Дмитрий Михеенко. Мои песни — мой опыт и мой психоанализ

— Дмитрий, вот и началась новая весна! Считается, что это самое творческое время года. Согласны?

— Весна — прекрасное время года, особенно для человека, который прожил три десятилетия на 58‑й параллели. К марту ты очень уже устаёшь от зимы и ждёшь, когда уже всё вокруг растает, и можно будет выйти из дома без ненавистных пуховиков и шапок. Я отчётливо помню, как числа 20 февраля где‑то лет в 15 я вдруг осознал, что в семь часов вечера ещё светло, и жизнь моя наполнилась светом и надеждой. Это ощущение весны.

Но что касается творчества, то, как это сложилось у русскоязычных авторов, самое плодотворное время года — осень. Наверное, это сидит в нас с языком Пушкина. А вообще, если ассоциировать с группами русского рока, которые являются моим базисом, осень — это DDT, это традиция русской поэзии, философской и трагичной. А весна — это группа «Браво», светлая, оптимистичная, эмоциональная, ветреная.

Я помню, шёл по Перми середины 90‑х в марте месяце: всё таяло, солнце уже согревало своими лучами, и из каждого киоска, из каждого окна звучала песня «Этот город — самый лучший город на земле…». Весна у меня ассоциируется с молодостью, мажорными аккордами, портвейном из горлышка, девочками в коротких юбках и песнями под гитару в скверах. К сожалению, эти эмоции сейчас остались только в памяти.

Но если говорить о творчестве — не как о написании песен, а как о желании что‑то созидать, — то да: весной хочется играть концерты, аранжировать и записывать новые песни. Кстати, совсем недавно, в начале марта, в несколько сессий в Петербургской студии грамзаписи мы с питерским составом BluesСобеседника записали пять новых песен для нового альбома, который, я очень на это надеюсь, увидит свет уже в этом году. И именно мартовский солнечный Питер будет в этих песнях настроением, которое зашифровано в эмоциях.

— В начале марта вышел ваш новый сингл «Люби». Это самое главное пожелание человеку?

— Сингл «Люби», записанный с пермскими и уфимскими музыкантами, мы планировали выпустить ко Дню всех влюблённых, но решили, что качество превыше условностей, и отодвинули премьеру почти на месяц.

В песне «Люби» этот глагол звучит в повелительном наклонении. Песня была написана осенью 2022 года в период серьёзной депрессии, и «люби меня» — это обращение не то к женщине, не то к создателю с просьбой о спасении человека, стоящего на грани. Однако, как вы правильно поняли, в этой, уже третьей по счёту опубликованной версии песни, настроение, скорее, весеннее. Этого удалось добиться, на мой взгляд, благодаря участию в аранжировке уфимского музыканта Константина Капитонова, который своей партией флейты вдохнул в композицию свежего весеннего воздуха, а также благодаря молодой уфимской певице Софии Бугере, которая очень нежно записала бэк‑вокал. А Лева Плешков на басу и Миша Шардин на клавишах в Перми добавили в песню мокрого уральского воздуха.

«Люби» — это самое главное пожелание человеку. Всё верно. И это не обязательно любовь мужчины и женщины, а просто любить человека — это большой труд и большая ответственность. Но только любовь имеет хоть какой‑то смысл в нашем существовании. И только любовь — единственная причина, по которой люди ещё друг дружку не уничтожили.

Я счастлив тем, что я люблю. Я был любимым сыном, я рос в любви и сейчас хочу дарить любовь всем, кто в ней нуждается, но, безусловно, есть пара человек, которым я хочу дарить любовь в приоритетном порядке.

— Много ли у вас песен о любви? Вообще, о чувствах?

