AI в студии. Музыка, которую никто не играл

Текст: Герман Чацкий

Вместо предисловия

Пока мы спорили о том, имеет ли право нейросеть называться композитором, рынок уже всё решил.

По оценкам аналитиков, глобальный рынок генеративного ИИ в музыке в 2025 году оценивался в 750,6 миллиона долларов и, по прогнозам, достигнет 4,6 миллиарда к 2032 году, с ежегодным ростом почти на 30%.

В России, по данным музыкального продюсера Игоря Краева, уже половина всех новых треков так или иначе создана с помощью нейросетей, а в топ-500 российских чартов входит 79 таких композиций.

В мире эта цифра ещё выше: Deezer сообщает, что до 10% всех ежедневных загрузок на стриминги полностью сгенерированы ИИ.

Это не эксперимент. Это новая реальность.

Как это начиналось

Идея о том, что музыку можно «запрограммировать», казалась фантастикой даже для самых смелых умов. Но учёные думали иначе.

Первое компьютерное сочинение — «Illiac Suite» для струнного квартета — появилось в 1956 году на компьютере ILLIAC I.

3:38

"Illiac Suite" для струнного квартета: Part 4 Лежарен Хиллер / Lejaren Hiller (программирование)

Это был не любительский эксперимент, а серьёзная научная работа в Университете Иллинойса. И её исполняли живые музыканты.

Чарльз Хамм, Лежарен Хиллер, Сальваторе Мартирано, Герберт Брюн и Кеннет Габуро стоят в компьютерной музыкальной студии Иллинойского университета. Фото: архив Университета Иллинойса.

К 1958 году Хиллер уже не просто экспериментировал — он основал на территории кампуса Экспериментальную музыкальную студию (EMS). Место, где машины встречались с музыкантами, а алгоритмы — с партитурами. Итогом этой встречи стала работа HPSCHD — совместный проект с Джоном Кейджем. Композиция, построенная на компьютерной генерации и электронных звуках, дебютировала в 1969 году. Звучало это, по слухам, как предчувствие будущего.

В том же году другой преподаватель EMS, Сальваторе Мартирано, начал работу над Sal-Mar Construction — устройством, которое позволяло сочинять музыку в реальном времени. Без нот. Без инструментов. Просто нажал — и звук появился.

Лежарен Хиллер, 1960 год. Фото: архив Университета Иллинойса.

А 1969 год запомнился ещё и тем, что концерт Мартирано и Дэвида Розенбума совпал с высадкой «Аполлона-11» на Луну. Музыка звучала в тот же момент, когда человек впервые ступил на другую планету. Электронные звуки, казалось, сопровождали сам космос.

Хиллер не просто оставил след в истории кампуса Иллинойса. Он заложил фундамент для целого направления — компьютерной музыки. То, что сегодня мы называем AI-генерацией, тогда воспринималось просто баловством на грани с безумной идеей.

1:43

Daisy Bell (Bicycle Built for Two) IBM 7090 Computer (1961)

В 1960-х Макс Мэтьюз создал систему MUSIC-N — один из первых алгоритмов синтеза и генерации звука. С этого момента машины начали не просто считать — они начали звучать. Неожиданная известность пришла к инженеру в 1961 году, когда он сделал аранжировку знаменитой песни «Daisy Bell».

Макс Мэтьюз в 1988 году в Стэнфордском центре компьютерных исследований в музыке и акустике, где он преподавал. Он также разработал предшественника контроллеров для видеоигр, управляемых жестами. Фото: Patte Wood/ The New York Times.

Услышавший композицию писатель Артур Кларк убедил Стэнли Кубрика использовать ее в фильме «2001: Космическая одиссея» для кульминационного момента «электронной смерти» компьютера HAL 9000.

К восьмидесятым компьютерная музыка перестала быть уделом одиночек. Она обрастала архитектурами, алгоритмами, первыми нейросетями — корнями, что ещё не видны, но уже держат будущее.

5:18

Эмми Вивальди Дэвид Коуп

В 1981 году композитор Дэвид Коуп, уставший от собственного молчания, написал код, который должен был стать его соавтором. Так родилась EMI — система, вглядывавшаяся в музыку Баха и Моцарта, вычленявшая их невидимые узлы и пересобиравшая их заново.

Искусство ли это? Спор не утихает. Коуп смотрел на него спокойно: он считал, что любое творчество — шаблон. Компиляция того, что уже звучало, но ещё не было сказано.

Он ошибался. Или нет. Но именно этот вопрос — где кончается вычисление и начинается вдохновение — стал главным для всех последующих лет. Мы до сих пор ищем на него ответ. И, возможно, он прозвучит в ноте, которую ещё никто не сыграл.

“Я считаю, что человеческий мозг работает по алгоритмическому принципу. Мы моргаем, наше дыхание, сердцебиение, кровь, текущая по венам — всё это работает по алгоритмической схеме”,

— выразил мнение Дэвид Коуп, американский учёный, писатель, композитор и профессор музыки Калифорнийского университета в Санта-Крус [Engadget].

Результаты были настолько убедительными, что EMI иногда обманывала даже профессионалов на музыкальных тестах, а самого Коупа позже назвали «крёстным отцом AI-музыки». Критики называли EMI «бездушной подделкой», но Коуп парировал: «Если бы у Моцарта был доступ к ИИ, он бы обязательно использовал его как инструмент».

