Лыщево, август – сентябрь 1942 года…
Двадцать три года назад в Зубцове группой совсем еще молодых энтузиастов поиска был создан поисковый отряд «Долина».
Первым опытом практических полевых работ вновь образованного отряда стал подъем останков 73-х бойцов Красной Армии из санитарного захоронения на краю поляны посреди обширного леса, где некогда стояла деревня Лыщево, навсегда исчезнувшая в пламени ожесточенных боев, что развернулись там с августа 1942 года по март 1943 года.
В то время, в июне двухтысячного, отряд состоял, в основном, из старшеклассников Зубцовской средней школы № 1 и ее выпускников.
Тогда участие несовершеннолетних в поисковых работах, да и просто в выездах за пределы своего населенного пункта, не возлагало на их организаторов исполнения такого количества разнообразных требований как сейчас, когда, пожалуй, проще организовать и согласовать по инстанциям полет в космос…Пять дней школьники наравне со взрослыми работали на том захоронении в большой – диаметром не меньше четырех и глубиной около трех метров, воронке от авиабомбы или крупнокалиберного артиллерийского снаряда. Останки бойцов беспорядочно лежали в ней, заполнив воронку почти до краев…
Как часто бывает, раньше, чем поисковики, туда наведались и старательно порылись копатели – мародеры. Что хотели найти они среди напрасно потревоженных ими останков бойцов Красной Армии, неизвестно…
В воронке поисковики «Долины» обнаружили семь медальонов, ложку с нацарапанными на них фамилией и именем - «Репутин Григорий» и перочинный ножик с инициалами «А.Г.А.».
Оказалось, что в трех медальонах вкладыши пришли в негодность.
Сразу же удалось прочитать одну записку в медальоне из винтовочной гильзы. Написал ее наш земляк - уроженец деревни Федьково Торопецкого района Спиридонов Иван Спиридонович, 1901 года рождения.
В составленном после войны именном списке безвозвратных потерь рядового и сержантского состава по Торопецкому району существовавшей с 1944 по 1957 год Великолукской области значится, что он пропал без вести в сентябре 1942 года.
Оперативно нашли его родственников, которые приезжали на торжественное перезахоронение, состоявшееся в августе 2000 года в деревне Веригино, где сейчас усилиями поисковиков уже вырос серьезный воинский мемориал.
Установить имена обладателей остальных трех медальонов удалось с большим трудом, некоторые – только через много лет.
Спустя год после подъема останков 73-х бойцов из воронки в урочище Лыщево, известный специалист по работе с медальонами – Александр Дорошенко, работавший в то время в экспертно-криминалистическом отделе УВД Северо-Западного административного округа Москвы, сумел восстановить записи на сохранившейся части стандартного бланка вкладыша из медальона другого бойца.
В результате кропотливой работы по выборке в ОБД «Мемориал» сведений, соответствующих восстановленной части текста, удалось установить красноармейца Кириллова Аксюбу Кирилловича, 1910 года рождения, уроженца д. Шурга Шоруньжинского сельсовета Моркинского района Марийской АССР.
Поиском его родственников занимался наш друг - командир поискового отряда «Броня» из г. Саранска Алексей Кузнецов.
Отыскать сына солдата стало возможным, благодаря неравнодушным сотрудникам военкомата Моркинского района Республики Марий Эл, которые не ограничились формальной отпиской об отсутствии родственников погибшего, а сообщили, что его дальняя родственница проживает в деревне Ирмучаш соседнего, Параньгинского района.
В свою очередь, администрация Параньгинского района смогла найти родственников Аксюбы Кирилловича…
В послевоенных списках безвозвратных потерь указано, что он был призван Моркинским РВК 5 августа 1941 года, последнее место: службы полевая почтовая станция 756 - 920 стрелковый полк либо трофейная команда.
ППС 756 принадлежала 247 стрелковой дивизии 2 формирования, в состав которой и входил 920 стрелковый полк.
Эта дивизия была сформирована на базе Отдельной мотострелковой бригады войск НКВД СССР, находившейся в оперативном подчинении командующего Калининским фронтом, в память истории и героических традиций пограничников и воинов-сибиряков, из которых полностью состояла 247 стрелковая дивизия 1 формирования, героически погибшая в октябре 1941 года.
В декабре 1941 года вновь сформированная дивизия в составе 31-й Армии участвовала в Калининской наступательной операции, в ходе которой 1 января 1942 года вместе с 252 сд 29-й Армии освободила г. Старица.
