Виктор Муравленко: Нефтяник № 1

После геологов осваивать Западную Сибирь пришли нефтяники. Одним из первых и знаменитых среди них был Виктор Иванович Муравленко. Ему обязаны своим рождением города Урай, Нягань, Нефтеюганск и Нижневартовск. Тюмень при нем получила название столицы сибирской нефти. Несмотря на то что Муравленко провел на Севере сравнительно небольшую часть жизни, регион стал при нем главным центром отечественной добычи и остается им до сих пор.

Виктор Муравленко: Нефтяник № 1, image #1

Нефтяной маршал

«Для нефтяников Муравленко значит столько же, сколько для химиков — Менделеев, для космонавтов — Королев, а для военных — Жуков. Ведь не зря еще при жизни Виктора Ивановича называли нефтяным маршалом», — говорится в предисловии к книге Александра Трапезникова «Виктор Муравленко». Его действительно за глаза называли и маршалом, и Нефтяником №1, причем на письме второе название — всегда с большой буквы.

Муравленко — четырежды кавалер высшей государственной награды СССР — ордена Ленина, автор десяти работ по увеличению нефтедобычи, профессор технических наук, причем не как кабинетный теоретик, а как преподаватель двух вузов. Его имя носит месторождение, аэропорт Нижневартовска, буровое судно, самолет, НИИ, студенческие гранты, горные перевалы, улицы и проспекты и даже целый город Муравленко. Интересно, что Виктор Иванович в нем ни разу не был просто потому, что он городом стал в 1990 году, а поселением — в 1984 году, т.е. через 13 лет после смерти нефтяника.

В Западной Сибири Виктор Иванович прожил лишь 12 из 64 лет, но за эти годы под его руководством открыто 29 крупных месторождений, добыча нефти в Тюменской области превысила 200 млн т. Новшества, которые применил на промыслах Муравленко, успешно работают и по сей день. Он изобрел шланговый метод бурения, буровую установку с газотурбинным приводом, буровую вышку на воздушной подушке, при нем для доставки грузов на буровые и на промыслы широко стали применять авиацию.

Все, на что только ни обратил бы внимание Виктор Иванович, он стремился усовершенствовать. Даже такой простой вещи, как зимник (дорога из укатанного снега), намного продлил срок работы. Он предложил покрывать зимник ветками и щепками, а затем поливать водой, чтобы создать толстую корку льда, которая не таяла до июля и позволяла доставлять на буровые тяжелое оборудование, топливо, продукты и, конечно, бригады.

Тяжелую технику и трубы нужно было возить не только по зимнику, даже усовершенствованному. С лета и до первых морозов зимники становились непроходимыми, но останавливать работы было никак нельзя, а лишь для одной скважины требовалось больше 200 т грузов. Муравленко добился строительства на вечной мерзлоте круглогодичных дорог с твердым покрытием. Для этого по его инициативе создавались дорожно-строительные управления, оснащенные мощной техникой, в том числе в них работали одни из первых в стране тяжелые бульдозеры Komatsu и Caterpillar. До Муравленко нефть вывозили крайне неэффективно — на баржах по рекам или в автоцистернах. С его «подачи» началась прокладка трубопроводов и строительство железной дороги Тюмень — Тобольск — Коротчаево, без которой сегодня не мыслят себя люди в Ноябрьске, Губкинском и других населенных пунктах далее на Севере.

Муравленко дал старт карьере десятков молодых нефтяников, позже ставших известными. При нем из вчерашних студентов буквально на промыслах быстро выросли начальники объединений. Среди них Вагит Алекперов (основатель ЛУКОЙЛа), Владимир Богданов (глава «Сургутнефтегаза») и Юрий Шафраник (бывший министр топлива и энергетики РФ).

Возглавляемый Муравленко Главтюменнефтегаз разрабатывал Самотлорское, Мамонтовское, Федоровское, Варьеганское, Южно-Сургутское, Усть-Балыкское и еще десятки месторождений, которые дают продукцию до сих пор, среди них и Муравленковское — один из памятников выдающемуся нефтянику.

