Татьяна Берцева. Один цвет (исповедь убийцы)
пЭта старая карга всегда мне мешала! Еще когда я ухаживал за Эммой, она — старая ведьма — уже тогда выказывала такое отношение ко мне, что любому становилось ясно: никакой Эммы мне не светит. Но способ я нашел: в результате тайных свиданий я Эмму соблазнил. Благо, ведьма-то далеко жила, в глухом лесу, где ей самое место. Когда стало ясно, что Эмма ждет ребенка, у старой ведьмы не осталось выбора, пришлось разрешить нам пожениться, но карга затаила на меня злобу. Вот откуда россказни о тещах рождаются.
Капала ведьма на мозги и мне, и жене, пока не развела нас. Хотя ребенок уже родился — доченька. Милое, нежное создание, которое очаровало меня с первых минут появления на свет. Не позволила карга насладиться отцовством. Развела нас, да не по закону, а ворожбой своей злой: превратила меня в волка-оборотня, да такого, что в человеческий облик назад уже и не мог перекинуться.
Никогда раньше не приходилось в лесу, вдали от цивилизации жить, от людей прятаться. Одичал, заматерел в новом облике, сжился с ним. Человеческую речь почти забыл. Совсем забыл бы, если бы не воспоминания о дочери. Не только воспоминания, но и приглядывал я за своей малышкой. Семь лет смотрел, как она росла, ходить училась, говорить, хозяйничать.
А пока за дочерью приглядывал, узнал, что моя благоверная, разведенка неразведенная, ухажера себе завела — хлюпика из ближнего села, который себя ментом называл. Такого всего из себя… Даже говорить о нем не хочу! Понял: настало время дочери открыться, кто же ее отец, чтобы знала, что не стоит этого ублюдка новым отцом именовать.
Случай быстро подвернулся. Жена с ухажером свиделась и договорилась пригласить его в дом, на полюбовную встречу. Пообещала дочь услать, чтобы не мешала свиданию. Куда? Да куда подальше, вроде как к больной бабке. Неужто старая карга и в самом деле помереть собралась?! Это был бы просто праздник!
Действительно, собрала жена яблок, добавила баночку варенья, пирогов напекла, принарядила доченьку и спровадила к бабке, а сама стала к приходу ментяры-любовничка готовиться. Да только я за женой дальше смотреть не стал, за доченькой любимой в лес рванул.
Подкараулил я дочь и впервые за семь лет позволил себе на глаза ей показаться да заговорить. Малышка моя почуяла, видать, родную кровь, потому как не испугалась, а принялась весело со мной болтать. Узнал я от нее, что и в самом деле плоха старуха. Понял: вот он — мой шанс! Слаба карга — чуть помочь, и конец теще.
Доченька болтушкой не в жену, в меня пошла, но я сумел переболтать ее и послал дальней дорогой, в обход, а сам напрямки рванул. В облике-то зверином проще простого. Пока бежал, накрутил себя так, что готов был разорвать ведьму. Не учел колдовской природы, чаровных особенностей: едва бабку рвать начал, кровь ее ведьмачья так одурманила меня — перестал соображать, что да где. Тут-то и настигла меня старухина месть окончательно! Собственную дочь не признал, когда она до домика добралась. О свойствах ведьминской крови я не сразу понял понял, а тогда мне казалось: все, что движется, есть суть продолжение старухи и его уничтожить требуется, в клочья разодрать, мясо горячее сожрать! Бедная моя девочка!
Сколько я в себя приходил, сложно сказать. Наверное, много времени прошло, потому что появился женин ухажер. Ворвался в дом с пистолетом, словно настоящий мент. Видать, в самом деле ментом был, по крайней мере, стрелять умел.
Когда пули ввинчивались в мое тело, успел я увидеть окровавленные останки старой карги и порадовался, что не будет больше земля ее носить. Увидел и второе растерзанное тело, совсем маленькое. Тогда-то и понял, что не избежала участи и доченька моя. И возрадовался смерти. Потому что как дальше жить после того, как дочь родную, единственную, любимую убил?! Лишь беретик ее целым остался, и кровь на нем совсем не видна — один цвет.