Елена АДИНЦОВА, Виктория СЕМИБРАТСКАЯ. ФОТОГРАФИЯ

Едва проснувшись, Валерий Павлович тихонько потянулся к телефону, чтобы не разбудить жену Антонину. Раннее утро вот уже много лет начиналось для него не с кофе. С новостей.

Первым делом мужчина заглянул в чат «Донецк военный, перекличка», от того, как прошла ночь напрямую зависело как сложится его день. А дни у электрика аварийной бригады были насыщенные. Враг не переставал планомерно лупить по инфраструктуре города, только успевай латать дыры.

Выяснив, что ситуация за ночь не изменилась и продолжала оставаться стабильно-напряжённой, Валерий Павлович скользнул взглядом по списку личных сообщений. Первым мигало послание троюродной сестры из Саратова, мужчина его пропустил, потому что увидел второе — от сына. Ткнул дрожащим пальцем в строку с отметкой «не прочитано», и на весь экран выплыло фото со смешной собачьей мордой — глаза прищурены, пасть растянута, выражение морды — улыбается псина. Под фото пара строк: «Это Жучка. Она недавно прибилась к нашему экипажу, взяли на довольствие, теперь катается с нами в танке». От сердца отлегло. Жив-здоров старший, а что собака прибилась, так это хорошо, примета добрая.

Валерий Павлович открыл следующее сообщение. Колька Степанков, друг детства, оставил какую-то ссылку. И тут же беззвучно завибрировал мобильник, видать почуял Николай, что Валерий Павлович, уже бодрствует.

— Привет, Валер! Ну, что скажешь? По всему выходит, эта Валентина твоя родственница? А хороша бабонька, и лицом, и фигурой приятная.

— Степанков! Ты же вроде не употребляешь уже лет 20? Ты чего несёшь? Какая Валентина, какие лицо и фигура?

В телефонном эфире образовалась пауза. Тишина спрессовалась до состояния кирпича:

— Ты что, публикацию не посмотрел? — в голосе старого друга послышался крепкий симбиоз разочарования и упрёка. — Ты глянь, глянь, — настаивал Колька, — в сети тётка твою фотографию опубликовала.

— Мою?! — ошарашено переспросил Валерий Павлович. — Которую?

Активным пользователем социальных сетей он не был, работа выматывала в ноль, аккаунт он завёл исключительно с целью быть в курсе последних событий в городе.

— Да ту твою старинную, которую ты ещё в десятом классе на урок истории приносил, дореволюционную, ну эту как её, вашу семейную реликвию. — вспомнил Колька слова, слышанные им ещё от матери друга.

Валерий Павлович задумчиво потёр лоб:

— Коля, сейчас 5:30 утра, мне через полтора часа на смене надо быть, а ты меня квестами озадачиваешь. Давай вечером поговорим.

И, не дожидаясь ответа друга, отключил телефон.

День выдался не хуже и не лучше предыдущих. Только бригада электриков успевала справиться с аварийной ситуацией на одном участке, как тут же следовал вызов на другой. В напряжённом круговороте дел Валерий Павлович совсем забыл об утреннем разговоре с приятелем. А зря. Дома прямо с порога жена выдала:

— Поздравляю с новоявленной родственницей.

Брови Валерия Павловича подскочили вверх. Что могло произойти, пока он был на работе?

— Мне твой Коля звонил, — Антонина выразительно потрясла мобильным телефоном, — всё рассказал, просил фотографию найти, я и нашла. — супруга протянула завёрнутый в «файлик» снимок.

— Вот что значит, человек на пенсии, и не знает чем себя занять. — устало буркнул мужчина и тут же осёкся.

Николай был мастер, каких поискать и в мирное время. Не лишись он ног после обстрела на рынке, были бы они напарниками, как и раньше. Не его вина, что не у дел оказался. Молодые ушли на фронт, вот «старички» и вернулись в строй.

Валерий Павлович и сам уже пять лет, как на заслуженном отдыхе, мог бы с супругой греть старый ревматизм на солнце где-нибудь на курорте, или на даче огородными грядками баловаться. Если бы не война. Только нет сейчас ни дачи, ни спокойной старости, всё враги отобрали.

Мужчина надел очки и взял в руки старую фотографию. Плотный картон потрескался от времени, правый нижний уголок отломился, но люди на снимке видны хорошо. Семейная пара в окружении детей. Три мальчика, судя по всему, погодки, и девочка лет шести. Одеты все просто, но добротно. На мужчине пиджак, сапоги, картуз; женщина гладко причёсана в строгом тёплом платье с белым кружевным воротником, на плечах шаль.

— Я не знаю этих людей, понимаешь? В центре, судя по всему, мой прадед, его махновцы убили в Гражданскую. Один из этих мальчишек — мой дед, но который из них? Батя мой был совсем ребёнком, когда на его отца пришла похоронка в Великую Отечественную, а мать моего бати фашисты в шурф шахты сбросили. Спросить было не у кого. То, что карточка эта сохранилась, само по себе чудо, больше ничего у бати от родителей не осталось.

