Помнить, гордиться, любить
В эти весенние дни, когда немного остаётся до Дня Великой Победы, людям хочется говорить на особые темы.
Ив редакцию «НВ» ежедневно обращаются жители нашего города, областного центра с одной просьбой — расскажите о нашем герое. Конечно, память о родном человеке, воине, живёт в семьях россиян.
Сегодня мы представляем вашему вниманию рассказ Любови Савельевой о дедушке, не вернувшемся с войны. Любовь Станиславовна работала в производственной, банковской, юридической сферах. Она — автор нескольких сотен стихотворений, которые пишет под творческим псевдонимом Любовь Егорова-Рябенкова. Больше восьми лет занимается поисковой работой. С мужем ездила в те места, где воевал её дедушка. Вместе с Любовью Станиславовной перелистаем её семейный фотоальбом. Рассказы о своём героическом предке Люба часто слышала от своей любимой бабушки. Узнать подробности его гибели очень важно для неё и двух её сыновей.
— Мой дедушка — Рябенков Дмитрий Тихонович, младший лейтенант, командир взвода связи 239-го стрелкового полка 27-й стрелковой Омской дважды Краснознамённой дивизии имени Итальянского пролетариата (1-го формирования). Родился 25 октября 1915 года в деревне Лучеса Починковского района Смоленской области. В октябре 1936 года вступил в ряды Красной Армии. 22 июня 1941 года он находился в войсковой части, расположенной в городе Граево (сейчас это территория Польши), где принял первый бой с фашистскими захватчиками в приграничных сражениях в Белоруссии (Западный фронт), — рассказывает Любовь Савельева.
К восьми часам утра немцы прорвали оборону 239-го стрелкового полка, заставив воинские соединения, оставшиеся от него, начать отход на новый рубеж. Отойдя от Граево на четыре километра, полк, преследуемый противником, не смог закрепиться на этой позиции и продолжил отход уже разрозненными подразделениями в направлении Белостока и крепости Осовец. Прикрывая движение других частей армии, 27-я стрелковая дивизия с приказом «Стоять насмерть», была практически полностью уничтожена в Белостокском и Новогрудском котлах.
— В марте 1945 года моя бабушка Вера Астаповна, жена Дмитрия Тихоновича Рябенкова, получила извещение из Починковского РВК о том, что мой дедушка пропал без вести в июне 1941 года. Бабушка мне рассказывала, что до войны она жила с мужем и сыном (моим отцом) в местах дислокации 239-го стрелкового полка (СП). Ранним утром 22 июня 1941 года немцы внезапно начали бомбить аэродром, находящийся неподалёку от места расположения войсковой части. Жён и детей военнослужащих стали срочно эвакуировать, рассаживать по вагонам поезда. Но в состав попала бомба, бабушка с сыном на руках кинулась разыскивать мужа. Не смогла его найти в том хаосе и ужасе, которые начались. Фашисты стремительно наступали, и бабушке пришлось бежать, — рассказывает Любовь Савельева.
Несколько дней её бабушка, а в то время совсем ещё молодая женщина, добиралась пешком (часть пути на попутном грузовичке) до родственников мужа, проживавших под Смоленском. Прибыли к ним поздно вечером с годовалым сыном. Мальчик был контужен взрывной волной. В руках у неё была только маленькая сумочка, в которой поместились семейные фотографии.
— На следующий день немцы оккупировали Починковский район Смоленской области. Под оккупацией мои родные прожили 795 дней. Пришлось обитать в землянке, чудом выжили. Когда советские войска освободили Беларусь, бабушка пыталась найти хоть какую-то информацию о судьбе мужа после наступления фашистских войск, но тщетно... Мне удалось узнать боевой путь 27-й стрелковой дивизии в первые дни Великой Отечественной войны и повторить этот маршрут. На его протяжении сейчас находятся многочисленные памятники, обелиски и мемориалы, установленные в местах боёв и на братских могилах, может быть, в одной из них покоится мой дедушка, — рассуждает Любовь Станиславовна.