Дэвид Коуп работает с EMI, 1995 год. Годом ранее он выпустил компакт-диск с музыкой EMI на лейбле Centaur Records. Фото: Микки Пфлегер / архив UCSC.

“Если бы у Моцарта был доступ к ИИ, он бы обязательно использовал его как инструмент”,

— уверен профессор Дэвид Коуп.

В конце восьмидесятых, когда цифра ещё не стала плотью, а искусство сопротивлялось алгоритму, Питер Тодд предложил свою архитектуру — не столько модель, сколько намёк на возможность. Его система умела блуждать между стилями, как усталый путник между городами, и задавала мелодии некий «план» — почти как судьбу, но без трагедии. Грубо, слишком грубо для уха, привыкшего к живому дыханию.

И всё же в этих ранних опытах было нечто важное. Они доказали, что машина способна не просто копировать — она может выстраивать. Понимать структуру. Пусть без души, пусть без трепета, но — выстраивать. Как архитектор, который видит собор ещё в камне.

Идея, что искусство можно измерить, разложить на формулы и воскресить в кремнии, не нова. Она бродила по умам ещё в середине прошлого века, вызывая улыбки и снисходительные взгляды. Тогда это называли чудачеством. Теперь — технологией. Но фундамент был заложен задолго до того, как первый AI-хит зазвучал в наушниках.

Споры о том, что есть творчество — вычисление или озарение, — не утихают. И, возможно, в этом вопросе нет правильного ответа. Но именно он, как старая, незакрытая тема, привёл нас сюда. К сегодняшним нейросетям. К этому тексту. К тишине, которая звучит между строк.

Революция произошла в мае 2023 года.

Анонимный пользователь Ghostwriter выложил трек "Heart On My Sleeve" с вокалом, который звучал как Дрейк и The Weeknd. Это был не ремикс и не семпл — голоса были полностью сгенерированы нейросетью.

"Фейк Дрейк" завирусился и стал точкой невозврата. Музыкальная индустрия поняла: машина заговорила голосом звёзд.

Что произошло дальше

В 2024-м году на сцену вышли главные игроки — стартапы Suno и Udio, созданные при участии бывших исследователей DeepMind. Их модели рождали песню за считанные секунды. К 2026-му у Suno уже два миллиона платных подписчиков и триста миллионов годовой выручки.

В ответ крупнейшие лейблы подали в суд. Но к концу 2025-го конфликты погасили. Условия: компании переходят на лицензионные данные и меняют модель — не генерировать песни с нуля, а предлагать инструменты для ремиксов и мастеринга на основе уже записанного.

Так в индустрии началась новая эра. Без громких заявлений. Без фанфар. Просто алгоритмы и люди начали искать общий язык. Как всегда бывает, когда старое уступает место новому — не сразу, не без споров, но с тем же вопросом, который мы задаём себе каждое утро: где проходит граница между нами и машиной? И существует ли она вообще?

Что сейчас в студиях

AI уже стал частью студии. Он чистит звук, убирает шум, разделяет треки на части, помогает с аранжировкой и находит гармонии быстрее, чем человек успевает задуматься.

Большинство продюсеров используют его для тех задач, где важна скорость, а не вдохновение. Где можно сэкономить время и не трогать творчество.

Но когда речь заходит о генерации «с нуля» — здесь мнения расходятся. Опросы показывают: продюсеры не хотят отдавать машине последнее слово. Они готовы доверить ей черновик, но не решение.

Потому что музыка — это не результат. Это путь. А путь машина не выбирает. Она просто идёт. Без колебаний. Без сомнений. Без нюансов. И это главное, что мы пока не умеем ей передать.

Звёзды — за и против

У музыкантов — разный взгляд на нейросети.

“AI — это блестяще, нечего бояться!”

— Бой Джордж признается, что использует ChatGPT для создания своих песен и уже сгенерировал пять альбомов [Times of India].

“Я не хочу, чтобы меня имитировали голосом или инструментально. Если кто-то хочет создавать музыку с помощью ИИ — пожалуйста, но она должна быть оригинальной, а не в стиле Rolling Stones”,

— категорично настроен Мик Джаггер [Billboard].

“Я бы предпочёл слышать что-то оригинальное. В музыке достаточно оригинальности, чтобы не копировать детские песенки”,

— выразился еще жестче коллега по группе Джаггера Кит Ричардс [Billboard].

“Человеческие ошибки — это то, что делает искусство уникальным. Когда вы ошибаетесь и идёте в неожиданном направлении — вот где рождается настоящее”,

— напомнил о природе творчества вокалист Lacuna Coil Андреа Ферро [Blabbermouth].

Каждый говорит о своём. Кто-то видит в AI инструмент, кто-то — угрозу, кто-то — зеркало, в котором отражается собственное несовершенство. Но все они сходятся в одном: музыка — это не про правильность. Это про уязвимость. И пока мы не научимся передавать её алгоритму, нейросети будут оставаться в роли послушных учеников. Талантливых, но слегка безучастных.

Топ-10 ИИ-треков: Россия

Можно ли было представить ещё пару лет назад, что песня, написанная алгоритмом, возглавит главный хит-парад страны? И всё же это случилось. В начале 2026 года интернет-чарт TopHit впервые в истории возглавил трек, созданный нейросетью.

Это не единичный случай. По данным TopHit, в рейтинге 500 самых популярных песен российского интернета в первой половине 2026 года насчитывалось уже 69 ИИ-композиций.

А в самом начале года в топ-10 одновременно входило по три, а то и четыре таких трека.

Вот десять наиболее заметных из них: