Зимний пейзаж. Сергей Данчев
Ходить на открытия выставок — занятие не только полезное для глаз, но и стратегически выигрышное: за один вечер можно увидеть больше художников, чем за месяц целенаправленных визитов в мастерские. На открытии выставки «А у нас — зима!» в Капелле, организованной галереей «9 муз», собралась проверенная гвардия академической живописи — маститые пейзажисты, настоящие герои пленэрного искусства.
Фотографируя крупные фрагменты и мысленно разговаривая с поверхностью холста, ты намеренно оттягиваешь разговор с авторами, оставляя самое вкусное на потом. В такие моменты кажется, что живопись говорит честнее людей — без биографий, регалий и объяснений. Но в этом случае без контекста обойтись просто невозможно.
Сергей Данчев – член-корреспондент Российской Академии Художеств. старший преподаватель Санкт-Петербургский Академии им. И. Е. Репина, художник, для которого пейзаж — верный друг и надёжный помощник. Он — мастер композиции и мощный цветовик. Его живопись производит впечатление точного выстрела по движущейся мишени: за кажущейся лёгкостью стоит большой опыт и выверенный расчёт.
ОМ. Часто зрителю кажется, что картина возникает сразу целиком. Можете рассказать, как эта работа рождалась — от первого импульса до финального слоя?
Сначала был этюд, примерно 10 × 15. Я написал его из головы, придумал композицию, а потом перенёс на холст. Писал слоями по серой имприматуре. Закладываю фактуру, просушиваю. Сначала работа была довольно сдержанной, холодной, почти северной по ощущению. Потом появился синий — и всё изменилось. Я вообще люблю, когда цвет начинает «дышать». Иногда делаю протирки, иногда оставляю слои работать сквозь лак, чтобы свет не просто лежал на поверхности, а как будто выходил изнутри. Бывает, что со временем краска немного «садится» — это нормальный процесс, и я его учитываю.
ОМ. Насколько для вас важен материал? Есть ли «свои» краски или вы каждый раз выбираете их заново?
Я не привязан к какому-то одному материалу или фирме. Пользуюсь разными красками — и отечественными, и зарубежными. Сейчас, например, появилось много интересных синих: королевская голубая, подольские оттенки — они дают нужную глубину. Но у меня нет набора «обязательных» красок. Я не сижу перед холстом с мыслью: вот сейчас надо сделать так-то. Всё происходит в работе.
Обычно на одну вещь уходит до пяти сеансов. Иногда меньше, иногда больше — зависит от состояния. Бывает, что работа просит плотного, насыщенного письма, а где-то, наоборот, нужна сдержанность, почти пауза. Видео процесса я снимаю редко. Был период, когда я активнее вёл соцсети, что-то фиксировал, но именно эту работу, кажется, не снимал. Возможно, что-то есть в ускоренном формате — не уверен.
ОМ. Есть ли у вас художники, к которым вы внутренне возвращаетесь — не как к ориентирам, а как к собеседникам?
У меня нет «любимых» художников в привычном смысле. Мне проще сказать, что мне не близко. Всё остальное — бесконечный список того, что интересно. Шишкин, например, безусловно, великий. Когда я увидел его этюды в Русском музее, был буквально поражён. Эти вещи невозможно не обсуждать, не показывать студентам.
ОМ. Вы часто работаете сериями, но при этом не производите впечатления человека, который их заранее планирует.
Я не планирую серии заранее. Никто их, по-настоящему, не планирует. Просто в какой-то момент ты идёшь в одну сторону — или не идёшь. Так, например, в Китае я писал небоскрёбы. Не потому что поставил себе цель, а потому что это было невозможно не писать — это ощущалось буквально кожей. Море, берег, город — всё это откладывается.
Есть и небольшие форматы: маленькие голландские храмы, камерные мотивы — их может быть по двадцать, по пятнадцать. А есть работы, которые тянутся годами.
ОМ. У вас есть целые циклы одного и того же мотива в разных состояниях. Что удерживает ваше внимание?
История этой серии — из детства, из средней полосы России, из Ивановской области. Потом была деревня, потом академия. Всё это наслаивалось. Обучение, разные периоды, разные состояния — и в итоге получилась большая, продолжающаяся серия, которая до сих пор не завершена.
Для меня каждый холст — это отдельный образ. Иногда это лунная ночь, иногда — грозовое состояние, иногда — почти абстрактное ощущение природы. Бывает и пожар, и тревога, и тишина. Это не сюжет, а состояние.
ОМ. Насколько для вас важно академическое образование?
Конечно, важно всё, чему нас учили. Это фундамент. Но дальше всё равно приходится идти за собой, за своими ощущениями, используя этот опыт как инструмент, а не как ограничение. Сомнения, внутренние голоса — это нормально. Главное — не заглушать собственное чувство и оставлять себе свободу его слышать. Я так и говорю студентам: нужно учиться слушать себя.
ОМ. А как этому научиться? Начинаешь «слушать себя» — и внутри либо хор преподавательских голосов: сюда смотри, так делай, вот так правильнее, либо вообще тишина.
Это неизбежный этап. Сначала внутри действительно звучат чужие голоса — учителей, авторитетов, школы. Они не мешают, они формируют слух. Но со временем они начинают стихать. И в какой-то момент появляется пауза. Вот в этой паузе и возникает своё. Не сразу, не громко — скорее как ощущение, чем как мысль. Его важно не торопить и не перекрикивать.
Спасибо организаторам выставки — галерее «9 муз» и лично Марии Катаевой — за точный выбор пространства, за внимание к живописи и за редкую сегодня возможность спокойного, вдумчивого разговора вокруг неё. Такие выставки ценны не только показом работ, но и созданной средой — той самой паузой, в которой живопись может быть услышана. «А у нас — зима!».
Адрес: Белый зал Капеллы Санкт-Петербурга
(наб. реки Мойки, 20). Экспозиция открыта: с 17 декабря по 7 января. Вход свободный.