Михаил Афонин. Синайская тушёнка

Тушёнка, или, если говорить на специфическом окопном диалекте, тушняк, — вещь не только вкусная, но и ценная. Это на гражданке разнообразие ассортимента банок и баночек разного качества и калибра чуть ли не ломает полки супермаркетов, а на войне всё иначе. Потому для солдата существует всего два вида продукта — съедобный и «сплошная шкура, но есть можно». Носом никто не воротит, в общем.

Это как никто другой знал Юра Пожарик (позывной — Синай), известный волонтёр и не менее известный музыкант. Он-то и постарался добыть целых восемь ящиков отменной тушёнки для «своих». «Свои» — это подразделение Юры, из которого он был комиссован по причине тяжёлого и труднооперируемого осколочного ранения в живот.

Но одно дело вкусное добыть, а другое — доставить. Пожарик решил везти ящики лично, примерить на себя роль экспедитора. Что, впрочем, далеко не впервой. Естественно, никаких особых иллюзий по поводу груза он не питал, а потому предполагал, что до тех, кому подарок предназначается, доедет не всё. А как иначе? Ведь попасть на передовую гражданскому лицу, коим Юра теперь безоговорочно и, к его сожалению, бесповоротно, являлся — та ещё задача. В принципе, могут и вовсе завернуть обратно и, как говорится, не пущать. Но Пожарика так просто не остановишь.

Ах, да. Наверное, стоит уточнить, почему до пункта назначения «доедет не всё». Думаете, что-то Юра возьмёт себе? Нет же! Часть ценного груза, как справедливо предполагал Пожарик, уйдёт на подарки бойцам с блокпостов. То есть, тушёнка (частично), в принципе, попадёт военным, как и задумывалось, но не тем, к кому он так стремился. И «пропадёт» не несколько банок, а несколько ящиков. На войне не мелочатся. Да и Юра не тот человек, чтобы, как у нас говорят, не подогреть пацанов. Пусть даже совсем незнакомых.

На чём везти — задача тоже непростая, но, к счастью Пожарика, с этим ему повезло. Сослуживец Юры, медик, фельдшер Жора Водопольев, прибыл в увольнение в город и в скором времени собирался обратно на ЛБС, линию боевого соприкосновения. Причём не пешком или на попутках, а на своей «копейке». Разумеется, раздолбанной в хлам, но, по воле небес, не иначе, остававшейся на ходу.

Кто не знает, «копейка» — это «Жигули», первой модели. Пояснение предназначено для молодёжи и неавтолюбителей. Остальные народное название конкретно этого автомобиля точно знают.

— Моя ровесница, — так отзывался о попавшем в лично владение транспорте сам Жора. И это чистая правда. Машина, как и Водопольев, 1992 года выпуска. Если это слово применимо к человеку, конечно.

Пришло время, сели и поехали Юра с Жорой с ветерком. Почти. Жары не наблюдалось, на дворе стоял сухой ноябрь, поэтому, даже если бы в «копейке» и имелся кондиционер, его бы не включали. Окна тоже не открывали. А захотели бы, так не смогли. Заднее и те боковые, которые сзади, давно заменены на полиэтилен. Универсальное решение, кстати, когда нечем и незачем менять разбитое. Лобовое — целое. Разве что, в трещинах. Боковые со стороны водителя и пассажира, что впереди, там сейчас ехал Пожарик, вырезаны из простого оконного стекла и держатся на честном слове и паре саморезов.

— Ноу-хау, что означает «знаю как», — хвастаясь своей придумкой, а это он смастерил, как сам считал, настоящее автостекло, Жора поднял вверх указательный палец.

Юра, конечно, промолчал. Какая разница, если машина едет и везёт все его восемь ящиков? Часть в багажнике, часть на заднем сидении.

— А по медицине ничего не прихватил? — ещё при загрузке поинтересовался Водопольев.

— В другой раз, — практически пообещал Юра.

— Тогда с тебя ящик тушняка. За проезд! — рассмеялся Жора.