Судьбоносный обелиск

В кубанской степи рядом с речкой Кудаки стоит уже малоприметный, черный, с ржавчиной, обелиск. На нем выбита надпись, потемневшая от времени: «Здесь 16 февраля 1866 года из скважины, проведенной инженером Новосильцевым ударным способом с металлическими обсадными трубами, забил первый нефтяной фонтан в России». Да, бум бурения и добычи нефти начался в Баку, Кубань быстро уступила ему в объемах производства, но осталась нефтяным регионом. Там, в малоизвестной станице Незамаевская, в семье сельского врача 25 декабря 1912 года и родился будущий известный нефтяник. Отец отвез на телеге мальчишку в степь и показал ему обелиск. С ним в жизнь Муравленко вошли слова «буровая», «фонтан», «месторождение» и главное слово его жизни — «нефть».

«В судьбе Виктора Ивановича есть много мистического, сакрального, оказавшего на всю его жизнь таинственное влияние», — пишет его современник Александр Чишинов. Возможно, обелиск и был мистикой, определившей судьбу Муравленко, во всяком случае, он гордился тем, что в детстве увидел первую скважину страны. После окончания школы, в 1930 году, он направился работать на нефтяные промыслы под Грозным. Затем был вуз — кадровая школа нескольких поколений советских и российских нефтяников, Грозненский нефтяной институт. Муравленко в 1936 году получил в нем диплом по специальности «инженер по бурению нефтяных и газовых скважин» и готов был отправиться на промыслы.

Виктор Муравленко: Нефтяник № 1, image #2

За нефтью по всей стране

После института и армии Муравленко был назначен начальником буровой Сызранской конторы бурения, еще через два года он возглавил эту организацию.

1940–1946 годы — время работы Муравленко на Дальнем Востоке директором конторы бурения треста «Сахалиннефть». Когда началась война, его не призвали на фронт, а оставили «для нужд нефтяной отрасли». В 1946 году он получил должность директора конторы бурения треста «Ставропольнефть». Там, на Ставрополье, в новом нефтяном регионе СССР, он и начал свой путь новатора: совершенствовал уже известные тогда двуствольный, наклонный и кустовой методы бурения. В 1948 году Муравленко возглавил этот трест, а затем его перевели в Поволжье, в объединение «Куйбышевнефть».

В Куйбышеве (сейчас Самара) Виктор Иванович руководил освоением Мухановского месторождения. По его инициативе для этого была построена первая в СССР комплексно-механизированная установка, которая показала все известные тогда технические новинки в бурении, собранные вместе. Она оказалась настолько эффективной, что подобные установки затем были на всех предприятиях «Куйбышевнефти». Одновременно с руководством объединением Муравленко преподавал на нефтепромысловом факультете Куйбышевского политехнического института. Эту работу он любил и скучал по преподавательству и воспитанию будущих инженеров.

В первой половине 1960-х годов Виктор Иванович был заместителем председателя, начальником управления нефтяной промышленности Средне-Волжского совнархоза. Эти новые советские структуры вобрали в себя функции разных министерств, но строились по территориальному признаку. С этого поста его перевели на должность руководителя «Главтюменьнефтегаза». В Сибири и прошли самые яркие годы талантливого нефтяника.

Ни слова о нефти!

Особенность советских не очень крупных городов в том, что в них глава градообразующего предприятия по хозяйственным возможностям уступал разве что партийному обкому. Этим и пользовался Муравленко для преобразований в поначалу совсем чужом для него городе.

С Тюменью у Муравленко не случилось «любви с первого взгляда», но он продолжил начатое Байбаковым строительство и превратил ее из скромного провинциального городка в крупный индустриальный, научный и культурный центр Западной Сибири. Тюмень благодарна ему за это, не случайно в городе установлено целых шесть мемориальных досок Виктору Ивановичу.

В новой должности Муравленко начал с кадров: пригласил переехать в Тюмень коллег, которых хорошо знал на прежней работе в Куйбышеве. На первом совещании в своем новом кабинете он ни слова не сказал про нефть, а обратился к только что прибывшим так: «Я пригласил вас к себе, чтобы предупредить: завтра вы увидите Тюмень при свете дня, и, возможно, кое-кто из вас крепко пожалеет, что приехал сюда. Вы будете сравнивать этот город с нашим родным Куйбышевым, и сравнение, конечно, окажется не в пользу нового места жительства. Но я очень прошу вас не делать скоропалительных выводов. Через несколько лет город станет другим. Скоро здесь вырастут новые дома, кое-что уже строится. Мы построим Дворец нефтяников, современные больницы, школы, детсады. У нефтяников Западной Сибири будет хороший пансионат на берегу Черного моря… Мужики! Ведь новое большое дело начинаем! Даю вам слово, не пожалеете, что приехали!» Ему поверили, о чем не пожалели. Это обращение Муравленко к бывшим, а с того дня и настоящим землякам стало программой действий по возрождению Тюмени.

