Грозовой перевал. Возможно ли разорвать порочный круг?
Грозовой перевал – одно из моих любимых произведений, но перечитывала я его давно. И вот, постоянно натыкаясь в последнее время на негативные отзывы (мол Кэтрин и Хитклиф чудовища и зачем это было написано), я решила перечитать его и освежить память.
О чём этот роман? Разберёмся, вместе, но если и есть тут место любви, то несчастной, куда без этого, и только на поверхности, а как копнёшь…
НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ ПРЕДУПРЕЖДАЮ — ЕСЛИ ВЫ НЕ ЧИТАЛИ РОМАНА И НЕ ЗНАКОМЫ С ЕГО СЮЖЕТОМ, ТО В ЭТОМ ОТЗЫВЕ ДЛЯ ВАС БУДЕТ МНОГО СПОЙЛЕРОВ.
Не помню, замечала ли я это раньше, но сейчас заметила явно. В этой истории поднимается моя любимая тема о цикличности насилия. Ну то есть, я помнила, что Хитклиф был жесток с юной Кэтти, так похожей на отца, что он делал из Гэртона угрюмого невежу, но я не помнила, как обращались с самим Хитклифом, да и с Кэтрин, если на то пошло. И даже Хиндли такой, каким его сделали мне не запомнился. В этой истории много, бессердечно много несправедливого обращения и жестокосердия. Сразу скажу, что я не оправдываю и ни в коем случае не обеляю поступки Хитклифа, но понимаю «откуда ноги растут».
ОТЦЫ И ДЕТИ
Мистер Эрншо растит детей своих в строгости и простоте, он добрый христианин, уж подобрее и почестнее некоторых. И вот он приносит в дом с улиц Ливерпуля смуглого мальчика, и никто не знает, кто он такой. Всё в его облике подчёркивает его инородность, «чуждость» белой английской семье.
«Мы обступили хозяина, и я, заглядывая через голову мисс Кэти, увидела грязного черноволосого оборвыша. Мальчик был не так уж мал — он умел и ходить, и говорить; с лица он выглядел старше Кэтрин; а все же, когда его поставили на ноги, он только озирался вокруг и повторял опять и опять какую-то тарабарщину, которую никто не понимал»
В викторианской Англии такие черты легко вызывали ассоциации с этническими цыганами, которых стереотипно наделяли разными неприятными чертами. В те времена считалось, что цыгане происходят «с Востока» и отождествлялись с чем-то вне христианской цивилизации. Это делало Хитклифа символом хаоса, природы и страсти, противоположным «цивилизованному» миру. А также в викторианской литературе под словом «цыган» часто подразумевался человек, живущий страстями и природными инстинктами, а не правилами общества. Хитклиф вписывается в этот образ: он дик, неудержим, разрушителен, но магнетичен. И мне кажется, что Эмили намеренно не раскрывает его происхождение — чтобы читатель сам для себя решил, что видит – символ чужака, или жертву классовой ненависти, или носителя разрушительной силы, а то и всё сразу. Слово «цыган» здесь — не обозначение национальности, а социальный ярлык и литературный символ.
Все, за исключением мистера Эрншо и позднее Кэтрин, сразу негативно отнеслись к появлению Хитклифа, считая, что он внёс раздор в семейство, отравив его изнутри. Будь он светлокудрым ангелочком из влиятельной семьи – ему бы приписали самые светлые качества, но ему не повезло родиться безродным цыганом. Даже Нелли призналась, что надеялась, что этот маленький мальчик (он чуть старше Кэтрин на вид, а ей тогда было 6 лет) куда-нибудь денется, и что они изводили его по-чёрному.
«Ни брат, ни сестра ни за что не хотели лечь в одну кровать с незнакомым мальчиком или хотя бы пустить его в свою комнату; я тоже оказалась не разумней и уложила его на площадке лестницы в надежде, что, может быть, к утру он уйдёт» — воистину христианское милосердие, да.