Деваться некуда. Собственно, к этому Пожарик был готов и мысленно давно с этой единицей груза попрощался. Водопольев — медицина. Тушёнку схарчит не сам, а станет по банке выдавать раненым в качестве усиления питания. То есть, польза очевидна.

— Готовься ещё отдать, — Жора напомнил Юре про презенты на пропускных пунктах. — Придётся с парнями делиться. Ближе к тылу — снабжение получше, понятное дело. Но в остальном — те же люди, тоже есть хотят. Тем более, тушняк знатный. Где отхватил? Словом, поделят по-честному, если ты переживаешь.

Пожарик и не переживал. На самом деле, он планировал довезти до места три ящика максимум. Получится больше — хорошо. Нет — не беда. Он ведь не столько везёт вкусную еду, сколько едет повидаться с парнями.

— А гитару чего не прихватил? — Водопольев не дал Юре надолго погрузиться в свои мысли.

— Место занимает. Вот это взял, — Юра достал из нагрудного кармана губную гармошку и выдул пару нот. — Для музыкальной паузы хватит.

Путь предстоял неблизкий и небыстрый. Почему неблизкий — понятно, передовая не в городе и даже, хвала русскому солдату, не на окраинах. А вот почему небыстрый — объяснил сам Жора:

— Крейсерская скорость у меня (конечно, он имел в виду свою «копейку») сорок кэмэче. Не едет больше, хоть убейся.

Из города выехали без проблем и «помчали». Машина тарахтела так, что позавидует любой вертолёт. Пожарик ехал молча, Водопольев также разговаривать не порывался. Ибо любое сказанное слово заставит горло напрягаться до такой степени, что через пару фраз гарантированно осипнешь или вообще умолкнешь на пару недель.

Юра ехал и смотрел на Жорины руки. Это же сколько пацанов они вытащили буквально с того света? Вряд ли Водопольев ведёт статистику. Хотя… Должен же он писать в какой-то журнал, где обо всей его военно-медицинской деятельности? Не покажет, конечно. Ничего, война закончится, работа Жоры без награды не останется. А пока, насколько Пожарику известно, кроме устных благодарностей от командира, никаких особых поощрений у Жоры не имелось.

Продолжая говорить о руках Водопольева, нужно отметить, что размер его ладоней и, соответственно, кулаков не просто большой, а выдающийся. Впрочем, как и рост, и размах плеч. До войны Жора занимался то ли тяжёлой атлетикой, то ли метанием копья. Был даже чемпионом с большими перспективами. Но говорить об этом Жора не любил и всеми способами от обсуждения своих былых заслуг и достижений уходил. Но это, скорее всего, потому что тогда пришлось бы упоминать Украину. А как же? Чемпион чего? Украины. Говорить об этой, с позволения сказать, стране Водопольев не желал даже в свете собственного выдающегося спортивного прошлого.

А вот и первая остановка.

Жора пробурчал только одно слово, «гайцы» (так в народе называют работников ГИБДД и ГАИ), и нажал на тормоз. Машина остановилась метрах в двадцати от автомобиля, у которого стоял человек в форме с полосатой палкой и автоматом Калашникова.

— Им надо, пусть они и идут, — прокомментировал свои действия Водопольев и достал из внутреннего кармана куртки старый кнопочный телефон непонятной марки. — Мне нужно время на звонок другу.

Юра не слышал, точнее — не слушал, о чём и с кем говорил Жора. Сам он в это время в зеркало заднего вида наблюдал, как один из «гайцов» не торопясь приближался к их «копейке».

— Причина остановки, командир, — не выходя из автомобиля закричал Водопольев подошедшему полицейскому. У Пожарика аж заложило уши. Громко! А как иначе, если боковые стёкла не опускаются?

Полицейский же своим автоматом показал однозначный жест. Мол, выйти из машины. Жора и Юра повиновались.

— Что везём? — «гаец» игнорировал вопрос Водопольева.

— А представляться не учили? — не полез за словом в карман Жора.

