Ирина Дворкина. Не бойтесь, я о вас позабочусь

Мексика

Первая горсть земли, и вот уже комочки и камешки проливным дождём стучат по крышке гроба. Марко подошёл и прижал за плечи заплаканную Элис к себе.
– Не бойся, я о вас позабочусь.
Его рука была неприятно крепкой, и от него сильно пахло алкоголем.
– Спасибо, мы, наверное, вернёмся в Европу.
– Даже не думай. Кто там позаботится о тебе и твоей дочери? – Марко хмыкнул, и его рука соскользнула на спину молодой женщины, правда там же и остановилась, но всё же. Всё его поведение никак не вязалось со скорбью по преждевременно погибшему брату-близнецу, оно скорее походило на торжество. Но Элис не решилась устраивать скандал возле могилы, и продолжила стоять молча, обнимая всхлипывающую дочь.

– А мы играем в прятки, Элис, выходи, я всё равно тебя найду. Из оставшихся восьми один поднялся на ракете, их осталось только семь. Семь, семь, семь.
Элис сжимается в комочек за шкафом, закрывая рот дочке. У Адель снова поднялась температура, но оставлять её одну в кровати страшно. Впрочем, во всём доме больше нет безопасных мест, с тех пор, как Эмилио нашли с пробитой головой. В полицейском отчёте будет написано, что он упал и разбил голову, здесь все умирали от естественных причин, даже повешенные «веселья ради» американские туристы, которых нелёгкая снесла в их посёлок с проверенного маршрута. Местные ненавидели гринго, настолько, что Элис так и не удалось им объяснить, что она не американка. Белая – значит гринго, и на этом разговор закончен. А ведь так чудесно всё когда-то начиналось…

США

Братья-близнецы Марко и Эмилио Мальдонадо уже заканчивали университет. У ярких южных красавцев, исполняющих задорные песенки на своём родном языке, не было отбоя от девчонок. Попала под их чары и первокурсница Элис Ришар. Но, к зависти и удивлению многих, на тоненькую и прозрачную француженку обратил внимание младший из двойняшек Эмилио. Он так красиво и искренне ухаживал за «своей снежинкой», что уже через месяц Элис согласилась приехать к нему в мексиканскую деревню, чтобы там обвенчаться по их местным обычаям. И даже легкомысленно не пригласила на свадьбу дедушку, сообщив ему о радостном событии по телефону. И всё было вроде хорошо, ровно до того момента, как Элис нашла на муже «новый» давно заживший шрам. И маски упали…

Мексика

Марко стоял и ухмылялся, пока свекровь отчитывала на испанском ничего не понимающую зарёванную Элис. Эмилио попытался что-то сказать, но был безжалостно заткнут, и в итоге просто выскочил из дома, оставив жену один на один с родственниками. Не вернулся он и тогда, когда Элис скидывала вещи в сумку, не было его и когда она бежала по пыльным улицам до остановки. Не было и автобуса до города, так как он ходил далеко не каждый день и абсолютно без графика. Элис сидела на сумке, разглядывая темнеющий горизонт и чувствуя на себе злорадные взгляды местного населения. Злость и обида отступали под натиском быстрой вечерней прохлады, усталости и голода, а оставаться на улице в темноте было страшно. И когда до её слуха донеслись пьяные мужские голоса, Элис встала и вернулась в дом, встретивший её тёмными окнами – ни свекровь, ни Марко не стали дожидаться её возвращения. Наскоро перекусив сэндвичем, она рухнула в постель. И лишь когда её уже укачивало вязкое забытьё – вернулся Эмилио. Он скинул рубашку и сел на кровать, уткнув лицо в ладони.
– Не ожидал, что ты можешь нас перепутать…
Слёзы хлынули снова, перейдя в непроизвольные завывания. Нескоро, но всё же осознав, что истерика у Элис настоящая, Эмилио принялся неумело и грубо утешать её. К утру договорились уехать обратно в Штаты и обессиленные заснули.
Не сразу, но всё же сдержал Эмилио то обещание уехать из Мексики. Шумный Лос-Анжелес принял молодых людей и растворил их в своих бурлящих днях. Они устроились каждый на две работы, чтобы снять апартаменты, и почти не виделись, но Элис была счастлива. Она возвращалась домой и включала свет, обходила комнаты и варила кофе, дожидаясь любимого. И Эмилио тоже вроде повеселел, когда над ним перестали висеть дамокловым мечом материнский диктат и злые «шутки» брата.

