Николай Байбаков: прагматик и новатор
За свою 97-летнюю жизнь этот человек был и главным нефтяником страны, и главным ее экономистом — руководителем Госплана и заместителем Председателя Правительства. На всех должностях в центре его внимания находилась нефть. Ради нее он шел на смелые решения, которые сочетал с тщательными расчетами. Вся советская «большая нефть» так или иначе связана с Байбаковым.
Главный человек четвертых полос
Николай Константинович Байбаков почти 45 лет проработал в советском правительстве. Его профессиональная жизнь — это не одна, а две жизни. Последние 20 лет карьеры он возглавлял Госплан. С 1965 года советские люди почти ежедневно видели в газетах его фамилию. Упоминали его следом за «дорогим Леонидом Ильичом». Пост главы Госплана Байбаков совмещал с должностью заместителя Председателя Совета Министров, в современной иерархии — вице-премьера. Он отвечал не только за нефтянку, но и за всю советскую экономику.
За 20 лет Байбакова на высших советских постах объем промпроизводства и капвложений вырос в 2,5 раза. При Байбакове в стране начался подъем экономики, золотой век СССР второй половины 1960-х – первой половины 1970-х годов. Плановую экономику можно критиковать, но ее успехи отрицать невозможно.
До этого еще 25 лет фамилия Байбаков тоже постоянно была в экономических разделах газетах, но по другому поводу. Он был главным нефтяником страны в период подъема отрасли. При нем СССР восстановил отрасль после войны и добился не виданных нигде в мире успехов: добыча нефти в стране увеличилась более чем в 20 раз — с чуть больше 30 млн т/год до свыше 600 млн. В наши дни в одном из интервью друг Байбакова, бывший Председатель Совмина СССР (1985–1990 гг.), Николай Рыжков назвал Николая Константиновича «самым талантливым министром нефтяной промышленности». У Байбакова было две жизни — госплановская и нефтяная, и обе успешны.
Жизнь в темпе presto
Николай Константинович родился 7 марта 1911 года в пригороде Баку в семье рабочего на промыслах. Отец на пике нефтяного бума перебрался из Белоруссии в Азербайджан, устроился в компанию братьев Нобелей.
Рождение в нефтяной столице России в семье нефтяника, вероятно, и определило карьеру будущего наркома. После школы он поступил в Азербайджанский нефтяной институт, в 1932 году получил диплом горного инженера по нефтепромыслам и сразу приступил к работе. Началась она с проблем. Один из коллег написал на Байбакова донос по какому-то мелкому поводу. Чтобы уйти от расследования, Байбаков ушел добровольцем в армию и прослужил год в артиллерийском полку на Дальнем Востоке.
По возвращении в Баку Байбаков, как грамотный специалист, в условиях кадрового дефицита получил на промыслах должность старшего инженера, затем и главного. В марте 1938 года он стал управляющим трестом «Лениннефть» в Баку. Через две недели после этого назначения в Баку состоялся съезд нефтяников под руководством наркома транспорта и нефти Лазаря Кагановича. Он потребовал от нефтяников ускорить бурение. Ему возразили, что это не позволяет технологический режим. Ответ революционера-сталиниста они запомнили надолго: «Если мы царский режим сломали, то и с вашим режимом разберемся!»
На том же съезде выступал и Байбаков. Его доклад об увеличении нефтеотдачи понравился наркому, и он перевел молодого управленца с повышением в Куйбышев (так называлась Самара). Байбаков стал во главе объединения «Востокнефтьдобыча». Нефтяник из Азербайджана должен был в Поволжье создать «Второй Баку». Ему это удавалось. Карьера Байбакова ускорялась с космической скоростью, уже через год он стал начальником «Главдобычи Востока», а в сентябре 1940 года — замом комиссара нефтяной промышленности, правой рукой Кагановича. Главное дело Байбакова в это время было то, что в первую очередь оценил Лазарь Моисеевич, — методы увеличения добычи и их внедрение.
Говорят, что Байбаков не стал бы Байбаковым без поддержки Кагановича. Действительно, в первые годы СССР карьеры делались не без поддержки «старших товарищей». В 29 лет стать замнаркома СССР — и редкое везение, и тяжелая ноша. О своем руководителе Николай Константинович сохранил противоречивые воспоминания. Каганович был сложным человеком, чрезмерно вспыльчивым, в разговорах с подчиненными часто швырял телефон на пол. Для Николая Константиновича тяжелее всего было то, что Лазарь Моисеевич мало разбирался в нефти, но с позиции «я начальник» обожал учить подчиненных.