Возможно, домочадцы смогли бы подарить ему толику любви и принять, но, во-первых, в этой семье детей старались не сильно баловать, в соответствии со временем (никакой безусловной любви и абсолютного принятия), во-вторых, сам мистер Эрншо, губит всё на корню, выделяя мальчика, постоянно ставя его в пример собственным детям, несообразительному на взгляд отца Хиндли и шебутной Кэтрин.
«Таким образом мальчик с самого начала внёс в дом дух раздора; а когда не стало миссис Эрншо (она не прожила и двух лет после появления у нас найдёныша), молодой господин научился видеть в своём отце скорее притеснителя, чем друга, а в Хитклифе — узурпатора, отнявшего у него родительскую любовь и посягавшего на его права; и он все больше ожесточался, размышляя о своих обидах», - вполне в духе того времени возложить ответственность за разлад в семье на маленького ребёнка. «Справедливо», ничего не скажешь.
Хиндли в детстве показан мало, но даже по этим крохам видно, как он жаждет одобрения и признания отца, и как жгучая ревность закаляет его ненависть к Хитклифу, который, по мнению парня, незаслуженно занял в сердце папы его место, полностью вытиснув самого Хиндли. Естественно, как только он становится главой семьи, Хиндли отыгрывается на Хитклифе по полной программе, но до поры до времени, хоть и низводит его из семьи до слуги, совсем из дома не выгоняет.
Кэтрин изначально проказная, шебутная и очень живая девочка, но вместо ласки и любви получает суровое воспитание и постоянное напоминание, что она сущий дьявол. Своенравие – не порок, и из этого ребёнка могла вырасти очень интересная, живая леди с пытливым умом. Она понимает всю несправедливость по отношению к своему лучшему другу и не согласна с ней, уже одно это указывает, что жестокосердие не было заложено в ней изначально. Да она, судя даже по её записям реагирует бурно, и её поведение порой не самое примерное. Но дети всё чувствуют ярче взрослых, возводя свои эмоции в этакий абсолют, зато она не умела притворяться, даже когда пыталась.
«Весь день, бывало, она ведёт себя так, что хуже некуда, а вечером придёт приласкаться к отцу. «Нет, Кэти, — говорил тогда старик, — не могу я тебя любить, ты хуже своего брата. Ступай помолись, дитя, и проси у бога милости. Боюсь, нам с твоей матерью впору каяться, что мы тебя взрастили!» Сперва она плакала от таких его слов; но потом, постоянно отвергаемая, девочка зачерствела сердцем и смеялась, когда я посылала её к отцу повиниться и попросить прощения», – то есть Кэтрин наказывали за то, что она была нормальным ребёнком. Представляю, как люди того времени офигели бы от современной концепции воспитания и взращивания чувства самоценности в ребёнке.
НЕДОСТИЖИМОЕ СЧАСТЬЕ
По моим ощущениям после смерти мистера Эрншо в жизни Хитклифа и Кэтрин наступает надлом, но пока что в виде еле заметной трещины. Когда семья Линтонов пытается перекроить Кэтрин на свой лад – эта трещина расползается дальше и расширяется в моменте, когда Хиндли прилюдно унижает Хитклифа, запрещая веселиться вместе с господами избивая его до потери пульса. Я думаю, что у юных Кэтрин и Хитклифа были светлые и тёплые, глубокие и настоящие чувства, выросшие из взаимной привязанности и дружбы, которые можно назвать любовью, но дальше её настолько изломали, что она превратилась во что-то больное, фатальное и маниакальное.
«Я поставила ему стул у огня и предложила гору вкусных вещей; но его поташнивало, много есть он не мог, а мои попытки занять его разговором были отвергнуты», – тут хорошо видно, что у парня после побоев по всей видимости сотрясение мозга.
Ну и в момент признания Кэтрин в своих чувствах перед Нелли наступает по-настоящему ПЕРЕЛОМНЫЙ момент. Хитклиф слышит обидные слова, которые не ожидаешь услышать от самого близкого существа, единственного, которому есть до тебя дело, и конечно же слышит, что она любит Линтона (нет не любит, ему просто есть что ей дать, но она всё ещё неразумная девочка, и пока не умеет отделять мух от котлет. К тому же, она мечтает вырвать Хитклифа из когтей брата, а с деньгами, пусть и чужими, ей видится это более возможным. Так бы ей Эдгар и позволил на свои деньги спасать какого-то «грязного цыгана», ага).
