Иван Есин. Бардак

— Иван, спасибо за крутые песни! Вот и наступил новый концертный сезон! С каким настроением вступаешь в него?

— Всегда пожалуйста, дальше будет больше. В новый концертный сезон вступаем с определённой тревогой. Совершенно новая программа, и к ней, как это часто бывает у андеграундных артистов, готово далеко не всё, что должно быть готово. Что из всего этого выйдет? Прыжок в неизвестность, которых у нас уже было довольно много… Казалось бы, можно было привыкнуть, но я не привык до сих пор.

— Много времени и сил в прошлом сезоне было отдано группе «Бардак» и творчеству в целом?

— Спрашиваешь… У нас в прошлом сезоне наконец-то вышел альбом, который мы писали около семи лет. Конечно, это был мощный выплеск и выброс энергии, но в нашем мире нельзя останавливаться, нужно очень быстро бежать вперёд, чтобы хотя бы просто оставаться на месте.

— Что получилось? Что ещё в процессе?

— Получилось: выпустить альбом, который был очень тепло принят нашими слушателями, нашими друзьями, и это суперважно для нас. Получилось отыграть очень мощную презентацию этого альбома в Москве. В процессе — всё остальное. Два трибьюта на суперизвестного в узких кругах исполнителя, запись акустического альбома, работа над совершенно новыми песнями…

— Говорят, что искусство лечит и калечит… Что думаешь об этом?

— Да мало ли люди всякой ерунды говорят… Я давно понял, что настоящее искусство — сродни психотерапии, только сильнее, потому что искусство придумали десятки тысяч лет назад, а психотерапию — дай бог сто. Но тут очень важно не путать субъект и объект. Если человек калечится об искусство — это факт биографии человека, а не свойство искусства. В то же время заработать себе об большое искусство сдвиг по фазе — конечно же, можно очень даже легко, наверное, поэтому на него часто лепят предупреждения «не влезай — убьёт».

— Для тебя лично в творчестве больше разрушения или созидания?

— Конечно, созидания, потому что в итоге получается что-то, чего раньше никогда не было. То, что на пути создания этого нового зачастую приходится вывернуть самого себя (а может быть, попутно и ещё кого-нибудь, кто под руку подвернётся) наизнанку, не должно никого ни смущать, ни останавливать.

— Как ты это понимаешь — рок, судьба, фатум?

— Для меня это всё ну очень просто. Я отдаю свой долг. Без тех групп, которые я слышал и слушал в молодости, меня бы просто не было — скорей всего, тупо не было бы уже давно в этом осязаемом мире. Очень хочется сделать какому-то неизвестному мне подростку такой же подарок, открыть для него кусочек мира, на который он никогда бы не посмотрел, если бы не мы и не наши песни.

— Что такое внутренняя свобода, по-твоему?

— Это свобода поступать по совести. Это разрешение самому себе не быть идеальным и действовать, исходя из этой выданной самому себе индульгенции. Страшная штука, если верить Ставрогину и Свидригайлову.

— Порой, чтобы подняться наверх, надо опуститься на самое дно и оттолкнуться — были в твоей жизни моменты, иллюстрирующие это высказывание?

— Да у меня вся жизнь такая, проблема в том, что как только нащупаешь дно — в него кто-то настойчиво стучит снизу. Хотя ладно, с возрастом, конечно, учишься всё-таки на самое дно не падать, оставлять себе какой-то запас для манёвра.

— Красота — это про осязаемое или про метафизическое?

— Красота — это про осязание метафизического. Про переход из трансцендентного в трансцендентальное и потом — непосредственно в имманентное и обратно. Сколько умных слов ни используй, один хрен красота — это то, что формирует нашу личность, то, что двигает нашими желаниями и то, что в конечном итоге делает нас — нами.

— Если бы инопланетяне наблюдали за нами, о чём бы подумали в первую очередь?

— Любопытно было бы спросить у Жанны Агузаровой, наверняка она об этом знает больше, чем я. Но что можно предположить, исходя из самой постановки вопроса? «Если бы наблюдали» — то есть подразумевается, что не наблюдают? А откуда такая информация? Окей, идём дальше. Если всё-таки наблюдают, значит, они технически более продвинутые, чем мы — мы же за ними наблюдать не можем? Если так — то, наверное, они думают: «Какие же странные отсталые варвары!» А может быть, наоборот, думают: «Вот им хорошо, мы-то уже всё открыли, а у них всё ещё впереди». Но что бы они ни думали, всё равно самое главное — это то, что мы думаем о себе сами…