США

– Мамочка, я беременна! – Элис так спешила поделиться с родителями своей радостью, что не сразу обратила внимание на спор мужских голосов с той стороны телефонной трубки. – А кто это у вас там?
– Да так… – Матери явно не хотелось что-либо рассказывать, но шум только усилился и стали различимы отдельные слова вроде «Имею право!» и «Не смей её втягивать в это!». Элис растерялась, и тут в трубку ворвался мужской бас.
– Элис, здравствуй. Я твой дед Нихель, ты, наверное, даже не знаешь обо мне, – в голосе послышалась усмешка.
– Ну почему же, знаю, – смутилась Элис. Про отца её отца, деда Нихеля, в её семье разговаривали крайне неохотно и всегда в отрицательном ключе, сквозь зубы величая «дурацким колдуном», но выпытать у родителей подробности у Элис так и не получилось. И вот дед сам рокочет ей в трубку, явно веселясь.
– Ну ладно, поверю и проверять не буду. Сейчас долго размусоливать не станем, твои родители не очень мне рады. У тебя есть ручка?
– Да, конечно…
– Запиши мой номер.
– Ох, сейчас. – Элис дотянулась до телефонной книжки. – Я готова. – Дед продиктовал ей цифры с международным кодом, и девушка на всякий случай уточнила: – Это же Германия?
– Именно так. И это одна из причин нашей ссоры с твоим отцом – ему категорически не понравилось, что я уехал работать со своим старым другом вместо того, чтобы нянчиться с великовозрастным сыном.
– Мне было всего шестнадцать! – возмутился отец на фоне.
– И ты хотел новый мотоцикл, – невозмутимо отозвался дед. – И он у тебя был через полгода.
– Не всё покупается деньгами!
– Сколько пафоса. Давай не будем повторять наш вечный спор при Элис. Извини нас, – это он уже в трубку, и Элис автоматически кивнула, забыв, что её не видно. Кое-что начало проясняться и выглядело крайне забавно. – Ты звони мне не стесняйся, в любое время и по любому поводу, и особенно если помощь будет нужна. Вот тут точно не стесняйся и не думай, что дед издалека ничего не сделает, у меня руки длинные, я и в Америке достану.
– Ой, хорош бахвалиться, – заворчал где-то там отец, но уже не особо уверенно.
– Ну а сейчас я откланиваюсь и возвращаю тебе маму. Звони мне когда захочешь, поболтаем спокойно. Клер, прошу Вас.
Трубку явно забрала мать, но не торопилась разговаривать. Вместо этого было слышно, как шумно и весело прощается дед, явно уходя.
– Элис? Ты ещё здесь?
– Да, мама.
– Ты что-то пыталась рассказать…
– Да, мамочка. Мы с Эмилио ждём ребёнка…

Конечно же Элис не сдержала любопытства и набрала таинственному деду при первой же возможности. Нихель Ришар был рад её слышать, а «страшная семейная тайна» на проверку оказалась не стоящей и выеденного яйца. Просто дед покинул Францию ради работы в антикварном магазине в Германии, а жена и сын ему этого не простили.
— Дело стоящее, — гудел дед в трубку. — Приезжай, всё покажу, всему научу. Ты сказки любишь?
– Люблю, – смеясь отвечала Элис.
– А страшных боишься?
– Нет, не боюсь.
– Ой зря. Хотя не все они правда…
Элис веселилась и спрашивала, покажет ли ей дед единорога.
– Нет, – отвечал дед. – Сам бы посмотрел, да вымерли давно единороги.
– А драконы?
– И драконы тоже.
– А кто есть?
Дед задумывался, а потом выдавал:
– Оборотни есть! Хочешь, познакомлю.
– Нет, спасибо, – отзывалась Элис. – У меня уже есть на работе один. В лицо весь такой приветливый, а за спиной шипит. Как змея, вот точно оборотень – человек-змея.
Дед фыркал, но соглашался. На некоторое время менял тему, а потом снова возвращался к сказкам. Это было немножко назойливо, но Элис списывала всё на старость, тем более что дед старался быть милым и полезным. Услышав про беременность прицокнул и снова попросил «звонить если что в любое время». А Элис в свою очередь пообещала при случае приехать в гости. Но время завертелось, и случая всё никак не предоставлялось. Вскоре на свет появилась прелестная дочка, и Элис с головой окунулась в море новых забот и ощущений. Дед не высказал обид и принялся присылать деньги – существенные суммы, помогающие молодой семье. Эмилио сначала взревновал, но когда Элис предложила слетать в Германию и лично пообщаться с Нихелем – сдался и больше не возмущался.
Так прошло пять лет…