«Для меня не дело выходить за Эдгара Линтона, как не дело для меня блаженствовать в раю; и, если бы этот злой человек так не принизил бы Хитклифа, я бы и не помышляла о подобном браке. А теперь выйти за Хитклифа значило бы опуститься до него. Он никогда и не узнает, как я его люблю! И люблю не потому, что он красив, Нелли, а потому, что он больше я, чем я сама. Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя — одно; а душа Линтона так отлична от наших, как лунный луч от молнии или иней от огня. Она ещё не досказала, как я уже открыла присутствие Хитклифа. Уловив чье-то лёгкое движение, я обернулась и увидела, как он встал со скамьи и бесшумно вышел. Он слушал до тех пор, пока Кэтрин не сказала, что пойти за него было бы для неё унижением, и тогда он встал, чтоб не слушать дальше. Самой Кэтрин, сидевшей на полу, спинка скамьи не позволила заметить ни его присутствия, ни ухода; но я вздрогнула и сделала ей знак замолчать», – как же нереально бесила меня Нелли в этом моменте, ну что ей стоило сразу сказать Кэтрин, что Хитклиф слышал обидные слова. Не позволить им разлучиться. Но взрослые в этой истории все довольно равнодушные к горестям юности, считая всё это бредом и скверным поведением.
И он сбегает, не дослушав самую трогательную, глубокую и пугающую речь истинной любви девушки. Его уход ломает Кэти, и она добровольно уходит в цепкие лапки благодетельных Линтонов, где из неё долепливают «приличную леди». Только это не она. Так бывшая живая девочка становится собственной тенью. Хотя внешне всё выглядит благопристойно. Но с этого момента для героев в этом мире настаёт своеобразная точка невозврата. Они оба необратимо меняются, и не способны ни достичь счастья, ни подарить его другим. У Кэтрин происходит первое психическое изменение личности, но в ремиссии она кажется и правда вполне себе довольной своим положением.
«Сегодняшний вечер примирил меня с богом и людьми! В своём озлоблении я мятежно восставала на провидение. О, я была в жестоком горе, Нелли! Знал бы этот жалкий человек, в каком жестоком, он постыдился бы, когда оно рассеялось, омрачать мне радость своим пустым недовольством. Только жалея Эдгара, я несла одна своё горе! Если бы я не скрывала той муки, которая часто меня терзала, он научился бы жаждать её прекращения так же пламенно, как я»
Хитклиф возвращается бог знает из каких передряг спустя три года уже снедаемый жаждой отомстить своим врагам. Здесь мы уже наблюдаем, как его сердце практически зачерствело, но искренняя, необузданная радость Кэтрин (которая, кстати, бесила Эдгара, но нефиг жениться на той, чьё сердце занято) обескураживает его. И он вроде не откланяется от своего недоброго плана, а вроде и ожидает от неё ответного хода. Могли ли они быть счастливы, если бы Кэтрин на тот момент оставила всё и сбежала с Хитклифом? Не думаю. Ненависть отравляет душу, а душа Хитклифа на тот момент была насквозь отравлена и затуманена жаждой мщения, да Кэтрин была тем человеком, ради которого он притормаживал, но отпустить до конца свою обиду на Хиндли – испоганившему его детство, соучастнику продажи Кэтрин Линтонам «за 30 серебряников» и Эдгара забравшим его женщину, Хитклиф не в состоянии. Да и Кэтрин уже носила под сердцем дочку от Эдгара, этого ребёнка Хитклиф никогда не смог бы полюбить, в его сердце вообще не осталось место для любви, только для той болезненной зависимости от Кэтрин. Но жертв могло быть гораздо меньше.
Стоит отметить, что перед рождением дочки и собственной смертью Кэтрин становится совершенно несносной. Но на мой взгляд по отрывкам её речи можно понять, что госпожа Линтон совершенно потеряла рассудок. Жаль, что рассказчица и присутствовав при событиях – приписывает неподобающее поведение хозяйки дурному нраву, а не прогрессирующей болезни. Но Нелли у нас всё знает лучше всех!
