Работники 20 цеха: Блиц-опрос о работе и жизни

Иногда за привычными формулировками — «рабочий цеха», «трубогибщик», «сварщик» — мы не видим главного: живых людей. Людей с их мыслями, юмором, сомнениями и особой, суровой гордостью за своё дело.

Мы поговорили с теми, чьими руками рождаются сложнейшие узлы будущих кораблей, — с работниками 20-го цеха. Этот блиц-опрос — не про технологии и не про производственные планы. Он про них самих. Про то, что они считают самым главным в работе, о чём мечтали в детстве и как пришли на завод. Их ответы — честные, без прикрас, порой неожиданные — лучше любых отчётов показывают, что на самом деле стоит за сталью корпусов и гулкой тишиной спущенных на воду кораблей.

Их ответы оказались куда глубже простых реплик «для галочки». Говорили о деле с азартом, о коллегах — с теплотой, а о результатах своего труда — с той самой искренней гордостью, которую не сыграть. Получился честный и живой разговор о работе, жизни и о том, что действительно важно.

— Если бы инструмент мог говорить, какой из них описал бы вашу работу? Какое оборудование для вас самое главное?

— Конечно, шлифовальная машинка — инструмент важный. Но если говорить о самом главном... то это голова. Именно она принимает решения и творит, а руки — всего лишь исполнители.

— А о чём вы мечтали в детстве? Может, хотели строить корабли?

— Честно говоря, многие из нас в детстве даже не знали о существовании такой профессии. Я, например, пошёл в строительный колледж просто потому, что хотел освоить что-то практичное. А уже в процессе работы появился азарт, желание развиваться и двигаться дальше.

— Расскажите, как вы пришли на завод.

— Мне было 20 лет, когда я устроился в ПТО и работал в 33-м цеху. Потом друг посоветовал перевестись сюда, говорил, что зарплата выше. Это была отличная мотивация! Увидел, сколько он получает, и сразу решил: «Мне надо туда!». Я даже не предполагал, что можно работать именно по своей специальности.

— Сначала я был сварщиком, а потом мне предложили попробовать себя в роли трубогибщика. Тогда такой профессии нигде не учили. Всё наше образование и опыт — заслуга наших же бригадиров. Они нас всему и научили.

— Как вам работается в коллективе? На заводе ведь есть и девушки-сварщицы. Как складывается взаимодействие?

— Коллектив у нас замечательный! Все ребята — хорошие, с каждым можно и дело обсудить, и просто поговорить. Очень важно чувствовать себя частью команды.

— Если говорить о новичках, какой совет вы бы им дали?

— Тем, кто хочет работать, но сомневается, я говорю: действуйте смело, ничего не бойтесь! У нас часто бывают экскурсии для школьников и студентов. Многие потом горят желанием к нам присоединиться.

— А каким вы видите будущее завода? Например, через 50 лет?

— Думаю, он останется чем-то вроде работающего музея. Потому что если он закроется, то и продолжать работу будет не на чем. Конечно, хотелось бы увидеть новые технологии, но загадывать сложно.

— С одной стороны, хорошо, что мы сохраняем традиции, хотя от некоторых, конечно, пора отказываться. Мир не стоит на месте, и, возможно, через 50 лет профессия трубопроводчика станет не такой востребованной.

— Вы считаете, что роботы смогут полностью заменить людей?

— Вряд ли. Мы видели репортажи по телевизору о спуске наших кораблей. Вот тот же фрегат «Адмирал Амелько»... Когда смотришь такое, испытываешь особые чувства. Мы же не просто зрители — мы непосредственные участники процесса.

— Гордость от причастности к созданию чего-то значительного. Роботы так не могут ещё, нет в них души.

— Это очень мужская работа, и таких, как мы, становится всё меньше. Ты можешь показать семье корабли, в создании которых участвовал, — и это дорогого стоит. Понимаешь, что оставляешь после себя не просто «два кирпича», а нечто высокотехнологичное и настоящее.

— Кстати, недавно вышла статья в одном из информационных агентств, что американцы опасаются наших технологий...

— Они вечно чего-то боятся, это даже забавно. Говорят о высоких технологиях, но у них самих хватает проблем. В этом плане мы не так уж сильно отличаемся. Сравнивать, пожалуй, глупо — мы находимся на одной ступени, просто проблемы решаем по-разному.

— Русский человек, как правило, бесстрашен. Даже с дубинкой в руках он готов бороться. Американцы же сталкиваются с трудностями и, мне кажется, их пугает не только наше вооружение, но и сама наша способность создавать что-то принципиально новое.

— А если бы у вас была суперспособность, какой бы вы её выбрали?

— Я бы хотел умение мгновенно телепортироваться домой. Представьте: зашёл в раздевалку — и раз, ты уже дома. За пять секунд! По-моему, это была бы самая полезная суперсила.

— А вот мне бы пригодились суперскорость и телекинез. Сидишь с сигаретой, а трубы сами собой собираются и обрабатываются.

— Но тогда бы и работать было не нужно, — замечает собеседник.

— Ну, это да... (Смеётся). Но вообще, телепатия тоже не помешала бы.

— Что в итоге главное в вашей работе?

— Конечно, не все приходят только ради денег. Есть и те, кого манит романтика моря, сама работа на кораблях. Не все же хотят быть «белыми воротничками» в офисах, некоторым подавай что-то более практичное и настоящее.

— Главное, что каждый из нас может предложить друг другу поддержку и понимание. Важно помнить, что за каждым рабочим стоит своя история, свои мечты и своя причина быть здесь.