Её бабушка Рябенкова Вера (Степановна — по записям в документах ЦАМО и в трудовой книжке, Астаповна — по паспорту и по другим документам, которые были восстановлены (оформлены) с её слов по окончании войны, на самом деле Евстафьевна — по отцу) после освобождения от немецкой оккупации в Смоленской области работала в кондитерском цехе Райпищекомбината города Починка. Это с сентября 1944 года по август 1945 года. Потом она уехала с сыном в город Куйбышев к старшей сестре, которая переехала из Белоруссии в июне 1941 года. Сестру перевели из райкома ВКП (б) для работы секретарём на заводе им. Фрунзе.
— Мои родные обосновались в Самаре. Я, ещё будучи ребёнком, интересовалась историей семьи, бабушек, дедушек. С возрастом стала собирать информацию о более далёких предках. Я считаю, что это очень важно — знать историю своего рода. Так лучше понимаешь себя, свой характер, свои мысли, увлечения, поступки. Поиском сведений о судьбе дедушки, пропавшем без вести в годы войны, занимаюсь с 2016 года. Отправляла запросы в ЦАМО, военкоматы, общалась с военкомами и поисковиками как в Беларуси, так и в России, изучала историю боевых действий в местах, где дедушка принял первый бой с немецкими захватчиками. Причины две. Первая — так душа затребовала, невозможно не искать более подробные сведения, важно знать, где именно упокоен мой дед, куда я могу прийти с цветами и почтить память. Нет покоя, пока я точно не знаю, что его останки захоронены должным образом. Вторая причина — важно, чтобы мои сыновья знали о том, что они потомки человека, который застал это нелёгкое время, знали о том, каким он был, как погиб, — объясняет Любовь Савельева благородную цель своих поисков.
Но ей пришлось столкнуться с проблемой — в документах, которые были оцифрованы архивом Министерства обороны РФ, обнаружились то ли разночтения и неточности, то ли на самом деле её деда перевели из одного стрелкового полка в другой. И по датам получается путаница. Возможно, тогда, в самом начале войны, ему удалось выйти из окружения и продолжить защищать Родину.
— Что касается 229-го стрелкового полка восьмой стрелковой дивизии, на начало войны эта дивизия дислоцировалась тоже на белорусской границе, недалеко от 27-й стрелковой дивизии, ближе к Бресту. У этой дивизии очень печальная судьба, практически вся она уничтожена в Новогрудском котле. В этот котёл попали и остатки 27-й дивизии после выхода из Белостокского котла. Очень хочется выяснить, когда именно мой дед был зачислен в восьмую стрелковую дивизию: до начала войны или после. Может быть, до начала войны был переведён из восьмой в 27-ю, но в 1938-1939 годы он точно был причислен к 27-й. Про восьмую стрелковую дивизию очень мало информации нашла. Непонятно, где до войны она находилась, и когда именно была сформирована (именно первое формирование интересует). А вот про 27-ю много сведений, она давно была сформирована, учитывая то, что дедушка служил с 1936 года, то мог изначально именно в 27-й быть. Она тогда уже существовала, в советско-финской войне участвовала, да и старший брат моего деда тоже вроде бы к этой дивизии имел отношение, он в финскую и погиб. Я, когда начала поиски, сначала думала, что 239 СП и 229 СП могло быть опечаткой, но сейчас появилось больше информации на официальных, ставшими открытыми, сайтах, и стало понятно, что он и там, и там был. Непонятно только, как долго он был причислен к 229 СП, если в 1939 году познакомился с моей бабушкой в Витебске, где стояла 27 СД, а в 27 СД не было 229 СП, был 239 СП, — рассказала о своих поисках Любовь Савельева.
К сожалению, поисковики, с которыми она общалась, объяснили: очень небольшая вероятность, что удастся отыскать точное место захоронения Дмитрия Тихоновича Рябенкова. Даже если его останки будут обнаружены, они не могут быть идентифицированы, так как офицеры (а дедушка принадлежал к младшему офицерскому составу) чаще при себе носили удостоверения, а не жетоны. А удостоверения за эти годы, наверняка, истлели.
— Но я не теряю надежды, периодически просматриваю списки. В тех местах, по пути отступления и основных боевых действий дивизии, поисковики продолжают раскопки, — поделилась надеждой наша собеседница.
P.S. Редакция «НВ» искренне желает Любови Савельевой и всем, кто продолжает искать своих родных, без вести пропавших в годы Великой Отечественной войны, найти их могилы. Чтобы память людская продолжала жить в потомках героев. Это — код русских людей. Наше будущее без прошлого невозможно.