Роман в песнях: альбом Кирилла Комарова «Живое — живи»

Полгода назад вышел альбом Кирилл Комарова «Живое — живи». Он теперь не «новый»: новый — тот, над которым автор и его единомышленники работают сейчас. Но писать только о новинках — это, кажется, во многом требование от лукавого / шоу-бизнеса.

Первое впечатление — встреча после расставания: знакомый голос дарит ощущение тепла. Второе: за полгода восприятие, оказывается, обогатилось! Скажем, автор так хвалил басовые партии Виктора Назарова и барабаны Юрия Щербакова, что их стало слышно даже профану.

Еще одно открытие: сюжетность в альбоме рулит. Примат слова над музыкой, как писала когда-то Екатерина Борисова о песнях Кирилла Комарова. Вот хоть что сделай, ориентируюсь на текстовую составляющую. Говорят, это русская проза ХIХ века виновата: она воспитала читателей так, что они «вчитывают» сюжет в цикл небольших рифмованных произведений — стихов, песен.

О своих стихотворных циклах Александр Блок писал: мозаичные частицы, которые складываются в большой роман. И добавлял: «роман моей души, если угодно». Ок, примем. Альбом как роман души Кирилла Комарова.

Кирилл любит называть то, что он делает, историями в песнях. А если «Живое — живи» — единая большая история, то есть действительно роман? Тогда о чем?

Это роман длиною в жизнь. В начале и конце намечены детство («Джуки») и смерть («А ещё было так»), и между ними все и происходит. И это роман о путешествии. Странствий в композициях альбома немало. Например, гастроли. Выражение «жизненный путь» здесь, кажется, стоит понимать буквально. Последовательность песен работает на смысл. (Кирилл упоминал об этом еще в связи с «Ангелологией»). Например, переход от «Заново» к «Потому что». Кто или что исцелит раны войны, поможет живому — жить? Петербург. Вдвоем идет бродить по лужам именно тот, кто только что восклицал: живое — живи — заново… заново… заново…

Где происходит действие? В Зазеркалье, в кроличьей норе, как в историях Льюиса Кэррола про Алису. Или в гигантской воронке, по которой путешествуют Данте с Вергилием. Прочла в комментарии: «Не могу отделаться от ощущения, что Кирилл что-то знает о том, как попасть в другой мир и вернуться, и о нем самом». Поэт — нисходящий в Аид. Но не во ад.

У Бродского в «Мраморе» герой хочет «подглядеть, как будет там». То есть «в стране, откуда ни один / Не возвращался». Так вот, благодаря Кириллу мы узнаём об этой стране!

Время течёт там не так, как здесь: могут «куда-то деться» три дня. Там — любимый Питер с его вечной красотой. Там — «старенькие песенки», как нежно называет Кирилл свои давние вещи, «Дельфины» (и, хочется добавить, сам он «ранний» в них). Там Бог с женским лицом — солнце на небе моем, там любимая — всеведущая спящая. Смыслы возникают там благодаря созвучиям типа рай / rye (компрессия материи и информации?). Там обитают Элвис, Джим и Курт. Там мало света и много теней. Стикс там тоже есть, глубокий и холодный как лед. Само попадание в этот мир, то есть сочинительство и пение песен — приключение почище прыжка с моста, употребления психоактивных веществ и бегства от урагана.

Сейчас прошла путь сквозь альбом от песни к песни так: из «здесь» куда-то вниз, в мир снов и сновидений. Застыла на берегу реки («Река глубока»), упала в нее («А еще было так») — но не утонула. Стою, жду. Что будет дальше?..

Об этом, наверное, первыми узнают те, кто придет на концерты Кирилла 16 мая в Питере и 22 мая в Москве. Остальным предстоит дождаться его стримов и следующего альбома.

***

Поэт не только нисходит (или воспаряет) в иной мир — он творит его. Кирилл как-то заметил: в мире Михаила Щербакова хорошо побывать. Перефразирую: в мире Кирилла Комарова побывать безусловно стоит.

Если у Павла Федосова — «Практика надежды», то у Кирилла Комарова — практика инобытия и даже небытия. Но альбом, о котором пишу, называется «Живое — живи». И правильно. Как сказал Пауль Тиллих, в жизни тем больше бытия, чем больше небытия она способна в себя вместить.