Марат Хузин. MARATORY

— Марат, здравствуйте! Много времени и сил удаётся уделять искусству в этом бешенном мировом темпе?

— Честно говоря, последнее время живу как будто на паузе. Так получилось. Конечно, не планировал этого. Планировал заниматься вплотную на студии и писать песни в привычном темпе. Но в краях, где сейчас нахожусь нет ни одной нормальной студии. Поэтому пишу в блокнот. Может быть, такой перерыв освежит восприятие и мозги.

— Что получилось? Что пока нет?

— За предпредыдущий год получилось записать кучу песен. Я иногда их слушаю и радуюсь, что, наконец, все эти когда-то черновые идеи звучат в классно, чисто, студийно. Не получилось их выпустить в виде альбома. Просто не нашлось времени организоваться и оформить обложку. Казалось бы дело за малым – но хочется, чтобы вот тут-то было идеально. Ну и ещё прокрастинации добавляет то, что в современном мире недостаточно просто выпустить альбом – нужны всяческие подогревы, прогревы, перегревы, рекламные кампании. В общем, это всё пугает, а так как не хочется совсем делать всё это в пустоту, то поэтому откладываю до безобразия…

— Говорят, что искусство лечит и калечит… Что думаешь об этом?

— Я уверен, что то, что калечит – это уже не искусство…

— Для тебя лично, в творчестве больше разрушения или созидания?

— Безусловно, главное – созидание. Поэтому разрушительные или протестные песни лично у меня не резонируют в сердце.

— Как ты это понимаешь – рок, судьба, фатум?

— Я понимаю это как теорему Пуанкаре «О возвращении». Любая замкнутая система через определённый период времени вернётся в своё исходное состояние.

— «Половина творца — это его травмы". Согласен?

— Я, честно говоря, не думаю, что тут есть прямая зависимость. Хотя в нашем мире часто можно услышать мнение, что люди, погружённые в творчество или в науку, могут быть несчастны в личной или семейной жизни и не зарабатывают миллионы… Но я уверен, что это всегда выбор каждого. По крайней мере, есть много людей, которые создают семьи, строят карьеру. И в целом для этого нужны определённые и понятные действия. Но шедевры в искусстве или научные открытия сложно предсказать и их делают единицы из миллионов. Наверное, оно того стоит.

— Что есть внутренняя свобода для тебя?

— Внутренняя свобода с одной стороны очень простая вещь. Тебя никто не может заставить думать как-то по-другому, нежели ты хочешь сам. Пусть даже с применением силы или любых других воздействий. Но нас очень часто легко обмануть. Я имею ввиду тот обман, который кроется в брендовом мышлении, престиже, политическом промывании мозга, да даже просто в моде. Я думаю, что внутренняя свобода – это умение посмотреть на всё это со стороны и услышать себя.

— «Порой чтобы поднять наверх, надо опуститься на самое дно, и оттолкнуться» — были в твоей жизни моменты, иллюстрирующее это высказывание?

— Скорее всего, нет. Иногда нужно сделать перерыв, сильно поменять обстановку и род деятельности, чтобы не перегореть и посмотреть на все свежим взглядом. Но я точно знаю, что нельзя отбрасывать то, что уже сделано. И нельзя отбрасывать друзей (не люблю тех, кто «чистит списки», ха-ха).

— Красота — это про осязаемое или про метафизическое?

— Я думаю, что это про симметрию и простые числа, запрятанные в глубине природы.

— Грусть, тревога — двигатель творчества или палка в колесе?

— В русском искусстве – определённо, да во все времена. Грусть это и двигатель, и сердце, душа.

— Если бы инопланетяне наблюдали за нами, о чëм бы подумали в первую

очередь?

— Они бы запаслись газировкой и попкорном и с интересом смотрели бы на это многосерийное шоу «Планета Земля», у которого без жестокости не было бы столько охватов.

— Находясь у края обрыва ты чувствуешь?

— Находясь у обрыва, я прежде всего вижу дальний горизонт. Обычно при этом

ощущаю свободу и чувство полёта. Главное – не шагать вперёд при этом, а наслаждаться видами)