В лютые морозы января-февраля 1942 года она вела ожесточенные наступательные бои в лесах в районе Батюково – Волыново, затем на правом берегу Волги - в районе Пыталово, Алешино, Шатаново, Харькино.
Утром 4 августа 1942 года 247 сд вместе с 71 танковой бригадой прорвала оборону противника на рубеже Держи на участке Холопья - Почурино и продолжила наступление. 7 августа ее части приступили к форсированию Вазузы, и с 10 августа вели бои за деревни Скрябино, Сковорухино, Лыщево.
В той воронке нашел свой первый медальон и участник нашей команды Андрей Виноградов. Это оказалась нестандартная записка, вложенная в стеклянную пробирку – «хлорницу», заткнутую пробкой.
В таких пробирках хранились таблетки разработанного в 30-е годы советскими учеными пантоцида, предназначенного для обеззараживания воды, содержавшего активный хлор (органический хлорамин), соду и поваренную соль. Отсюда и пошло название «хлорница»…
В марте 2002 года Александр Дорошенко смог частично прочитать текст и в этой записке «Васильев Абрам Артемович Рожд. 1900 года (Код).. (Гр)….н. ППС-(7)56».
И вновь ППС 756! Значит, и этот боец сражался в рядах 247 стрелковой дивизии… Но сведения о нем в базах данных Министерства Обороны России отсутствовали.
Как стало ясно в дальнейшем, эксперту все же не удалось рассмотреть стертое временем и влагой окончание фамилии бойца – «ВасильевЫХ».
Сказалась и техническая ошибка в ОБД «Мемориал», где отчество бойца было указано с двумя мягкими знаками - «АртЬемьевич».
Только спустя долгие восемь лет удалось установить красноармейца Васильевых Абрама Артемьевича, 1900 года рождения, уроженца деревни Нижний Полом Кильмезского района Кировской области, призванного Кильмезским РВК Кировской области 15 ноября 1941 года.
В составленном Кильмезским РВК списке военнослужащих, связь с которыми прекратилась в период Великой Отечественной войны, указано, что красноармеец Васильевых пропал без вести 18 августа 1942 года.
Работники газеты «Сельская трибуна» Кильмезского района, к которым обратились за помощью поисковики, смогли найти жившую в Кильмези двоюродную сестру бойца - Любовь Никифоровну Карачеву.
Оказалось, что та помнит Абрама Артемьевича, хорошо знала его жену и поддерживает контакты с двумя дочерьми, жившими в Белгороде.
В августе 2008 года журналисты «Сельской трибуны» опубликовали на страницах своей газеты статью «Хроника поиска солдата», в которую вошел рассказ о Абраме Артемьевиче одной из его дочерей - Любови Абрамовны Аркатовой, присланный ею в редакцию…
Вот строки из ее бесхитростного рассказа…
«…Моего отца забрали на войну, когда ему шел сорок первый год. Мне было пять лет, и я мало что помню. Отец мой был хорошим семьянином, он построил новый дом в деревне, работал конюхом в колхозе. Каждый день летом он возил на лошадях сено возами. Я часто ждала его за деревней, что бы прокатиться на лошадке. Отец сажал меня на воз, и я довольная, ехала домой. Отец шел рядом.
Однажды в колхозе на пасеке качали мед, наверное, это был июль. Отец взял меня с собой и повел на пасеку. Выстрогал мне ложечку из ветки и говорит, ешь, Люба! Он попросил у пчеловодов, что бы я поела, но я хлебнула ложки две и говорю ему, что не хочу – мед горький.
Когда отцу принесли повестку на войну, то мама устроила проводы-застолье, в доме собрались все родственники, что бы проводить его. В углу на божнице, где у нас всегда стояли иконы, горело, не помню, то ли две, то ли три свечи. Когда все стали выходить из дому, мама задула свечи и говорит, что дым пошел не в ту сторону, не вернется мой Абрам… И начала плакать…
Отца повезли на телеге, на двух лошадях. Помню, что лошадей звали Орлик и Касатка. Я провожала отца до деревни Рыбная Ватага два километра. Доехали мы до сельсовета, родители стали оформлять какие-то бумаги. А я говорю маме, что хочу кушать. Она посадила меня на телегу к Анне Федоровне, которая возвращалась в Нижний Полом. Так я приехала домой, и бабушка меня накормила. А мама поехала провожать отца дальше, то ли до поселка Нема, то ли до Фаленок…
Последнее письмо от отца мы получили из-под Ржева. Он писал, что «врага мы бьем беспощадно, не пускаем к Москве». В октябре 1942 года нам пришла похоронка, что отец без вести пропал…»
Дочь Абрама Артемьевича поделилась с журналистами и присланной им с фронта фотокарточкой, которая была размещена в газетной статье о нем.