— Борзый? Ну-ну… Документы на машину показал быстренько и багажник открыл.

— Всему своё время, командир. Так за что за причина?

— Причина нужна? Ну, лови аж две: статья 8.23 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях — превышение допустимого уровня шума или токсичности выхлопа и прицепом статья 12.5 — наличие неисправности, при которой запрещена эксплуатация транспортного средства.

— Так там предупреждение или штраф пятьсот целковых, — ухмыльнулся Водопольев. — Может, возьмёшь «пятихатку», да мы отчалили? Две «пятихатки». Пойдёт?

— Отчалишь, конечно. Погоди маленько, — гаишник чувствовал себя хозяином положения. — Сейчас только машину твою по базе пробьём.

Юра слушал разговор и не понимал, что происходит. Почему Жора так себя ведёт? Показал бы багажник. Там ведь ничего запрещённого. Тушёнка — это не криминал даже близко.

— Багажник. Бегом! — тем временем ещё раз приказал «гаец». Жоре пришлось открыть. — Тушёнка? Мародёры что ли? Накладная есть? — инспектор принял обеспокоенный вид и передёрнул затвор автомата.

— Накладная есть? — Водопольев переадресовал вопрос Пожарику.

— Нет, — честно признался Юра.

— Нет, — Жора продублировал ответ «гайцу».

— Разгружайте. Машину забираем на штрафстоянку, — так и оставшийся безымянным полицейский снова повёл стволом «Калаша».

— А разгружать зачем? — Жора хотел ещё что-то сказать, но у него зазвонил телефон. Водопольев посмотрел на входящий номер и протянул трубку «гайцу». — Это тебя. Полковник Геннадий Иванович Чайкин, начальник твой. Знаешь такого? Номер узнаёшь? Наизусть знать должен. Да? Отвечай.

А далее, как поётся в песне Газманова про путану (помните такое: «Путана, путана, путана. Ночная бабочка, а кто же виноват»?), «закружило, понесло».

Гаишник, как в голливудском фильме, прицеливаясь то в Жору, то в Юру, стал пятиться к своему автомобилю, где его ждал напарник.

Пожарик, прямо говоря, обалдел. Подобного он точно не ожидал, но автоматически присел за колесо, прикрылся, на всякий случай или сработала «чуйка», Жориным автомобилем. Как вы поняли, между ним и «гайцом» находилась «копейка». Водопольев отпрыгнул за капот и тоже присел.

— Синай, прикрой, — раздался шёпот Жоры.

Юра, услышав свой позывной, моментально превратился в другого человека. Он собрался, подтянулся, хоть и сидя, а рука непроизвольно потянулась под мышку за «Макаровым», висевшим в оперативной кобуре. Но… Там было пусто.

Не имелось у Пожарика с собой ни пистолета, ни, за ненадобностью, кобуры.

Оружие, не полагавшееся по уставу, пистолет Макарова, Юра добыл не в бою, как бы нам ни хотелось это услышать, но на войне. Неведомыми путями, но достал. Новенький. Видать, с каких-то складов. Кобуру тоже заимел, и тоже неизвестными путями. Коричневую, красивую, из натуральной кожи. Демобилизовавшись, Пожарик свой любимый «Макарыч» легализовал. Тогда в Республике это было проще простого. Правительство, поняв, что на руках у населения прорва неучтённого огнестрела, разрешила всё это опасное хозяйство иметь без проблем, правда, нужно было всё зарегистрировать. Умные люди понимали, что делается это для того, чтобы после стволы проще было отобрать, а неумные… А неумным оно и незачем. Собственно, так и случилось. Республика, войдя в состав Российской Федерации, повелела гражданским разоружиться. Мол, прошло то время, когда можно владеть чем угодно, кроме, как говорили шутники, гранатомётов. Причём, новый порядок стал действовать с какими-то немыслимыми недоработками. Особо раздражало, что и от наградного, полученного от командования за подвиг, тоже необходимо избавляться. Юра против закона не пошёл и свой, он, к тому же, далеко не наградной, сдал без проблем. Положено — значит положено. Ах, как бы он теперь пригодился! Вот прямо сейчас. А с другой стороны — куда с пистолетом лезть против автомата? В качестве отвлекающего фактора, разве что. Но что говорить, когда ничего нет?