День выдался не то чтобы тяжёлым, но хлопотным. В предвкушении отдыха Элис поднялась на свой этаж и открыла дверь.
– Я дома!
На встречу выбежала Адель, а Эмилио молчал. Обеспокоившись, Элис взяла дочь на руки и с ней вошла в комнату. Муж сидел, уткнув лицо в ладони, а рядом с ним на диване валялась снятая с базы телефонная трубка, в которой длинно гудел сброшенный вызов.
– Дорогой, что случилось? – Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Эмилио медленно отвёл руки от лица и посмотрел сквозь Элис.
– Отец умер…
Синьора Мальдонадо Элис почти не помнила. Затюканный женой тихий мужчина либо отсутствовал дома, либо пьяный спал. И девушке казалось, что сыновья его не замечают, но теперь Эмилио едва не плачет. И вот он срывается и начинает судорожно собирать вещи.
– Надо ехать на похороны.
– Как ехать? – Элис почти физически ощущает, как бьётся на осколки её семейное счастье. – Туда ехать?
– Это только похороны. – Эмилио останавливается, берёт её за плечи и заглядывает ей в глаза. – Мне надо проститься с отцом.
– А потом вернёмся?
– Потом вернёмся.
Но он соврал…

Мексика

Они не уехали ни на следующий день, ни через неделю. Дни шли, Элис чуть не плакала, умоляя вернуться в Лос-Анжелес. Она напоминала, что Адель надо в школу, что они потеряют работу, а ведь он так стремился получить это место… Эмилио отмалчивался и уходил из дома, изредка огрызаясь, что она ничего не понимает, а матери нужна помощь. Он перестал общаться с дочерью, и только морщился, когда она капризничала или просила его внимания. Из хорошего было лишь то, что им вернули их отдельный домик, и Элис тщательно запирала замки, надеясь, что они удержат Марко, который даже во время похорон отца ухмылялся, глядя на молодую семью. А потом Эмилио не пришёл вечером, и только на следующий день Элис узнала, что он погиб.
Полицейский был тощ и дышал с отдышкой. Он отдал Элис личные вещи Эмилио – кожаный браслет и бумажник с несколькими монетами. Озадаченный взгляд Элис истолковал по-своему, заявив на ломанном английском, что больше у покойника ничего не было, спешно сунул ей бумаги на подпись. Бумаги были на испанском, но вряд ли Элис поняла бы их смысл даже на французском, в голове стучала только одна мысль – как так? Полицейский сказал, что Эмилио напился и упал с крыльца, разбив голову об перила, это звучало как бред, но все вокруг верили. Свекровь захлёбывалась плачем и кидала камни в сторону Элис, а Марко продолжал ухмыляться и делал это всё противнее и противнее. На кладбище он подобрался поближе к Элис и положил ей руку на плечо.
– Не бойся, я о вас позабочусь.
Вечером Элис тщательно заперла все двери и окна, но зыбкий сон прервал звон разбитого стекла.
– Элис! Я пришёл!

…– Ну, мы подходим к середине, не хватает еще пяти. Ну, научились, да? Из оставшихся пяти один потерялся в театре, их осталось не больше четырех. Четыре, четыре, четыре.
Внезапно песенка смолкает, и Элис в ужасе медленно поднимает голову. Прямо над ними нависает Марко, плотоядно улыбаясь, он пьян и ему плевать на условности.
– Беги, спрячься, – шепчет Элис на ухо дочери и отталкивает её от себя. – Беги!