В городе вводилось новое жилье, но Муравленко отдавал квартиры коллегам, которые приехали с семьями. Сам он пока был один, продолжал жить в гостинице, а благоустройством города и всего региона занимался из рабочего кабинета. Особое внимание он уделял питанию буровиков. Как-то в поездке по области на одной буровой он с министром нефтяной промышленности Валентином Шашиным сняли пробу с борща и остались довольны. Министр спросил: «А это же сколько надо поваров, если у вас 1500 буровых бригад? Не накладно будет?» «Нет, — ответил Виктор Иванович, — не накладно, здоровье буровиков дороже».

Тюменцы при Муравленко получили парки, кукольный театр, троллейбус и футбольную команду «Тюмень». Он был ее страстным болельщиком, не пропускал ни одну ее домашнюю игру и за победы награждал лично.

Как-то Виктор Иванович признался ректору недавно созданного индустриального института, что скучает по преподавательской работе. Тот пригласил Муравленко, так институт приобрел блестящего профессора. Но много времени преподаванию он уделять не мог. Бывало, что не успевал в институт, студенты приходили сдавать зачеты к нему на работу. Бывало, что он и лекции читал в своем кабинете. До их начала всегда предупреждал секретаря ни с кем его не соединять в это время, даже с министерством.

Еще меньше, чем на студентов, у Муравленко было времени на хобби. Он хорошо пел, аккомпанируя себе на фортепьяно или аккордеоне. Как новый, но все-таки сибиряк, любил охоту и рыбалку. Правда, охоту вскоре бросил. Как вспоминает Галина Запорожец, 12 лет проработавшая секретарем-референтом Муравленко, как-то после охоты он вернулся в кабинет и заявил: «Все, больше на охоту не поеду. Жалко зайцев, пищат как дети».

Освободившееся от охоты время тут же пошло на еще большую работу: Муравленко вплотную занялся энергетикой Севера. Ее он обсуждал по прямым телефонам с главой Госплана Байбаковым и с премьером Косыгиным. Виктор Иванович был убежден, что без мощного энергообеспечения двигаться дальше нефтяная отрасль не может. Как временное, но работающее решение он организовал 13 энергопоездов, которые по рекам доставляли в основные пункты добычи — в Урай, Сургут, Нижневартовск, Стрежевой. На поездах были быстромонтируемые электростанции на базе газотурбинных авиационных двигателей, которые работали на попутном газе.

Авиация на Севере была загружена плотно, но ее все равно не хватало. Муравленко выступил с инициативой использовать для доставки грузов дирижабли. Его поддержали и в министерствах, и в ЦК. Идею рассмотрели техсоветы Академии наук — и забраковали ее. При северных ветрах «парковать» дирижабли к причальным мачтам — ненадежное решение. Пожалуй, это была единственная идея Муравленко, которая не нашла пути в жизнь.

Банальность, случайность, рок

Муравленко выдерживал фантастические нагрузки как глава треста и рационализатор отрасли, а еще были побочные, но не менее важные дела — обустраивать Север и учить студентов. Результат перенапряжения — три инфаркта. Но не они стали причиной смерти Виктора Ивановича, а случайность.

То была рядовая поездка в Москву, дежурный разговор с новым министром нефти Николаем Мальцевым, возвращение в гостиницу «Россия» и смерть в ее холле от удушья. Муравленко страдал тяжелой астмой, но старался это скрывать. Баллончиков-ингаляторов, которые могли быстро купировать приступ, в СССР не было, друзья привозили их ему из-за границы. Последний баллончик привез из Франции бывший министр газовой промышленности Сабит Оруджев. У Муравленко приступ начался в кабинете министра, но баллончика в кармане не оказалось.

В гостинице состояние Виктора Ивановича переросло в критическое, а ингаляторов ни у кого вокруг не оказалось. Его нашли позже. Он выпал из кармана Муравленко по дороге и лежал в машине между сиденьем и дверцей.

Со словом «случай» часто употребляют «нелепый». Это и было так. Если бы не потерянный баллончик, энтузиаст и трудоголик Виктор Иванович мог бы прожить гораздо больше 64 лет, еще годами строить промыслы, обустраивать города и готовить поколения нефтяников.

Юрий Москвитин

485 views·3 shares