«Пунктир воспоминаний» Юрия Никольского
4 августа исполняется 100 лет со дня рождения Юрия Николаевича Никольского (1926-2024). Юрий Николаевич Никольский родился в Туле в семье служащих, учился в Одоевской средней школе (1934-1943). В 17 лет в 1943 году был досрочно призван в Красную армию.
С мая 1944 года по январь 1945 года участвовал в боях за освобождение Белоруссии и Польши. Был ранен, после прохождения лечения поступил в Орловское танковое училище, которое окончил в 1947 году и затем продолжил службу в армии. Служил на Украине (г. Умань), на Курильских островах (о. Шумшу, 1949-1952), в г. Каунасе Литовской ССР (1952-1955). В отставку вышел в звании подполковника.
С 1955 по 1963 год преподавал в Одоевской средней школе, параллельно учился в электротехническом институте связи. Затем работал в Тульском механическом институте, а после защиты кандидатской диссертации (1970) преподавал в должности доцента в Тульском политехническом институте до выхода на пенсию в 1999 году. 15 лет возглавлял Совет ветеранов факультета технической кибернетики.
Ю. Н. Никольский много сотрудничал с газетами - писал статьи для партийной «Тульской правды», одоевской «Новой жизни». Опубликовал несолько книг «Пунктир воспоминаний» (2013 г.), «А годы летят…» (2014 г.), «На земле Одоевской» (2015 г.), «Галопом по Европе» (2016 г.), «На краю света» (2020 г.), «Книга памяти жертв политических репрессий в Одоевском районе Тульской области (1917-1987 гг.)» (2021 г.), «Мысли вслед» (2022 г.), «Фронтовыми дорогами. Война глазами 17-летнего пулеметчика» (2024 г.).
«Пунктир воспоминаний» - первая книга Ю. Н. Никольского.
На издании, хранящемся в фонде Одоевской центральной районной библиотеки им. Н. В. Денисова, имеется дарственная надпись автора на титульном листе: «Коллективу Одоевской районной библиотеки от бывшего читателя с добрыми пожеланиями от автора. 16.07.13 г.».
Эта книга - рассказ о жизни в Одоеве в первой половине XX века, личные воспоминания, автобиографические записки о войне и о годах военной службы в мирное время. Начало войны Ю. Н. Никольский встретил 14-летним подростком. В главе «Война началась» он рассказывает о том, как встретили в Одоеве сообщение о начале войны.
«Первая реакция на сообщение – какое-то оцепенение. То, о чем так много говорили в последнее время, чего ждали, произошло, война началась. Люди побежали к соседям, сообщая страшную весть. Среди молодежи некоторое время царила эйфория. Воспитанные на патриотических фильмах и книгах молодые люди говорили – «Теперь мы им покажем, быстро изгоним с нашей земли!». Иначе воспринимали весть пожилые люди. Многие женщины плакали, предвидя предстоящие бедствия, мужчины сосредоточенно молчали.
Во второй половине дня на площади у памятника В.И. Ленину, стоящему в огороженном невысокой оградой сквере, состоялся митинг. С балкона РИКа (Районного Исполнительного Комитета) выступали руководители района, повторяли суть Правительственного сообщения о начале войны, призывали собрать все силы на отпор врагу, остающимся в тылу помогать фронту, повысить дисциплину, своевременно убрать урожай. Так же выступали представители учреждений, предприятий, комсомола. Люди слушали хмуро, каждый думал о своем. Только беззаботные мальчишки тут же начинали играть в войну, не сознавая, что их ждет впереди». [С. 59-60]
Повествование автора выстроено по хронологии, он детально излагает, как сменяли друг друга тревожные события: сообщения первых правительственных сводок с фронта, мобилизация на фронт.
«На второй день началась мобилизация. Толпа людей собралась у здания военкомата, подъезжали подводы с призывниками из деревень. Местами играли гармошки, слышались надрывные песни, в других местах плач и причитания, плакали дети, а над всем этим чувствовалась общая атмосфера большой беды. По мере формирования группы отправлялись в сторону станций Арсеньево и Бредихино. Все юноши 1923 года, только что окончившие среднюю школу, были призваны в армию одними из первых». [С. 60]
Ю. Н. Никольский отмечает, что уже 23 июня ученики были вызваны в школу и направлены на работы в Одоевский совхоз и работали с учителями так до глубокой осени. Он подробно описывает помощь детей фронту.