Германия

– Sí... Sí, señora Maldonado, lo entiendo. Sí... Gracias. Buenas tardes.
Кинтана положил трубку и посмотрел на ёрзающего от нетерпения Нихеля.
– Ну что там, Диего? Говори уже.
– Плохо дело. Она говорит, что твоя внучка её головная боль. Пьёт, дерётся, ребёнка не жалеет, и сейчас не подойдёт к телефону, потому что загуляла с подругами.
– Врёт! – Нихель грохнул кулаком по столу. – Нет у Элис там подруг, и пить она не станет! Диего, – сбавил тон Нихель. – Надо выручать девчонок.
Кинтана кивнул и пододвинул к нему телефон.

Мексика

– Открыто!
Посетитель зашёл, заполнив собою половину кабинета. Серхио Паредес поднялся навстречу и протянул руку.
– Рад тебя видеть, дружище! Спасибо, что откликнулся.
– Своих не бросаем. – Магнус Рассел занял предложенный стул. – Рассказывай, что накопал
– Ничего, – усмехнулся Серхио и вернулся на своё место. – Тихий мирный посёлок, куча смертей и никакого криминала. Взгляни на это, – он достал из лежащей на столе папки лист бумаги и протянул его Магнусу. Тот пробежался взглядом по строчкам и хмыкнул.
– Какая небогатая фантазия. Упал, ударился, умер.
– А зачем фантазировать, если и так всех всё устраивает. Главное же, что сам упал, а на нож или об угол стола – это уже не важно.
– Значит местная полиция нам не поможет, – Магнус вернул бумагу. Серхио положил её в папку и покачал головой.
– Я бы не рассчитывал на них. Ты на колёсах?
– Разумеется.

Элис, морщась от боли в плече, дрожащими руками стянула разорванную сорочку и надела сарафан. Спрятавшаяся под кровать Адель заснула там липким от температуры сном и вскрикнула, когда мать коснулась её.
– Тише, тише, милая. Вылезай, он ушёл…
Он ушёл, не найдя у неё в доме, чем бы похмелиться. Элис нашла дочь, но не стала сразу её будить, сначала уняла слёзы и переоделась. Надо было что-то делать, но что? Бежать пешком, через пустыню, когда до ближайшего города десятки километров, и вовсе не факт, что им там помогут… Скорее выдадут назад «семье», и наказание за побег будет ещё страшнее. Слёзы снова подкатили к горлу, но Адель шмыгнула носом, и Элис захлопотала над дочерью, стараясь сбить ей жар и отвлечься от своих мыслей. На рассвете девочка смогла уснуть, а Элис сидела возле кровати на полу, и голова её была уже пуста от бесконечных вопросов. Она молча смотрела на светлеющий потолок, а посёлок оживал, гудел громкими как собачий лай голосами. Марко не шёл, наверное, напился окончательно и уснул, и его отсутствие давало хоть какую-то передышку. Внезапно гул на улице сменил свою тональность, но Элис не сразу заметила эту перемену, а заметив насторожилась. Так гомонил посёлок, когда в нём появлялся кто-то чужой. Недовольно и сварливо, очень не радовался городок гостям. Элис выглянула в окно и обомлела – не обращая внимания на местных, по улицам неспешно катился грузовик-дальнобойщик, огромный как слон среди стаи мартышек, он гордо сверкал в утреннем солнце лаковыми боками и на его крыше развивался заносчивый американский флаг. Водитель помахал ей рукой и ещё моргнул фарами, и Элис очнулась. Метнулась к дочери.
– Адель, милая, вставай! Быстро, быстро, давай, дорогая.
Вялая спросонья и с болезни, девочка не понимала, что мама хочет от неё. Элис металась по комнате, хватая и бросая вещи, но тут грузовик поравнялся с домом, и она решилась. Вытащив из-под шкафа припрятанные на всякий случай документы, она подхватила дочь на руки и бегом, чуть не упав, спустилась по лестнице и выскочила на улицу. Ей навстречу из открывшейся двери грузовика выпрыгнул мужчина и помог им забраться в салон. Дверь захлопнулась с первыми выстрелами, мотор взревел, и огромная машина набрала скорость, выворачивая из города, не обращая внимания на снесённые ею навесы и террасы. Вот и последний дом, вслед несутся проклятья, выстрелы и несколько легковушек.
– Элис! Устраивайтесь там сзади.
– Ага.
Она опускает дочь на кровать, Адель непонимающе смотрит вокруг большими глазами, а по щекам снова текут слёзы – уже облегчения. Серхио что-то говорит Магнусу, тот кивает и кричит Элис, чтобы взяла воду со стола и таблетки из аптечки. И чтоб ложилась сама отдыхать, им ехать ещё далеко. Элис кивает, находит жаропонижающее и забирается на кровать, обнимая дочь.
Здесь нет нормальных дорог, просто укатанная сухая земля. Огромный грузовик неповоротлив только с виду, Магнус довольно улыбается, и под капотом ревёт турбина, ускоряя их движение. С легковушек позади пытаются палить, и даже смогли подпортить лак на кузове, Рассел недовольно морщиться на каждый чирк пуль по кузову.
– Что это у тебя?
Серхио задумчиво подбрасывает каменный кубик и ловит его.
– Да вот, утром принесли, не успел зарегистрировать…
Магнус усмехается и слегка крутит руль, поворачивая грузовик пассажирским боком к преследователям.
– У тебя две секунды.
Серхио кивает и, выждав момент, открывает окно и с силой швыряет кубик в легковушки, грузовик тут же выравнивается и ускоряется. А в зеркалах заднего вида поднимается торнадо.