Каганович вмешивался и в личную жизнь зама. Ему не нравилось, что Байбаков в почти 30 лет не был женат. Тогда он сам нашел ему невесту, сотрудницу наркомата Клавдию. Каганович дал им билеты в Большой театр чтобы познакомить. Байбаков после театра за ужином сразу сделал Клавдии предложение. Она спросила: «А можно подумать?». «Можно, даю тебе полчаса», — сказал Николай. Через пять дней они поженились и прожили вместе 43 года, до тех пор, пока она не умерла от тяжелой болезни. Свадьба была в воскресенье, но Байбаков в выходные работал и смог уйти на торжество только на два часа. Женился он так же быстро, как и работал. Но основательно.
Расстрельные поручения
Когда началась война, Байбаков отвечал за снабжение армии топливом. В это время на молодого зама Кагановича обратил внимание Сталин. По воспоминаниям Байбакова, вождь лично ставил ему задачи. Когда фашисты пришли на Кавказ, Сталин сказал ему: «Вы должны немедленно вылететь на Кубань. Если оставите немцам хоть каплю нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы, а немец не придет и мы останемся без нефти, мы вас тоже расстреляем».
На Кубани под руководством Байбакова демонтировались низкодебитные скважины, оборудование вывозилось. Оставались только самые продуктивные, но при угрозе приближения немцев их заливали бетоном, а энергообъекты взрывали. Врагам не удалось использовать ресурс кубанской нефти. За полгода оккупации Кавказа они не получили ни капли топлива. Правда, скважины после войны пришлось бурить заново.
Сталин остался доволен, как Байбаков выполнил его задачу на Кавказе, и решил сделать его наркомом. В автобиографической книге «От Сталина до Ельцина», вышедшей в 1996 году, Байбаков вспоминает такой эпизод. Ноябрьской ночью 1944 года вождь вызвал его «на уголок», т.е. в кремлевский кабинет, и сказал: «Товарищ БайбАков (Сталин называл его с ударением на второй слог), мы назначаем Вас наркомом нефтяной промышленности». «Но я к этому не готов!» — возразил Байбаков. «Мы лучше знаем наши кадры», — поставил в разговоре точку Сталин.
В 1946 году вождь поставил правительству задачу — довести добычу нефти до 60 млн т/год, т.е. увеличить ее почти вдвое к довоенному уровню. Байбаков понимал, что для этого нужен будет не только «Второй Баку», а еще несколько. Но прежде всего надо было восстановить то, что страна потеряла за время войны. Это было сделано меньше чем за пять лет.
К 1950 году под руководством Байбакова были полностью восстановлены промыслы Кубани и Грозного, началась добыча в Поволжье и на Сахалине. Было открыто Ромашкинское месторождение в Татарстане с запасами в 3 млрд т и пиковой добычей в 15 млн. Страна быстро вышла на довоенный объем производства нефти, и начался его стремительный рост. Вот лишь несколько цифр: 1940 год — добыча 31,1 млн т, в 1945-м — падение из-за войны до 19,4 млн т, но уже в 1950 году — почти 38 млн т, в 1955-м — свыше 70 млн т. До войны было 4,1 тыс. км магистральных нефтепроводов, по которым прокачивалось по 7,9 млн т/год. В 1960 году – 17,3 тыс., объем перекачки вырос в 16 раз, до 129,9 млн.
Когда Сталин ставил Правительству задачу увеличить добычу нефти до 60 млн т, он называл срок в три пятилетки. Байбаков добился этого менее чем за одну.
Хрущевская опала
В возрасте 44 лет в 1955 году Байбаков покинул отрасль из-за конфликтов с новым советским лидером Хрущевым. Знакомые Байбакова удивлялись, насколько легко он сработался со Сталиным, а вот с Хрущевым не получилось. Николай Константинович не согласен был ни с внедрением Совнархозов, территориальными «министерствами всего», ни с планами по развитию нефтянки. Главное — его идеологические разногласия с взглядами Хрущева. Он жертвовал интересами СССР ради укрепления соцлагеря. По мнению Байбакова, Хрущев придерживался идеи неотроцкизма — победы мировой революции любой ценой, т.е. был готов платить за установление социализма в других странах благосостоянием своего народа. Источником доходов он видел природные ресурсы страны — сначала зерно, затем уголь, позже нефть и газ.