На ней – уже бывалый воин, одетый в ватную телогрейку с воротником-стойкой, волевое лицо с большими усами, короткая стрижка…
Может быть, кому-то такой довод покажется странным, но в тот тяжелейший второй год войны среди рядовых бойцов пехоты обладателем таких усов мог стать лишь тот, кто пользовался заслуженным авторитетом и уважением среди командиров и сослуживцев.
Мы предполагаем, что Абрам Артемьевич воевал в дивизии с момента ее формирования, освобождал Старицу, прошел тяжелейшие бои января-февраля 1942 года в заснеженных полях и лесах на Ируже и Держе, где и заслужил такое уважение...
На братской могиле в Веригино, где похоронен боец Васильевых, поисковиками была установлена именная плита-памятник.
В октябре 2009 года дочери Абрама Артемьевича, которые в силу преклонного возраста не могли приехать на могилу отца, прислали поисковикам письмо со словами благодарности.
В поисковой практике не так уж часто встречаются импровизированные медальон из стеклянных «хлорниц», уж больно хрупкими были стеклянные пробирки, но те из них, что уцелели герметично закрытые, подчас идеально сохраняют последние записки бойцов.
По удивительному совпадению, с останками одного из восьми красноармейцев, обнаруженных 12 марта 2023 года нашими друзьями из Поисковой команды «Пионер» в 25 км севернее, в районе Полунино - Галахово - Тимофеево Ржевского района, – Сорокина Ивана Ивановича, числящегося пропавшим без вести в сентябре 1942 года, тоже уроженца Кировской области, ровесника Абрама Артемьевича, оказался точно такой же стеклянный медальон…
Четвертый боец, фрагменты записки которого все эти годы хранились у поисковиков, «откликнулся» в октябре 2020 года, через двадцать лет с тех пор, когда была поднята воронка в урочище Лыщево.
Благодаря настойчивости Алексея Кузнецова, стало известно, что это еще один наш земляк- Куницын Василий Андреевич, 1898 г.р., уроженец д. Поминово Тургиновского с/с Калининского района Калининской области.
Он был призван Тургиновским РВК 28 июля 1942 года и 1 августа прибыл в 199 запасной стрелковый полк, где зачислен в 6 роту.
К середине августа 1942 года стрелковые дивизии 31-й Армии, непрерывно наступавшие в течение двух недель, понесли серьезные потери и, очевидно, в одной из них оказался с маршевым пополнением и боец Куницын...
Довольно быстро удалось установить контакт с дочерью красноармейца Куницына – Сапатовой Валентиной Васильевной. В октябре 2020 года она, не взирая на свой почтенный возраст, вместе с сыном, внуком и его женой посетила могилу своего отца в Веригино, а также Воинский мемориал в г. Ржеве.
От имени потомков Василия Андреевича к поисковикам обратилась жена его внука - Жанна Сапатова с трогательными словами благодарности: «Хотим выразить слова благодарности, Андрею Виноградову, Алексею Кузнецову и всему поисковому отряду «Броня», за такую нужную, огромнейшую работу по поиску «забытых имен», за то, что вернули нам нашего ГЕРОЯ - Куницына Василия Андреевича, погибшего за наше будущее в сентябре 1942 года. До настоящего времени нам не было известно место гибели нашего красноармейца. На все запросы о поиске Куницына В.А. на протяжении многих лет, приходили только сухие слова: «Пропал без вести…». Очень много лет его жена, Куницына Матрёна Ефимовна и его дочь, Сапатова Валентина Васильевна, не оставляли надежды найти его следы в архивах Тверской области. Наша бабушка, Сапатова Валентина Васильевна, рассказывала нам – внукам, все что помнила о нем и о войне. К сожалению, фотографии отца не осталось, так как дом сгорел в войну. И наконец-то 9 октября 2020 года мы узнали, что наш солдатик, муж, отец, дедушка и прадедушка найден и найден медальон в Зубцовском районе Тверской области! Какое счастье, что бабушка дождалась этого трогательного и одновременно тревожного момента! Этот момент стал для нее, как и для нас, одним из самых запоминающихся за последние годы!!!!! Тем более в годовщину 75-летия победы…их победы…его побед...нашей и вашей победы! Искренние слова благодарности от всех родственников нашего героя! Именно теперь, благодаря Вашему труду, слова: «Никто не забыт, ничто не забыто!» для нашей семьи стали правдивыми, глубокими, и мы произносим их с гордостью! Спасибо за терпение, упорство и результаты!
