Катерина Вдовина. Драматичный сюжет

Тишина застилала всё пространство квартиры. И плотные толстые шторы, закрывающие маленький мирок жилища от всего прочего за его пределами, только помогали ей. Редкий луч света пробивался тонкой струйкой сквозь щели, оставляя дрожащую точку на полу. Тут же покой нарушался звонким мурлыканьем и звуками борьбы мягких лапок с неосязаемым врагом. В воздухе разлетаются серые пушинки нитей... Несчастное пушистое животное! Оно не понимает, что происходит...

А вот он, Миша, знает. Миша - умненький мальчик. Ему уже целых 6 лет! Последнее лето и он пойдёт в школу, вступит в ряды взрослых. Будет также, как мама и папа, вставать рано-рано утром, с рассветом, кушать с ними яичницу и в костюмчике бежать в гимназию с математическим уклоном! Вот таким он уже будет большим...

Но британец Севка с его завёрнутыми ушками и мягкими розовыми конфетками на лапках - мальчику они напоминали драже из малины, поэтому совсем-совсем маленький он пытался их грызть - так и манил к себе ещё юного Мишу. Забывшись, он уже почти начал тянуться ручкой к взбеленившемуся существу...

- Не. Трогай. - Строгий голос мамы отрезал каждое слово. С паузами. Также медленно она режет большие куски мяса, чтобы в морозилке места больше было.

"Везёт тебе, Севка. Ты ничего не понимаешь..."

Минуты вальяжно, нагло растягивались, как аппетитный расплавленный сыр в кафе у моря, где семья была в прошлом году в отпуске. Даже захотелось пиццы. Но нельзя - нужно было дождаться результата!

Казалось бы - каких-то пять или десять минут. Но для будущего школьника это была чуть ли не огромная часть его маленькой жизни. Что он мог посмотреть, сделать за это время? Наверное, выпил бы бабушкин компот - он как раз успел настояться. Или достал бы свои карандаши и ушёл рисовать на улицу, как дядя Женя. Даже взял бы большую доску, как он, прикрепил кнопками лист бумаги и начал водить по "полотну", важно поглядывая на глупых мальчишек на поле. Да, он непременно бы нарисовал их...

Вечность прошла быстрее, чем ожидалось. Мама поспешила зайти в их с отцом комнату, оставив сына наедине с Севкой и мечтами. Но Миша вовремя выпал из фантазии, где дворовая детвора окружила его, великого художника, во время процесса, и тихонько, как мышка, пробежал вслед за мамой.

В самом тёмном углу спальни, на массивной дубовой кровати лежал папа. Его исхудавшее лицо, едва видневшееся из-за резного деревянного бортика, было бледнее мела, а руки едва поднимались навстречу маме… Как же он изменился за это утро! Миша даже немного испугался - таким папу он никогда не видел. Но видно было, что отец не сдавался, пытался улыбнуться маме из последних сил. Его отяжелевшие глаза скрывались под мокрым платочком с неприятным, щиплящим ноздри запахом - кажется, такую тряпочку Мише тоже когда-то клали на голову.

Мама что-то вытащила из подмышки отца и внимательно посмотрела на странный, но знакомый продолговатый предмет. Даже очки достала и впопыхах надела их криво - дужка зацепилась за прилизанные волосы. Её голос устало озвучил вердикт:

- 36.9...