Вернёмся к моменту, когда рука Юры потянулась к кобуре и ничего не нащупала. Боковым зрением Пожарик увидел, как Водопольев, сделав красивый акробатический перекат, подобрался к пассажирской двери «копейки», одним движением открыл и нырнул внутрь автомобиля. Спустя доли секунды выскочил обратно.

Юра нащупал что-то под собой. Не руками, а, ясное дело, пятой точкой. Это оказался невесть как доживший до ноября объедок кукурузы, её сердцевина. Видать, какой-то автолюбитель, ещё летом, купив варёную у придорожных торговцев, обглодал съедобное и выкинул огрызок в окно автомобиля. Нехорошо так поступать, да. Но сейчас не время и не место разводить полемику об экологии и борьбу за чистые обочины. Война всё спишет. В том числе и этот недоеденный початок.

— Граната! — заорал Пожарик и, со всей силы, как сумел из своего неудобного положения, бросил находку в сторону отходящего «гайца». Тот находился уже метрах в десяти от своей машины.

Початок, по физическим законам, далеко не улетел. Лёгкий, потому что. Да и характерного металлического звука от соприкосновения с асфальтом тоже не наблюдалось. Однако, был достигнут главный эффект — эффект неожиданности. Гаишник растянулся на земле, выпустив автомат и прикрыв голову руками. Но, нужно отдать ему должное, он быстро понял, что перед ним обманка и вскочил на ноги. И тут ему прилетело.

Жора не просто так пару секунд назад забирался в свою «копейку». Юра не видел, но теперь в руках Водопольева находились банки с тушёнкой. Продолговатые такие, по 340 граммов. Сейчас практически у всего странный вес. Не то что раньше.

Первая банка, брошенная могучей рукой Жоры, попала «гайцу» точно в голову. Тот незамедлительно рухнул обратно в пыль. Из рассечённого лба текла кровь. Гаишник, по всей видимости, лишился сознания. Ещё бы! Хоть и 340 граммов, но ускорение, приданное Водопольевым, превратило мирный (и вкусный, да) тушняк в грозное оружие. Жора, снова с перекатом, в один момент оказался у поверженного врага и ловко, как в фильмах про кунг-фу, ногой отбросил от его руки автомат.

А вот напарник упавшего времени даром не терял. До этого он уже успел забраться за руль своей машины и завести мотор. Теперь же, увидев происходящее, выскочил наружу, и, прикрываясь дверью машины, передёрнул затвор своего автомата и навёл его на Водопольева.

Как в замедленной съёмке Юра наблюдал, или ему казалось, что он видит, как палец второго «гайца» приближается к спусковому крючку. Но и Жора не спал. Следующая банка, пробив стекло автомобильной двери, временно ставшей для гаишника огневой точкой, разлетелось, а грозный тушняк врезался тому в солнечное сплетение.

— Ах! — успел произнести второй «гаец», выронил автомат и повалился на асфальт.

— Синай! Контроль! Прикрываю, — скомандовал Водопольев.

Жора застыл с поднятой в правой руке банкой, как красноармеец с гранатой-колотушкой на старом фото. Если кто-то из двоих лежащих на земле «гайцов» пошевелится, ему тут-же прилетит. Ещё две тушёнки Водопольев левой рукой прижимал к груди. Это, получается, такой импровизированный боезапас.

Юра сначала подошёл к первому гаишнику, пощупал пульс на шее:

— Двести!

Ко второму «гайцу» Пожарик подкрадывался очень осторожно. Мало ли! Автомат рядом, может моментально подтянуть и выстрелить. Этого Юра не хотел больше всего. Не перекрывая Жоре сектор «обстрела», Пожарик склонился над поверженным банкой противником:

— Триста! Дышит.