P.S.: Я, жена внука Дмитрия нашей бабушки Валентины Васильевны. Знаете, слушая рассказы бабушки про войну и отца, пропавшего без вести, я всем сердцем просила, надеялась и верила, что Василий Андреевич обязательно найдётся и мы сможем поклониться ему и положить цветы на могилку. И его дочь, пусть уже и старенькая бабушка, будет знать, что она нашла своего папу и на сердце станет легко, и спокойно на душе. И вот случилось чудо! Пришла весть: Василий Андреевич Куницын найден, найден медальон и известно место захоронения! Словами невозможно передать, что с нами происходило… Сердце выпрыгивало, слёзы радости, желание скорее попасть на могилку, прикоснуться к медальону, написанному его рукой. Я радовалась так, как будто нашла своего отца и радовалась за бабушку! Спасибо Вам от всего сердца и от души за это чудо! За нашего отца, дедушку и прадедушку! Дай Бог всем здоровья и долгих лет жизни! С уважением, Жанна Сапатова».
Что касается найденных в далеком уже 2000-м году в воронке с останками бойцов ложки и ножа - бывает, что нашим коллегам удается по подписным предметам установить погибших.
Но кружки, котелки, ложки, ножи и иные ценные во фронтовом быту предметы, зачастую, «жили своей жизнью» и могли сменить и «пережить», порой, нескольких своих владельцев.
Они могли быть подарены, потеряны и найдены совсем не своим хозяином, ими могли «махнуться не глядя», в конце концов такие вещи просто могли быть взяты у убитого товарища, ему они все равно уже были не нужны…
Известны даже случаи, когда поисковики, разыскав родственников владельца подписного предмета, с удивлением узнавали, что утративший его боец прошел всю войну и дожил до глубокой старости…
Поэтому, чаще всего, весьма не просто взять на себя ответственность сделать вывод, что котелок или ложка найдены с останками именно того бойца, что подписал их…
В данном случае оказалось, что в базах данных Министерства Обороны России нет сведений о военнослужащем по имени Григорий Репутин, а пытаться подобрать среди погибших обладателя инициалов «А.Г.А.» вряд ли имеет смысл по причине, которая станет понятной дальше…
Мы попытались, насколько это возможно, проследить историю боев в районе Лыщево по архивным документам сражавшихся здесь советских соединений и противостоявших им частей Вермахта, что бы понять, солдаты каких частей могли оказаться в той воронке.
Скажем сразу, чем больше мы знакомимся с реальными свидетельствами того времени, тем больше крепнет у нас убеждение в том, что одной из основных причин реализации замысла Ржевско-Сычевской наступательной операции далеко не в полном объеме стали именно погодные условия лета 1942 года…
Именно они, а не «арийская стойкость потомков нибелунгов», позволили тогда немцам удержать в своих руках Ржев.
Проливные дожди, начавшиеся в первый же день операции – 30 июля, привели к тому, что войска 30-й Армии Калининского фронта, в первую очередь, танки, увязли в грязи в нескольких километрах от Ржева…
Именно эти продолжавшиеся дожди создали 4 августа препятствия в форсировании столь незначительной обычно речушки, как Держа, и сдерживали темп продвижения соединений 31-й и 20-й Армий Западного фронта, практически лишили их снабжения горючим, боеприпасами и продовольствием.
Доходило до того, что в танковых бригадах в несколько танков сливали остатки горючего из остальных, что бы хоть как-то продолжать вести бои. Из-за непроходимого бездорожья бочки с топливом для техники приходилось сбрасывать с самолетов…
Эта задержка в продвижении наших соединений на запад позволила немцам организовать оборону Зубцова и 6-7 августа предпринять попытку контрудара силами частей 5 танковой дивизии вдоль рокадной дороги Вязьма – Зубцов, которую танкистам 71 и 212 танковых бригад в ожесточенном встречном бою удалось отразить в районе Буконтово – Кульшево.