«Она тут капризничала, — продолжала я, — и почти ничего не ела, а ни разу не пожаловалась. До сегодняшнего вечера она никого из нас не впускала, так что мы не могли доложить вам, в каком она состоянии, мы ведь и сами ничего не знали. Но это пустяк!», – не хотела бы я оказаться в том времени, детские травмы нанесут, поломают, а потом ещё и обвинят в дурном характере. Ну просто пособие по уничтожению человека.
А потом Кэтрин умирает, так и не почувствовав снова свободу, а сердце Хитклифа окончательно ссыхается до крошечного обугленного камушка. И вот уж теперь он не щадит ни своих обидчиков, ни их детей. Месть, блюдо, которое подают холодным. Месть Хитклифа – сделать Эрншо и Линтонов нищими, а самому прибрать их денежки себе, позволяя бывшим хозяевам ютиться в когда-то принадлежавших им владениях. С Хиндли этот план срабатывает, ведь он проигрывается в хлам, стоит только выкупить его долги. Кстати, после смерти жены Хиндли ведёт себя не лучшим образом, постепенно опускаясь на дно, но никто не считает его чудовищем, а напротив все его, по сути, жалеют, ведь он «оступившийся, но свой».
«” Кэтрин Эрншо, не находи покоя, доколе я жив! Ты сказала, что я тебя убил, так преследуй же меня! Убитые, я верю, преследуют убийц. Я знаю, призраки бродят порой по земле! Будь со мной всегда… прими какой угодно образ… Сведи меня с ума, только не оставляй меня в этой бездне, где я не могу тебя найти! О боже! Этому нет слов! Я не могу жить без жизни моей! Не могу жить Кэтрин Эрншо, не находи покоя, доколе я жив! Ты сказала, что я тебя убил, так преследуй же меня! Убитые, я верю, преследуют убийц. Я знаю, призраки бродят порой по земле! Будь со мной всегда… прими какой угодно образ… Сведи меня с ума, только не оставляй меня в этой бездне, где я не могу тебя найти! О боже! Этому нет слов! Я не могу жить без жизни моей! Не могу жить без моей души!”? – Он бился головой о корявый ствол и, закатив глаза, ревел, не как человек — как дикий зверь, которого искололи до полусмерти ножами и копьями. Я увидела несколько пятен крови на коре, его лоб и руки тоже были в крови; должно быть, сцена, разыгравшаяся на моих глазах, была повторением других таких же, происходивших здесь всю ночь. Она почти не будила во мне сострадания — она меня ужасала»
Что до Эдгара Линтона, не знаю, почему раньше я считала его самым положительным героем? Сейчас вижу его чуть глубже, как мне кажется. Он мягок и воспитан, благоразумен и сдержан в выражениях, что выгодно его выделяет на фоне грубого и вечно посылающего всех к чертям Хитклифа. И, мистер Локвуд, задаётся правильным вопросом, насчёт него: что он нашёл в Кэтрин. Во что он влюбился? В красивую оболочку? В придуманный образ из собственных фантазий? Ведь за исключением красивой внешности и благородного происхождения, Кэтрин – противоположность всем его ценностям, образец свободы и хаоса. Линтон видел её во всей красе, когда дикарка ущипнула подставившую её Нелли. Мне кажется, что как истинный джентльмен, он попытался спасти Кэтрин от «дикой натуры», внеся тем самым свою лепту в разрушение её «я». Иногда лучше не спасать, вот честно. И к тому же во всей округе Кэтрин была самой выгодной парией, красивая и высокородная. Всё как положено.
Эдгар любит и свою дочь. Хотя проводить весь день на кладбище в день рождения собственного ребёнка – звучит как-то не очень, да и желать, чтобы он умер раньше родителя, потому что его якобы «некому будет защищать» – тоже такая себе любовь. Он растит маленькую Кэти изнеженной и высокомерной барышней в духе своего семейства.
