоять бюрократическим интригам реформистского крыла;
- Надежда на то, что регрессивные явления в организации видят все, затягивание с публичным обсуждением накопившихся проблем, акцент на точечной личной агитации, медленном перевоспитании, вместо оперативной организации массовой, открытой, публичной дискуссии;
- Надежда на то, что ряд больных вопросов (например, «мёртвые региональные отделения») может быть решен существующими бюрократическими методами;
- Противостояние разных регионов между собой (в том числе Москвы и Санкт-Петербурга), что мешало выслушать друг друга, провести разграничение позиций и объединиться раньше.
Несмотря на это, Союз Марксистов стал первой попыткой создать крепкую централизованную структуру на базе новой кружковой волны. Все совершенные ошибки послужили нам уроком и помогут создать новую партию не на словах, а на деле.