— Автомат забери и отойди, — снова скомандовал Водопольев. Голос у него под стать телосложению. Громкий, насыщенный командирскими нотками, хоть сам, как вы понимаете, совсем не из комсостава.

Юра расслабился. Оказавшееся в руках оружие придало уверенности. Особенно, когда поставил его на предохранитель.

— Тушёнки им захотелось! — Жора с десяти метров запустил так и оставшуюся в руке банку в ветровое стекло вражеского автомобиля. Тушёнка отскочила, а сам лобовик покрылся трещинами.

Следующая банка пробила стекло насквозь. Водопольев, под воздействием адреналина, не думал успокаиваться. Третья, последняя из «припасённых» трёхсот сорокаграммовых ёмкостей, влетела в радиаторную решётку, прочно там застряв. Далее из уст медика прозвучало совсем непечатное слово. Точнее, несколько слов, сложившихся в три предложения, не меньше.

— Что теперь? — Пожарик перекинул трофейный автомат за спину.

— Свяжем трёхсотого и ждём кавалерию, — Жора всмотрелся в горизонт по направлению их внезапно прервавшегося движения. — Магазин от автомата отсоедини и положи всё на наш капот. На всякий случай. Второй калаш тоже.

— А пукалка твоя где? — спросил Водопольев, когда Юра закончил манипуляции с оружием «гайцов». — Профукал?

Пожарик ничуть не обиделся, что Жора назвал его макарова таким обидным словом. Собственно, именно так этот самый популярный у нас пистолет и выглядит в руке Жоры. Нормальное во всех отношениях оружие в лапищах медика смотрится детской игрушкой. Юра хотел парировать, мол, а твой «Пустынный орёл» где, но не стал.

Пистолет «Пустынный орёл», он же Desert Eagle, Жоре принесли разведчики. Сказали, какой-то американец подарил. Где сейчас сам «штатовец» — не сказали. Но об этом не догадается только очень глупый. Иностранный наёмник никому уже не пожалуется.

Водопольеву оружие понравилось:

— О! Мой размерчик!

Правда, патронов к «Орлу» имелось всего четыре. Два Жора выстрелял в тот же день в качестве испытаний, а два оставшихся берёг как зеницу ока. Взять дополнительный боекомплект негде, хоть он не раз просил дарителей достать хоть половину обоймы.

Естественно, в увольнение вражеский предмет Водопольев не брал, а когда Пожарик рассказал, куда и по какой причине отнёс свой «пестик», только хмыкнул:

— Поспешил. Законы сто раз ещё поменяются.

Вдалеке послышался звук сирены.

— А вот и наша долгожданная кавалерия, — Жора посмотрел на часы.

— Кавалергарда век недолог, — зачем-то, видимо, от нервов, пропел Юра, вытащил губную гармошку, но тут же спрятал, справедливо посчитав, что музыка сейчас как минимум неуместна.

Из подъехавшего микроавтобуса высыпал вооружённый спецназ. Пожарик и Водопольев к этому времени стояли у «Копейки», широко расставив ноги и положив руки на капот. На всякий случай. «Спецназерам» сейчас не до разборок «свой-чужой», могут и приложить чем потяжелее в порыве служебного рвения.

Их подъехавшей легковушки с мигалками вышел полицейский майор:

— Всем вольно. Парни, расслабьтесь, свои. Кто из вас Водопольев?

Жора, так сказать, во избежание, развернулся с поднятыми руками:

— Я!

— Рассказывай, — как-то уж очень обыденно и по-житейски произнёс майор, будто показывая «как же мне вся эта канитель надоела». — Руки можно пустить.

Юру к разговору не попросили, да он не сильно и стремился, но далеко не отходил. А вдруг понадобится, да и интересно, о чём там речь. Правда, как ни напрягался, улавливал только неполные фразы Водопольева и обрывки уточняющих вопросов приехавшего майора из «кавалерии».