«Потише, мисс, — ответила та, — вас не убудет, если вы научитесь вежливей говорить с людьми. Хоть мистер Гэртон и не хозяйский сын, он ваш двоюродный брат. А я вам тоже не слуга.
— Он — мой двоюродный брат! — подхватила Кэти с презрительным смехом.
— Вот именно, — отозвалась ключница.
— Ох, Эллен, не позволяй им говорить такие вещи, — разволновалась девочка. — Папа поехал за моим двоюродным братом в Лондон, мой брат — сын джентльмена. А этот… — Она не договорила и заплакала, возмущённая одною мыслью о родстве с таким мужланом»
Но на этом наш «Макаренко викторианской эпохи» не останавливается. Эдгар оказывает дочке медвежью услугу вместо того, чтобы подготовить её к столкновению с реальностью, окружает гиперопекой и держит в неведение, чем буквально толкает её в руки Хитклифу.
РОСТКИ, ПРОБИВШИЕСЯ СКВОЗЬ КАМНИ
Что же все жизни разрушены, можно закругляться? А вот и нет – третье поколение (Кэти Линтон, Гэртон Эрншо и Линтон Хитклиф) тоже получит свою порцию страданий.
У последнего не было и шанса вырасти в хорошего человека. Мать вырастила его болезненным, эгоистичным и злым юношей, а отцу было наплевать на него, как на человека. Как его растила Изабелла, не рассказывается, но смею предположить, что это тоже была гиперопека, только сильнее, чем у Эдгара. Но над Эдгаром Хитклиф напрямую и не издевался. Вообще я представляю себе воспитание в духе Лизы Аррен из Игры престолов, кормившая сына грудью до 10 лет, вырастившая из него совершенно бесхребетное и беспомощное существо, довольно противное к тому же – ведь если что, мама накажет обидчиков.
Если бы Линтон хоть чуть-чуть был похож на него – Хитклиф мог увидеть в нём человека, но, как назло, мальчик, ангельски красив и хрупок как юная дева. Для Хитклифа он в первую очередь не сын, а племянник врага, сын жалкой бестолочи, и инструмент для осуществления мести. И будь у него святой характер, возможно, кто-то другой его пожалел и позаботился. Но он вызвал антипатию абсолютно у всех, даже у «святого» Эдгара. Без твёрдой руки Хитклифа этому мелкому пакостнику не удалось бы завоевать сердце Кэти, и отцу пришлось бы искать себе другой инструмент для мести.
«Я сняла с Линтона плащ и шапку и усадила его за стол; но только он сел, как опять захныкал. Мой господин спросил, в чём дело.
— Я не могу сидеть на стуле, — всхлипывал племянник.
— Так ляг на диван, и Эллен подаст тебе чай, — терпеливо ответил дядя.
Он, я видела, изрядно натерпелся в дороге с капризным и болезненным мальчиком»
Кэти внешне напоминает Эдгара, наверное, поэтому она тоже не смогла пробраться в угольное сердце Хитклифа. Хотя в её характере уживаются и доброта, и дикая сила. Духом она походит на Кэтрин, только её не ломали в детстве, и она значительно сильнее. В ней могло быть больше от Линтонов, в начале знакомства с ней мы видим такие черты, как высокомерие, нетерпимость к чужим слабостям, поверхностность суждений. Она покупается на внешнюю оболочку Линтона и красивые письма под диктовку, а в Гэртоне видит плебея, недостойного зваться даже кузеном. Но все те жёсткие потрясения, что её ждут по вине Хитклифа – идут девочке на пользу и она избегает судьбы матери (брак с благонравным человеком, который не видит её суть, а только красивую оболочку и хорошее происхождение. Но Локвуд не рассмотрел настоящую Кэти за её хмурым видом и прошёл мимо), а также учится видеть истинную природу вещей, что способствовало её сближению с Гэртоном.