«Работали мы на третьем участке совхоза в пойме реки Маловель. Работать было довольно трудно, т.к. опытные рабочие на заре по росе косили луг, а когда мы приходили из Одоева, отдавали нам, подросткам, свои затупленные за утро косы и посылали косить густой бурьян по косогорам в самую жару. И так каждый день.
Позже, когда сено подсохло, работать на уборке стало легче. Младшие школьники работали на прополке овощей, во время воскресников собирали металлолом и бутылки для наполнения зажигательной смесью против танков. После окончания сенокоса наши бригады переводили на другие работы, в том числе на уборку созревшей ржи. Мы косили ее косами с «крюка ми», снопы носили в копны, а позже перевозили на лошадях к скирдам или на ток». [С. 60-61]
Автор детально фиксирует события: обозы беженцев едущих через Одоев, гурты скота, перегоняемого из прифронтовых районов на восток, наступление врага.
«30 сентября 1941 г. перешла в наступление немецкая 2-я танковая группа армий «Центр» под командованием генерала Гудериана против левого крыла нашего Брянского фронта. Прорвав нашу оборону, немцы устремились на Орел и Тулу с целью дальнейшего наступления на Москву с юга.
В связи со сложившейся ситуацией в Туле и области было введено чрезвычайное положение». [С.62-63]
В «Пунктире воспоминаний» мемуарист показывает масштаб катастрофы, которая насттигла мирный Одоев. Так, отражена эвакуация учреждений и воспитанников детского дома, закапывание или уничтожение архивов, спешная продажа зерна жителям со складов, подготовка к будущей партизанской войне, пожары и многое другое.
«В райвоенкомате и в райотделе НКВД секретно формировался партизанский отряд, в лесах для него оборудовались базы. Жители, спасая от пожаров и грабежей, закапывали в землю ценные вещи и продукты питания, прятали советские флаги, портреты и т.п.».[С. 63]
Юрий Никольский стал свидетелем оккупации немецко-фашистскими войсками Одоева 28 октября и его освобождения 22 декабря 1941 года. Об этом повествуют главы записок «В оккупированном Одоеве» и «Одоев освобожден».
«Утром 28 октября 1941 года поселок представлял страшную картину. Улицы засыпаны рваной бумагой, остатками каких-то документов. Двери магазинов, покинутого детского дома, учреждений, школы открыты настежь, возле библиотеки в грязи валяются растрепанные книги. Всюду группы возбужденных, опьяненных вседозволенностью людей. Несколько хулиганов вытащили на площадь из бывшего кинотеатра «Искра» рояль и барабанят на нем. И над всем этим стоит смрад гари от еще дымящегося пожарища». [С. 64]
«Вдруг, во второй половине дня, из центра поселка стали слышны выстрелы, а потом раздался сильный взрыв. Как позже стало известно, это немецкий разъезд, вступивший в Одоев, выстрелами разогнал мародеров, после чего взорвал памятник В.И. Ленину, стоявший в сквере на площади.
Через некоторое время вдоль улиц стали растекаться серо-зеленые цепочки немецких солдат. Начался повальный грабеж населения. Одна за другой группы солдат врывались в дома и требовали «матка, яйки», «матка, кура», «матка, масло», «матка, млеко», и забирали все продукты, которые обнаруживали. Из шкафов, сундуков, комодов все вещи выбрасывали на пол и забирали все ценное. Попытки навести в доме порядок ни к чему не приводили, т.к. следом являлась новая группа солдат и все повторялось. При любом возражении они тут же угрожали оружием. Эти бесчинства продолжались три дня».[C. 64]
В доме автора по улице Крапивенской № 12 (ныне улица Ленина) на второй день оккупации был устроен фашистский штаб во главе с генералом, семья Никольских была выселена в сарай.
Свои воспоминания он переодически перемежает сведениями о боевых действиях под Тулой, которые стали известны ему уже гораздо позже.
«Как стало известно позже, 29 и 30 октября на южной окраине Тулы отбивали натиск врага бойцы Тульского рабочего полка, 156 полка НКВД и 732-го зенитного артиллерийского полка, орудия которого использовались в качестве противотанковых. В решающий момент боя был задействован дивизион реактивных установок, позже названных «Катюшами», стрелявших термитными снарядами, от которых действительно все горело. Только 30 октября защитники Тулы уничтожили 31 вражеский танк, сотни автомашин, более батальона пехоты и десятки мотоциклистов. Отчаявшись взять город сходу, немцы фактически окружили и блокировали Тулу, а наступление стали развивать на Венев и Каширу».[C. 65]
Тем временем в Одоеве враги диктовали жителям свои условия: был назначен глава управы, начальник полиции, под страхом расстрела служащих заставляли явиться на места работы и многое другое.