Германия

Убедившись, что Адель спит, Элис поправила ей одеяло, подоткнув его под зажатого детскими ручёнками мишку – подарок деда, и тихонько вышла из комнаты. Дед на кухне с кем-то разговаривал по телефону, точнее, больше слушал и довольно хмыкал в ответ. Вскоре он распрощался и положил трубку.
– Ну что, внучка, разворошили мы осиное гнездо. Сдали аборигенов нашим коллегам из уголовного розыска, те им шороху и навели. Нашли тела супругов Уокеров, и не только их. Стоило тряхнуть городишко, как из него посыпалась наркота и оружие. – Нихель потянулся не вставая со стула и продолжил: – А вот свекровушка твоя, кровопийца натуральная, Вуду практиковала. Но тебе бояться нечего, нашли люди там всё зачистили, – он довольно улыбнулся и потянулся за чаем. Элис устало покачала головой.
– Ну какое Вуду, дедушка…
– Не веришь. – Дед отставил чашку и поднялся. – Подожди.
Он ушёл в соседнюю комнату и вернулся с небольшой шкатулкой. Открыл её, достал оттуда нитку бус и протянул их Элис.
– Скажи-ка мне, что это за камни?
– Янтарь.
– А вот так? – дед выключил свет и зажёг фонарик, Элис глянула за бусы в своих руках и растерялась, сверкающий янтарь превратился в тёмно-зелёный непрозрачный малахит.
– А ещё можно вот так, – дед зажёг свечу и выключил фонарик, бусы нежно засияли в полумраке лунным камнем. – Нравится?
Он встал и зажёг свет, Элис непонимающе моргнула – бусы стали гранатовыми.
– Что это?
– О, это редкая диковина. Бусы принцессы гномов, очень дорогая вещь, – дед забрал украшение у Элис и сложил его в шкатулку. – Гномы уже давно ушли подальше от людей, но если мы их когда-нибудь встретим – они отдадут за них целое состояние. Ты только не болтай при людях, что они здесь у нас.
– Не буду, – потрясённая Элис и правда не собиралась откровенничать. – И много у тебя… такого?
– Не очень, в основном всё на склад отправляется. Этот магазин всего лишь прикрытие, и своего рода хобби. А вообще мне помощник нужен, я, увы, не молодею. На отца твоего надежды не было и нет, он тот ещё зануда.
Элис усмехнулась и потёрла лоб, но ничего не успела сказать, как дед поднялся.
– Я, кстати, и тебе медведя нашёл. Держи, – он протянул девушке игрушку из песочного меха с серыми пуговицами на месте глаз. – Тоже волшебный, – он подмигнул, и Элис улыбнулась.
– Спасибо.
– Не за что. Пойдём спать, поздно уже.

Элис расправила одеяло и протянула руку выключить настольную лампу возле кровати, медведь сидел на тумбочке и внимательно смотрел на неё. Девушка усмехнулась, переложила его на кровать и выключила свет. А через минуту уже спала, прижимая к себя игрушку.