Валерий Павлович не смотрел на жену, неловкое чувство, будто оправдывался, что нет у него никаких сведений о предках. Да разве только у него одного? Аристократы, вон, родословные древа чертили, а у простых людей что? Только память. Если подумать, сколько поколений смогут удержать эту цепочку памяти? Два, три? Если, звенья из неё войной не вырваны.

Валерий Павлович вздохнул, жена понимающе погладила его по плечу и пошла на кухню накрывать ужин. Звонок телефона вернул Валерия Павловича из плена задумчивости.

— Валер, ну, ты мне должен! — радостный голос Кольки был приятен, как писк пенопласта по стеклу.

— Дружище, я только порог переступил и ещё не ужинал, — счёл необходимым предупредить товарища Валерий Павлович, — так что, если ты по делу, говори быстро.

— Вечером есть вредно! — бодро парировал Николай, — и я по делу. Сейчас тебе Валентина звонить будет. Золотая женщина, хочу тебе сказать. Я ей написал, о тебе рассказал, номер твой дал. — скороговоркой, опасаясь, что его перебьют, выпалил старый друг.

Валерий Павлович скрипнул зубами:

— Любишь ты причинить добро. Я тебя об этом просил?

— Ты мне потом спасибо скажешь. — ничуть не смущаясь ответил Колька. И просительно добавил, — Ты с ней просто поговори.

Валерий Павлович любил стряпню жены, но сегодня ел вяло, почти не чувствуя вкуса. Мысли, о чём ему говорить с совершенно чужим человеком, отбивали аппетит. Длинная трель ожидаемого видеозвонка всё одно застала его врасплох.

— Валерий Павлович Калач? — миловидная круглолицая женщина близоруко щурилась с экрана телефона.

— Он самый, Калач.

— Калач — Калач — Калач … — внезапно обретённая родственница повторяла фамилию на разные лады. — Калач — девичья фамилия моей прабабушки Анны Степановны, вот она. — женщина поднесла точную копию старинной фотографии и указала на малышку в центре снимка.

Валерий Павлович вежливо кивнул. Никаких трепетных чувств к внезапно свалившейся родственнице он не испытывал, а лицемерить не привык.

— А вашего прадеда звали Василий? — поинтересовалась женщина.

— Василий, — утвердительно качнул головой Валерий Павлович. Имя — это всё, что он знал о недавнем предке.

— Посмотрите, вот это — он, — Валентина указала на одного из мальчиков.

Валерий Павлович взял со стола свой потемневший снимок и всмотрелся в юное лицо.

— Анна Степановна, моя прабабушка, прожила долгую жизнь — 97 лет. До последнего дня была при крепкой памяти и светлом разуме. Я вам всё расскажу. Трагические события раскололи нашу семью, а сегодняшние — объединяют нас снова. — повысила голос Валентина, и вдруг неожиданно задала вопрос. — А вы живёте в Донецке?

Валерий Павлович напрягся. Ледяной панцирь отчуждения сковал изнутри. Коренной дончанин, он терпеть не мог ни призывов срочно бросить всё и «немедленно приехать к нам», ни слов «ну, вы там держитесь», не раз слышанных и от саратовской кузины, и просто от знакомых из большой России.

— В Донецке, — сухо подтвердил мужчина.

— Как хорошо! — обрадованно воскликнула женщина и, обращаясь к кому-то за пределами захвата видеокамеры закричала: — «Салават! Иди сюда, наши Калачи живут в Донецке!» — и снова обернувшись к Валерию Павловичу и прижав руки к груди, горячо заговорила. — Это просто чудо какое-то, что именно сегодня мне ваш друг написал. У нас же… у вас… там… сыновья… воюют оба…

Речь Валентины прервалась от волнения, но Валерий Павлович её прекрасно понял.

— Наш тоже воюет! — Антонина выглянула из-за плеча супруга.

— А мы завтра как раз выезжаем в Донецк, отпуск у нас, хотим с мальчиками повидаться, уже и квартиру сняли…

— Какую квартиру? — всполошилась жена Валерия Павловича, — у нас остановитесь, мы же родня как-никак. Скажи, Валера!

Только сейчас Валерий Павлович рассмотрел лицо женщины в мониторе. На щеках Валентины красовались ямочки, точь-в-точь, как у его дочери, семейные ямочки, у него самого такие были в молодости. И глаза серо-голубые их, калачовские, и волосы с мягко вьющимися прядями.

— Я вас встречу, — просто ответил мужчина.

Лёд стремительно таял, огромное пространство, разделяющее столицу Донецкого края и столицу Башкортостана сжалось до размера человеческого зрачка.

Непроизвольно Валентина и Валерий Павлович, практически одновременно, сами не замечая зеркального жеста, прижали к груди старое семейное фото.

Людям только кажется, что прошлое ушло навсегда. Это не так. Время, как и расстояние, иногда выходит за рамки существующих законов физики, творит удивительные трансформации, которые люди по неведению называют то случайностью, то совпадением, а иногда чудом.