Гэртон – особый случай. Он внешне сильно похож на свою тётку, а стержнем напоминает Хитклифа. В последнем мальчик видит спасителя и своего некровного отца. Хиндли измывался над домочадцами, и сыну сильно перепадало в том числе. А Хитклиф не только показал кто в доме хозяин своему бывшему угнетателю, но и ни разу не бил мальчика. И как он не старался, его симпатия к Гэртону, которую он в прочем до конца не признавал, брала своё. Благодаря этому Гэртон сохранил внутренний свет, когда-то грубо затушенный в Хитклифе.
«Он оправдал мои ожидания. Будь он от природы глуп, я бы не был и вполовину так доволен. Но он не глуп; и я сочувствую каждому его переживанию, потому что пережил то же сам. Я, например, знаю в точности, как он страдает сейчас, но это только начало его будущих страданий. И он никогда не выберется из трясины огрубения и невежества. Я держу его крепче, чем держал меня его мерзавец-отец: Гэртон горд своим скотством. Все то, что возвышает человека над животным, я научил его презирать, как слабость и глупость. Ты не думаешь, что Хиндли стал бы гордиться своим сыном, если бы мог его видеть? Почти так же, как я горжусь своим? Но есть разница: один — золото, которым, как булыжником, мостят дорогу; а другой — олово, натёртое до блеска, чтобы подменять им серебро» – по этому отрывку видно, как Хитклиф на самом деле гордится Гэртоном, хоть и не научил его манерам и наукам, но он и не отобрал у него человечность. Но для викторианской знати мальчик в таком состоянии не может прийтись ко двору, как когда-то не пришёлся Хитклиф. Зато Линтон при всём его скверном и мелочном характере придётся, ведь он похож на «джентльмена», и за него «выдать дочку не стыдно».
У меня сложилось впечатление, что зарождающиеся чувства Кэти и Гэртона стали толчком к освобождению от многолетнего тёмного груза для Хитклифа, которого жрала совесть все эти годы, но он никак не мог остановиться. Он жаждал воссоединиться с Кэтрин, но жажда мести сделала его глухим к её зову (ну у нас же довольно мистический роман, так что может зов был, а может Хитклиф таки сошёл с ума от тоски и под грузом своих деяний, решать вам). И вот он дал детям шанс, который забрали у них с Кэтрин, и его сердце наконец-то нашло покой, а Грозовой перевал впервые за много лет расцветает.
«Он зашагал по комнате, бормоча про себя страшные вещи, покуда я и сама не склонилась к мысли, которой будто бы держался Джозеф: к мысли, что совесть превратила сердце его хозяина в ад земной. Я спрашивала, чем же это кончится. Раньше Хитклиф редко хотя бы внешним своим видом выдавал это своё душевное состояние, однако я давно уже не сомневалась, что оно стало для него обычным»
В заключение хочется сказать, что Грозовой перевал – это не просто история о любви, а глубокая драма, исследующая сложные механизмы человеческой души, борьбы с внутренними демонами и разрушения, которое приносит насилие. С самого начала произведение погружает нас в атмосферу мрачной и гнетущей изоляции, где персонажи, как и весь их мир, преисполнены боли и жестокости. Через судьбы Хитклифа, Кэтрин и других героев, Эмили Бронте показывает, как травмы детства и несправедливость способны разрушать не только отдельные жизни, но и передаваться из поколения в поколение. Каждый персонаж здесь – это не просто черты, присущие типажу, а живые, ощущаемые люди с собственными трагедиями и страстями. Хитклиф, несмотря на свою жестокость, является продуктом окружающей его несправедливости, а Кэтрин, хотя и порой жестока, также является жертвой среды, в которой она выросла. Эта цикличность насилия, порождающая новые страдания и отравляющая сердца, становится центральной темой произведения.
Особое внимание стоит уделить взаимодействию с другими персонажами, таким как мистер Локвуд, который, оказавшись в гуще этих трагедий, стремится понять не только саму суть, но и причины происходящего. Этот взгляд со стороны даёт нам возможность увидеть, как разрушенные души начинают воздействовать друг на друга, формируя порочный круг. Тем не менее, несмотря на всю мрачность, роман заканчивается ноткой надежды – поколение будущего, несмотря на все попытки Хитклифа разрушить их судьбы, находит свет и возможность для очищения, разрывая порочный круг.