— Почти все мои песни — о любви. Не потому что я такой любвеобильный, а просто я сформировался как автор лиричный. Возможно, на это влияет психотип человека, возможно, форма взаимодействия с миром. Поскольку я физически не боец, чтобы крушить, ломать, вершить революцию, я довольствуюсь отпущенным мне свойством быть нежным, проникновенным и любящим. Пусть не всегда это получается, но я бы хотел быть именно таким. Отсюда и песни про любовь, где лирический герой — воплощение моего лучшего «я», не идеального, но лучшего, чем тот, кем я реально являюсь.

— Творческая и человеческая жизнь для вас не исключают друг друга?

— Мне повезло, что я в своей человеческой жизни являюсь представителем творческой профессии. Я журналист, редактор. То есть за то, что я пишу, читаю и редактирую, мне платят деньги. Конечно, это тексты не о любви, но тем это и ценнее, поскольку на диссонансе достигаются наиболее искренние проявления противоположности.

А ещё мне позволяется быть относительно свободным, перемещаться по стране с концертами, например. Но есть и минусы. Поскольку творческая и человеческая жизнь в моём случае — единое целое, приходится мириться с реальностью безденежья, например, или асоциальности. Но это одержимость, зависимость, и человек, родивший на свет настоящее творчество, никогда уже не станет функцией. Творчество равно свобода. Возможно, именно творчество, рождённое в любви, и есть смысл жизни.

— Весна — это надежда на?.. Продолжите фразу.

— Весна — это надежда на взаимные чувства. Просто любить — мало, нужна взаимность. Даже если этой взаимности не будет, именно надежда на неё — источник творчества. А весна с её повышением температуры воздуха и увеличением светового дня даёт надежду на то, что вот, раз уж мёртвые ветки деревьев ожили и покрылись ароматным цветом, то и человеческое сердечко тоже оттает и ответит взаимностью.

— Нужна ли людям надежда или это больше самообман, самовнушение?

— Об этом ещё Достоевский писал и очень точно сформулировал: только надеждой и жив человек, а, отбирая у него надежду, лишаешь смысла существования. Мы же не можем знать, что с нами будет завтра: мы надеемся, что завтра кончится война, что никто из близких не умрёт, что наши дети не будут испытывать боль и лишения, что нам будет приятно и хорошо. А уберём отсюда надежду, то и жить, получается, незачем.

Самообман и самовнушение — это же тоже неплохо. Если человеку комфортно в этом состоянии, то, значит, не нужно мешать ему получать удовольствие от жизни.

— Говорят, мысли материальны. Что думаете об этом?

— Говорят, что материальны, но я не могу этого знать. Да и никто не знает: человек не наделён такой опцией, а если он в этом уверен, значит, дурак и самовлюблённый невежа.

Мне кажется, что в броуновском движении вариантов жизненного сценария любое произошедшее с человеком событие можно выдать за материализацию какой‑то мысли. А то, что человек считает так, а не эдак, ничего в конечном счёте не изменит — это всего лишь его личные предубеждения и заблуждения, находиться в которых ему комфортно.

Но если мысли и правда материализуются (что, повторюсь, мы не можем знать наверняка), нужно быть с ними осторожнее — а это уже хороший повод соблюдать человеческую мораль.

— Верите ли вы, что если улыбаться миру, он улыбнётся в ответ? Есть примеры?

— Если честно, не верю. Возможно, в этом моя проблема, и мне нужно двигаться в этом направлении. Но это, опять же, предположение, в которое человек может либо верить, либо нет, но знать наверняка ему не дано.

— О чём никогда не станете писать песен?

— Я никогда не стану писать о том, чего не знаю и чего не чувствую. Я не вижу в этом смысла. Мои песни — мой опыт и мой психоанализ.

— Может, есть смысл специально написать что‑то такое, что сможет изменить наш мир к лучшему, если материализуется?

— Я никогда не стану писать что‑либо специально. Я сейчас о песнях, стихах и прозе. Если говорить о журналистских текстах, то я делаю это специально. Так пусть хотя бы в моих личных творческих актах всё будет от искренности чувств и неподконтрольного выражения эмоций.