Пожарику ничего не оставалось, как пытаться самому, по собственным догадкам, восстанавливать картину происшествия. Как он понял, что оказалось чистой правдой, их машину остановили не настоящие полицейские, а так называемые ряженые. То есть, люди, самовольно нацепившие мундиры и промышлявшие на дороге.

— Как зовут второго? — глядя, как в сторонке мается Юра, майор спросил Жору.

— Синай. То есть, Юрий Яковлевич Пожарик.

— Да ладно! Не узнал. Товарищ Синай, можете подойти, — майор позвал изнурённого любопытством Юру. — А не ваша ли это песня «я подарю тебе воздушный шарик, весь наполненный солнечным светом»?

— Моя. Только не «я подарю», а «подари мне», — Пожарик бесстрашно поправил майора. А чего бояться, если, он до зубовного скрежета ненавидит, когда путают слова его текстов?

— Тем более. Супруга моя ваша большая поклонница, на концерты ходила. А я с ней. До войны, конечно. Видите, даже я наизусть помню. Автограф дадите?

— Даду, — смешно оговорился Юра.

— Вот и славно. Слушаю дальше, — это майор сказал уже Водопольеву.

В голове Пожарика наконец-то всё складывалось и выстраивалось в логичную цепочку. Так сказать, кусочки пазла становились на свои места.

Юра не знал, что ещё перед выездом, за пару дней, Жору вызывали в штаб и провели подробный инструктаж по поводу промышлявших на дорогах лжеполицейских, обирающих волонтёров, везущих гуманитарные грузы в сторону фронта. В основном негодяев интересовали большие машины, не меньше «Газели», но легковушками тоже не брезговали. Вот в такой переплёт они с Жорой и угодили.

— Есть кого с чем-нибудь ценным взять с собой, когда в часть поедешь? Только не гражданского, желательно, — на инструктаже спрашивал у Водопольева проводивший беседу капитан.

— Найдётся, — отвечал Жора.

Естественно, Юра не ведал и о том, что получил машину для перевозки ценного тушняка не по невероятному фарту, а это его «нашли». Водопольев нашёл. Теперь, когда правда всплыла на поверхность, прорвавшись, как шило из мешка, Пожарик внезапно загрустил.

— Ты не обижаешься, — не спрашивая, а утверждая, Жора похлопал Юру по плечу.

— Кто на тебя обидится, — дня не проживёт, — потирая ушибленную дружескими хлопками руку, проскрипел Пожарик. — Силу бы научился контролировать доктор, к врачу бы сходил, что ли. К другому. Не все ж вы такие?!

Когда «гайцы» остановили «копейку», Жора куда-то звонил. Юра не слушал, а зря. Водопольев сообщил капитану-инструктору об обнаружении «вероятного противника», то есть, тех самых ряженых. Капитан пообещал срочно прислать подмогу. Что, собственно, и постарался сделать.

— Граната, говоришь? Х-ха! — почти по-верещагински (это из «Белого солнца пустыни») воскликнул майор и тут же продолжил цитатой из другого фильма. — Ну вы, блин, даёте!

Пожарик, и до этого никогда не страдавший ложной скромностью, как мог втянул успевший отрасти на гражданке живот и выпятил грудь.

— Чего напрягся? Ордена за такое не дают, — Жора снова хотел похлопать Юру по плечу, но Пожарик, несмотря на лишний вес и связанную с ним неповоротливость, ловко увернулся. Не захотел получать травму, даже дружескую.

Юра наконец расслабился и делал вид, что всё случившееся для него так, лёгкая прогулка. Тем не менее, сейчас внимательно слушал, как Водопольев докладывает об инциденте майору. Он наконец понял, по какой причине Жора так дерзко общался с «гайцом», желавшим проверить багажник и обвинивший их в мародёрстве.

— У него патронов в магазине не было. Пустой, гад, по звуку понятно — патрон в патронник не дослался. А значит что? Чистый блеф. На дурака отработано. Типа, я не понимаю.

Ошибся Водопольев только в том, что посчитал и второго гаишника безоружным. А у него с боезапасом как раз было всё в порядке. Почти. Четырнадцать патронов имелось, как выяснилось вот, пару минут назад.