Ориентация на экспорт ресурсов, как лекарства от всех экономических проблем, не устраивала многих хозяйственников, включая Байбакова. Он попал в опалу на четвертом году правления Хрущева и ушел на должности с понижением. В мае 1955 года возглавил Госкомиссию по планированию хозяйства. Через два года стал председателем Госплана РСФСР. Противоречия с Хрущевым не прекращались, и они привели к переезду Байбакова в провинцию. Парадоксально, но он был председателем совнархозов, против которых и возражал: 1958 год – Краснодарского, с 1963 года — Северо-Кавказского. В 1963 году его вернули в Москву, Байбаков стал во главе Госкомитета химической и нефтяной промышленности. С этой должности он и ушел в Госплан, одновременно став замом Председателя Совета Министров СССР.
С конца 1964 года, уже при Брежневе, Байбаков стал ближайшим сторонником главы правительства Алексея Косыгина. С октября 1965 года Байбаков — его заместитель. Косыгин — первый, если не единственный советский реформатор. Он был сторонником децентрализации планирования, повышения самостоятельности предприятий. В этом его союзником был Госплан под руководством Байбакова. Однако реформы Косыгина сначала спускались на тормозах, а затем и вовсе прекратились. Бюджет наполовину стал зависеть от экспорта нефти и газа. Ресурсов требовалось все больше, но ни первого, ни второго Баку уже не хватало. Как человек, отвечавший в правительстве за нефть, Байбаков видел дальнейший рост в новом для советской нефтянки регионе — в Западной Сибири.
Западносибирское чудо
Настоящая «большая нефть» пришла в СССР в конце 1960-х годов, а на пик вышла в 1970–80-е годы. Байбаков к тому времени уже был в Госплане. Как нефтяник, он загорелся новыми перспективами, которые открывались перед отраслью в Западной Сибири. Там были уже известны месторождения в Приобье — Мегионское, Усть-Балыкское, Федоровское, Мамонтовское, Самотлор. Они стали крупнейшими открытиями ХХ века благодаря поколению выдающихся советских геологов-первопроходцев, среди которых Юрий Эрвье, Лев Ровнин, Фарман Салманов. Они подготовили взлет российской отрасли.
Байбаков прекрасно понимал перспективы Западной Сибири, она могла затмить его детище — «Второй Баку». Геологи подтверждали, что нефти в Тюменской области невероятно много. А вот инфраструктуры для ее добычи не было никакой: ни дорог, ни энергоснабжения, ни крупных населенных пунктов.
Ученые, производственники и партийные деятели спорили о том, как и когда лучше взять эти сибирские ресурсы. Мнений оказалось два. Первое — идти в Сибирь постепенно, не перебрасывать туда много материальных и трудовых ресурсов. Второе мнение — пойти на риск, поскольку Сибирь — это не только будущие возможности, но и сегодняшние потребности растущей советской экономики.
Оценивая риски быстрого освоения новых нефтяных провинций, Байбаков постоянно вылетал в Сибирь, проводил на месторождениях бесчисленные совещания. Окончательное решение он принимать не спешил. «Может быть, я и дую на воду, — говорил Байбаков, — но я обязан сомневаться!» В итоге была принята стратегия, совместившая риск с прагматизмом. В Тюменскую область решили идти форсированными темпами, но с минимальными затратами: забирать нефть только из нескольких уникальных месторождений. Скважина на Самотлоре давала 1 тыс. т нефти/сут., в Поволжье — 100 т в лучшем случае. По затратам на единицу продукции Сибирь получалась гораздо эффективнее, чем в среднем по стране.
Расчет Байбакова оказался верным, риск — оправданным. Невероятными темпами в Сибири росла мощная энергетическая база: промыслы, дороги, города. Добыча росла никогда не виданными в истории темпами: в 1965 году —1 млн т, через 10 лет уже 148 млн. С начала 1970-х годов прирост составлял по 20–30 млн т/год. Благодаря сибирским месторождениям в 1980 году добыча нефти составила 603 млн т, и СССР стал крупнейшим ее производителем в мире. Пик добычи был уже после ухода Байбакова на пенсию — на базе, заложенной им. В 1988 году — 625 млн т. Столько ни СССР, ни новая Россия никогда не добывали. Для сравнения: в 2022 году страна произвела 535 млн т. В этом объеме есть и вклад гигантских сибирских месторождений, в начале разработки которых стоял Байбаков.
Юрий Москвитин