«Через три дня немецкие части отправилась в сторону Тулы, а в Одоеве остался комендант со взводом солдат. Их казарма размещалась в доме, где теперь краеведческий музей. С этого дня в Одоеве и районе начал устанавливаться немецкий «новый порядок». На стенах домов появились приказы коменданта, требующие немедленно сдать все радиоприемники, охотничьи ружья, боеприпасы к ним. В темное время не разрешалось появляться на улице. За нарушение приказов следовало наказание – расстрел. Все коммунисты должны были пройти регистрацию, а их списки представлены коменданту. Жители-евреи должны были носить на рукавах белую повязку с синей шестиконечной звездой. В первые же дни были подвергнуты публичной порке несколько девушек за «непочтительное отношение к немецким солдатам». [С. 65]
Свидетелем были зафиксированы также факты расстрелов в Одоеве, как жителей края, так и людей захваченных в другом районе.
«Через несколько дней мимо моего дома под конвоем провели человека со связанными руками и на глазах местных жителей расстреляли в заброшенном окопе ниже бывшей больницы. Несколько дней раньше там был расстрелян еще один мужчина. Еще через некоторое время снова расстрел. Это были узбеки в черных ватных костюмах. Их, двух мужчин и одну женщину, захватили в п. Арсеньево, привели в Одоев на допрос, после чего мужчины были расстреляны, а судьба женщины неизвестна. Очевидно, что подобные расстрелы были и в других местах, но о них мне не известно. К счастью, массовых репрессий в Одоеве не было». [С. 65-66]
Неудачи и отступление фашистов лишь подстегнули их к новым грабежам и эксплуатации населения поселка - развернулась очередная волна насилия и разграбления.
«В начале декабря со стороны Тулы вновь стала слышна стрельба артиллерии, а через несколько дней от Крапивны начали двигаться обозы и группы солдат отступающих немцев. Они выгоняли людей на расчистку дорог, заставляли вытаскивать застрявшие повозки. Группы полураздетых красноармейцев, захваченных в плен, вместо лошадей под ударами конвоиров тащили на обледеневший подъем от реки немецкие сани и пушки. Однажды налетел наш самолет и поджог несколько автомашин. Их сбросили в овраг «Костелица».
Начались новые грабежи населения. Теперь отбирались все теплые вещи, раздевали людей прямо на улице. У меня отобрали шапку и сняли валенки. Пришлось по снегу бежать домой в одних носках. Забирали все транспортные средства, вплоть до лыж и детских санок.
Через Одоев отступали немецкие части, осаждавшие Тулу. Войска, отступавшие из восточных районов области, двигались по орловскому шоссе в сторону Черни – Мценска».[С. 66-67]
По сведениям автора последние отступающиеся группы фашистов покинули Одоев 20 декабря, оборонять поселок остались остатки 3-й танковой, 12-й, 167-й, 296-й механизированных дивизий и эсесовского полка «Великая Германия». Как огневые точки враг использовал жилые дома и другие постройки поселка.
«Основные огневые точки (пулеметы и минометы) размещались в домах по улицам М. Горького, Пролетарской, в домах возле старой больницы, на восточной окраине с. Ломиплозово и в районе его церкви, на восточной окраине Стрелецкой слободы. На колокольне ныне действующей церкви были установлены пулеметы. На перекрестке теперешних улиц Победы и Октябрьской размещалась 122-мм. артиллерийская батарея. Еще две батареи размещались в районе Захлевенской слободы (ул. Д. Бедного). Имелись огневые точки и в других местах. Из домов, используемых под огневые точки, жителей выгоняли. Несколько мужчин, пытавшихся возражать, были убиты прямо в своих дворах. На веранде дома моей т. Вари выбив окно тоже установили миномет».[С. 67]
С наступлением советских войск фашисты стали действовать еще более жестоко – прошла новая волна насилия и разрушений в крае.
«Ночью немцы подожгли мост через реку Упу. Горели подожженные ими деревни Татьево, Красное, Апухтино. Оттуда слышались выстрелы. Это немцы расстреливали жителей. Опасаясь ночного наступления наших бойцов они всю ночь вели беспорядочный огонь из пулеметов и минометов по восточному берегу реки, пускали осветительные ракеты.