— Что теперь? — Жора явно спрашивал о том, что ему будет за пришибленного им насмерть супостата. Как накажут?

— А что? Самооборона. Не переживай. Допросим, конечно. С пристрастием. Тебя, не труп, — майор засмеялся собственной шутке. — Да и отпустим с миром. Всё правильно сделал. Наказал мерзавца по законам военного времени. Только больше так не делай.

Юра в это время отошёл в сторонку и пытался найти свою «гранату», чтобы сохранить сей, внезапно ставший ценным, предмет на память, а возможно — для потомков. Однако, отыскать огрызок не смог. Бойцы, бойко выпрыгнувшие из микроавтобуса, те, которые «кавалерия», попросту его растоптали. Эх! Не поняли, да и не знали, они ценность этого предмета.

Пожарик хотел пожаловаться на своё горе Водопольеву и майору, но не стал прерывать их беседу, которая, как вы поняли, продолжалась. Юра узнал, что номер телефона, который Жора показывал «гайцу» вовсе не Чайкина, как он объявил, а всё того же капитана-инструктора, который перезванивал, чтобы сообщить, что подмога задерживается. Так и сказал:
— Скоро будут. Держитесь там. Действуйте по обстоятельствам.

Прощаясь, майор пожал Пожарику и Водопольеву руки, сел в автомобиль и укатил.

— Ну что? — Жора отряхивался от пыли, оставшейся на одежде от смелых перекатов по асфальту. — Погнали дальше?

— Мы — красные кавалеристы, и про нас былинники речистые ведут рассказ, — на этот раз в тему пропел Юра. Водопольев пытался подпеть, но «Марш Будённого» наизусть не не помнил, поэтому, как открыл было рот, так и закрыл.

— А чего он возвращается? — Водопольев первым заметил машину «их» майора, который вот только пару минут назад попрощался и уехал. Но тот, выбравшись из с визгом затормозившего возле наших парней автотранспорта, пояснил всё сам:

— А автограф? Автограф Пожарика забыл.

— На чём расписаться? Ручка есть? — тут же нашёлся Юра.

— Ручка имеется. А расписаться… Вот! — майор вытащил из застрявшей в радиаторной решётке машины липовых гаишников банку тушёнки. — На ней пиши.

— Так помята же. Может, целую достать? — Юра крутил в руках испорченный броском силача-Водопольева тушняк.

— Эта ценнее! — настоял майор.

Больше Пожарик не спорил. Написал что-то типа «с уважением от Юры», поставил подпись и дату.

После этого майор отчалил теперь уже окончательно.

Сарафанное радио — великая вещь. Особенно сейчас, когда на вооружение ей попали рации и мобильные телефоны. Благодаря техническому совершенствованию народной молвы Жора и Юра доехали без проблем аж до самого пункта назначения, куда и стремились. Их, конечно, останавливали, но со словами «А! Это вы!» тут же пропускали. А как иначе, если рассказ о Пожарике с Водопольевым и их тушёнке моментально разлетелся по миру? В первую очередь — по пунктам пропуска на дорогах. Юра и Жора ехали, если так можно сказать, в лучах своей боевой славы.

Юра, чему был несказанно рад, довёз груз, который Водопольев окрестил Синайской тушёнкой, до позиций своего бывшего подразделения почти полностью. Нельзя ведь считать потерями ящик, попавший, как и обещано, в распоряжение Жоры, и те банки, которые Жора же по дороге превратил в снаряды?

Приключение, так мирно начавшееся, но, не по вине наших героев, превратившееся в классический боевик, где хорошие парни почти играючи расправляются с плохими, закончилось. Юра проведал сослуживцев, передал ценный груз и, конечно, отыграл для них целый концерт. Гитара, кстати, в расположении нашлась. Старенькая, но вполне живая.

Через полгода Пожарику пришло заказное письмо, в котором высокое начальство благодарило его за проявленный во время задержания ряженых «гайцов» героизм.