Судьба снайпера

Вот уже третий месяц, как я вернулся из горячей точки в родной дом. Ну как вернулся... Меня нагло отослали обратно.

"Почему"?

Видите-ли, снайпер без ноги - "не боеспособен"...

И хоть медики и поставили мне прекрасный хромированный протез, на который ушла добрая половина полученных по контракту денег, обратно меня не взяли.

Что же делать человеку, у которого никого нет? Что делать тому, кого нет ни на одной фотографии у сослуживцев? Что делать тому, кто не умеет ничего, кроме как убивать?

Недели две назад, я купил себе на чёрном рынке винтовку, подобную той, с которой прошёл ад.

"Зачем"?

Чтобы в тёмной-тёмной комнате, сидя на стуле у подоконника, смотря в оптику винтовки, которую скрывают плотные занавески, наблюдать за тем, как живут обычные, порою трусливые, без чести и совести люди... Проживают эту короткую жизнь без войны и без холодного дыхания смерти за плечом. И может быть, как и они, тоже начать жить?

"Почему не бинокль"?

Потому-что я привык за все те годы видеть людей в перекрестии прицела...

Зачем мне всё это? Я продолжал себя спрашивать всё время с момента покупки оружия. Я не могу спать ночами, ведь как только я закрываю глаза, я вижу лица всех, кто умер от моей пули. Я помню каждого и каждую... Я не вижу жизни без смерти.

Почему я их убивал? Задумался я несколько дней назад. Из-за удовольствия? Нет. Из-за денег? От части. Но истинной причины я так и не нашёл. Возможно я считал это своим долгом, честью и истинным предназначением. Но мой враг на самом деле не был моим врагом. Он даже не был врагом конкретно моей страны.

Он был пешкой, как и я... Мы слепо следовали приказам толстых политиков, мнения которых просто разошлись. И в тот момент пока они сидели за чашками чая, мы убивали тех, кто мог стать нам друзьями. Если бы мы случайно встретились в незнакомой стране и познакомились, возможно, мы бы зашли в кафе тёплым летним днём, выпили по кружке кофе. Он бы рассказал о своей балованной дочурке, умнице жене, которая красавица и за всем успевает, о собаке, которая его ждёт. Но вместо тёплой беседы, его или её труп сейчас лежит полуразложившийся в канаве под тёплым летним дождём...

Я хотел покончить с собой, когда для меня открылась вся картина... От тоски и обиды.

Те, кто мог стать мне двумя сотнями друзей - лежат двухсотыми.

Меня нет ни на одной фотографии. Снайперам нельзя фотографироваться, ведь если пехотинец может пройти всю войну, даже не встретив врага, то снайпер - это тот, кто убивает всегда.

И чтобы справиться с обидой и не свихнуться от одиночества, при этом не начать отстреливать толстосумов, я решил завести друга.

Я сначала хотел себе купить собаку, но потом понял, что те животные, которых нам нагло суют за огромные деньги в магазинах, идентичны тем, что находятся в приютах.

Я взял себе самую обычную дворнягу, среднего размера, с шрамом на носу, чёрно-белую. Также купил приюту два мешка корма. А собаку отмыл, отходил и откормил. И готов сказать, что она выглядит красивее, чем те, которых нам рекламируют в зоомагазинах за бешеные суммы. Да и поумнее она будет многих людей и уж точно преданнее.

Я спокойно справлялся с задачей всё это время. Я узнал о жизни каждого из соседей. Я даже начал вести журнал, чтобы не запутаться. Благодаря всем этим наблюдениям выяснилось, что у многих жителей этого панельного колодца - не такая радужная жизнь, о какой они думают. У четверти любовницы и любовники, разгульная молодёжь, и даже несколько сектантов... Далее перечислять не вижу смысла.

Но в тот же момент у некоторых получилось построить счастливую жизнь в этом чёртовом муравейнике.

Я сразу обратил внимание на квартиру напротив и ниже этажом. В ней так же всегда были задвинуты шторы и ночами не горел свет... Это настораживало. Хотя может это моя паранойя и там просто никто не живёт, или она продаётся?

Как-то раз, я взобрался на крышу, и посветил тактическим фонарём именно в это окно, в надежде зафиксировать что-то на камеру, закреплённую на оптику и наставленную на эту квартиру. Может какую-нибудь бабушку или дедушку, выглянувших из окна. Просто моя паранойя не давала мне покоя. Я знал о каждом жильце, кроме жителей этой квартиры.

Просветив минуту в окно, я вернулся в свой панельный рай и перекинул данные на компьютер.

Я начал разбирать по кадрам полученное видео. И мне показалось, что я видел несколько бликов.

Я вывесил на листе бумаге у окна случайный набор цифр: "81496".

В надежде на ответную реакцию, я глазел в оптику ещё несколько ночей.

И вот вчера я увидел по тому же методу прикреплённый у окна лист с цифрами: "90157".

Не бравшись за оружие около недели, я начал ощущать своего рода ломку. Через некоторое время, а именно воскресным днём, я вышел к этому подъезду, где воспользовавшись уловкой с "почтой", я проник внутрь, поднялся на нужный этаж и простоял, обдумывая то, что я вообще делаю, минут десять, ведь вопросы о смерти и тому подобные, лезли в голову, но, пересилив себя, я нажал на кнопку звонка. Это было сравнимо нажатию на спуск, когда ствол у виска. Электронное жужжание, показалось, разорвёт сейчас мой разум, как и сердце уходящее в пятки. Откуда столько волнения?

Мне открыла миниатюрная девушка, моего возраста и сквозь щёлку спросила, кто я и чего хочу.

Я ответил, что новый сосед и пришёл спросить соли. Она сказала не пугаться и проходить.

Когда она открыла дверь, я увидел, что её лицо наполовину обожжено и вместо руки стоит хромированный протез.

-Да, знаю, что не красавица.- Зачесала она белокурую, с седыми рядами чёлку на обожжённую половину лица.- Проходи...

Она поправила рубашку и провела на кухню. Благодаря её молодому возрасту, седина смотрелась неуместно.

-Чаю? Кофе?- Спросила она, стараясь выдавить улыбку. Её голос казался слишком хриплым для столь бодрого тела.

-От кофе не откажусь...- Сказал я, присаживаясь на стул.- Насыпьте, как себе. -В какую вы квартиру въехали?- Интересовалась она, засыпая сахар в кружку.-

Почему "90157"?- Нагло игнорируя её вопрос, положил я руку на стол.- По-моему "81496" куда красивее...

Ложка вместе с сахаром полетела на пол.

-В-вы...- С дрожью в голосе.

Я представился и кратко рассказал свою историю, за кружкой кофе. Она же, как оказалось, служила в тысяче километров от меня и занималась тем же...

Мы болтали до самого утра.

В моём сердце вспыхнул, казалось, давно отсыревший порох. И я ей сказал, что наблюдал на мирной земле в оптику, что не хочу делать то же, что и они. После чего тут же предложил руку и сердце...

И получил положительный ответ.