Жители в дни боев прятались в подвалах, погребах, в укрытиях, которые были выкопаны еще летом недалеко от домов». [С. 68]
По распоряжению штаба Западного фронта генерал Павел Алексеевич Белов, командовавший конно-механизированной группой на основе 1-го кавалерийского корпуса, должен был освободить Одоев 21 декабря - в день рождения И. В. Сталина. Для выполнения задачи в распоряжение генерала передали подразделения 1-й гвардейской кавалерийской дивизии под командованием генерала В. К. Баранова и 2-й гвардейской кавалерийской дивизии во главе с полковником Н. С. Осликовским, усилив их несколькими танками.
«Наиболее ожесточенные бои начались в ночь на 22 декабря. Немцы оказывали упорное сопротивление, переходили в контратаки. По бойцам, наступающим со стороны Анастасова и Головинского, били пулеметы, минометы, артиллерия. Несмотря на сильный огонь, наши подразделения упорно продвигались вперед, охватывая поселок с севера и юга». [С. 68]
Советские бойцы, стараясь сберечь поселок, использовали только стрелковое оружие и ручные гранаты, и поэтому в Одоеве почти не было разрушений.
Бросив много техники, фашисты окончательно его покинули 23 декабря.
В главе «Одоев освобожден» Ю. Н. Никольский рассказывает о входе частей Красной Армии в поселок и дает его описание после освобождения.
«Утром 23 декабря мимо нашего дома со стороны Крапивны в поселок непрерывным потоком вступали части Красной Армии. Ехали кавалеристы с кухнями, пушками, обозом. Жители выходили из своих укрытий, бежали навстречу бойцам. Женщины со слезами на глазах целовали освободителей, старушки крестили их и открыто плакали от радости. Бабушка моя в своей комнате стала на колени перед иконами и усиленно молилась, желая успеха бойцам.
Подушками заткнули окна, затопили печку. В дом набились красноармейцы и возбужденно вспоминали ночной бой. Настроение было приподнятое».[С. 69]
«Мы с группой товарищей решили узнать, что делается в Одоеве после освобождения. То, что увидели осталось в памяти надолго. На улицах много брошенных повозок, автомобилей, обычно сожженных, пушки, зарядные ящики с крупнокалиберными снарядами, канистры и бочки из-под бензина, пустые пулеметные ленты и коробки из-под них и много другого имущества, в спешке брошенного немцами. Тут и там виднелись трупы лошадей, и солдат в серо-зеленых шинелях. Похоронные команды их еще не успели собрать. Весной при таянии снега вокруг Одоева появлялось много таких «находок». Фашисты получили здесь то, что заслужили.
В середине дня в Одоев на самолете прилетели писатель К.М. Симонов и фотокорреспондент газеты «Красная Звезда» Кнорринг. Через несколько дней в печати появился их репортаж». [С. 70]
Не смотря на то, что враг был изгнан с Одоевской земли, Одоев еще долго находился в прифронтовой зоне.
В главе «В прифронтовой полосе» краевед рассказывает о тяжестях выживания одоевцев в это время (1942 год): трудности с питанием, отсутствие керосина и электричества, опасные бесхозные боеприпасы, оставшиеся после взрыва фашистского склада.
Ю. Н. приводит сведения о возведении оборонительных сооружений вокруг Одоева.
«Весной вокруг Одоева началось строительство Одоевского укрепленного района. В нем были задействованы инженерные части, «трудовики» - жители восточных районов области, главным образом женщины, местные жители. Копали противотанковые рвы, строили блиндажи, ДОТы и ДЗОТы, проволочные заграждения, ежи и надолбы. Берега реки были заминированы, установлены огнеметы, ампулометы, ящики с зажигательными бутылками. Одоев превращался в крепость.
Возле Н. Жупани расчистили аэродром, на котором базировались истребители и штурмовики. Все это доставалось ценой неимоверных усилий взрослых и молодежи». [С. 74]
В автобиографических записках «Пунктир воспоминаний» Ю. Н. Никольский не просто фиксирует факты - он оживляет прошлое, позволяя читателю увидеть войну и будни Одоева глазами очевидца. Его книга - это мост между историей и памятью, ценный для краеведения и для всех, кому дорога история родного края.
Козина Марина Николаевна, заведующая отделом обслуживания читателей Одоевской центральной районной библиотеки им. Н. В. Денисова.