Опять-таки нескончаемые дожди августа 1942 года превратили Вазузу - в те годы мелководную и легко преодолеваемую вброд, в бурный поток, в котором тонули люди, лошади, оружие, заливало моторы танков.
В результате, форсирование Вазузы затянулось на несколько дней, в течение которых большая часть танков и артиллерии 31-й Армии оставались на ее восточном берегу…
Сложившаяся ситуация привела к тому, что те соединения, которые преодолели Вазузу непосредственно к югу от Зубцова и действовали на открытой местности, добились незначительного успеха.
В тоже время, дивизии форсировавшие Вазузу выше устья Осуги, а затем и Осугу, - 20 гвардейская, 247 и 88 стрелковые, достаточно успешно наступали в условиях пересеченной и частично лесистой местности.
Их части вышли к широкой полосе лесов, протянувшихся с юга на север западнее Пульниково, Веригино, Чашниково, где им противостояли отдельные боевые группы из частей 328 и 161 пехотных дивизий Вермахта.
Отдельные подразделения наступавших дивизий 31-й Армии, пользуясь отсутствием сплошной линии фронта, проникли к железнодорожной линии Ржев – Осуга и вели там бои в окружении. Туда же систематически направлялись диверсионные группы для подрыва критически важной для снабжения Ржевской группировки немцев железной дороги.
Командованием 31-й Армии была поставлена задача любой ценой выйти на юго-восточные окраины Ржева.
Однако отсутствие полноценной артиллерийской поддержки, проблемы со снабжением боеприпасами и продовольствием у этих соединений препятствовали выполнению поставленной задачи и вынудили взять «тайм-аут» на несколько дней для наведения переправ, переброски на левый берег Вазузы танков, артиллерии и дополнительных сил пехоты, организации снабжения.
Эти несколько дней были использованы немецким командованием для принятия срочных контрмер.
В район западнее Зубцова было экстренно переброшено управление 27 армейского корпуса Вермахта, объединившее под своим командованием части, действовавшие на этом участке и к северу от Волги.
Прибывший по железной дороге во Ржев усиленный 41 моторизованный полк 10 моторизованной дивизии был направлен в район Векшино.
Началась переброска частей уже знакомой нам по боям января-февраля 1942 года 129 пехотной дивизии, находившейся в тыловом районе западной части Ржевского выступа. Они должны были сменить остатки частей 328 пд к западу от Вазузы.
Двое из семидесяти трех бойцов, поднятых из воронки в урочище Лыщево - красноармейцы Кириллов и Васильевых сражались в рядах 247 стрелковой дивизии, поэтому остановимся отдельно на ее действиях.
9 августа, к 20.00 части дивизии в результате боя овладели Веригино и Борщево, где противник оставил более 70 трупов.
К 10 августа 247 сд вышла к цепи узлов сопротивления противника в районе Скрябино, Сковорухино, Лыщево и завязала бои за них.
12 августа 1942 года батальоны ее 909 стрелкового полка вели безрезультатное наступление на Лыщево вместе с левофланговым 1130 сп введенной в бой из резерва 336 стрелковой дивизии.
13-14 августа, когда, подтянув танки и артиллерию, советские войска возобновили наступление по всему фронту плацдарма на левом берегу Вазузы, их встретил уже более серьезный противник.
Мы умышленно не касаемся боевых действий, происходивших по соседству – в районе Пульниково и севернее, они заслуживают своего отдельного описания.
Отметим только, что и там в тот раз наступление не достигло поставленных целей. 15 августа приказом Военного Совета 31-й Армии «за бездеятельность и невыполнение распоряжений» был отстранен от должности и назначен командиром полка 336 сд командир 164 стрелковой дивизии, действовавшей в районе Красное - Михеево, полковник Касперович.
Бои на участке 247 сд, пожалуй, лучше всего описаны в документах 71 танковой бригады, танки которой поддерживали ее наступление.
Предпринятые 14 августа частями 247 сд при поддержке сводного танкового батальона 71 тбр с 7.00 и продолжавшиеся в течение всего дня попытки овладеть Скрябино, Сковорухино и Лыщево оказались безуспешными.
Танки, встреченные огнем противотанковых средств противника, смогли ворваться в Скрябино, но пехота под фланговым огнем из района Староселово понесла потери и не смогла войти в Скрябино, овладев Сковорухино и лесом восточнее Скрябино. Оставшись без пехоты, танки возвратились и до конца дня вели огонь с места из леса восточнее дороги Скрябино.
В этот день в боях за Скрябино и Лыщево уачаствовали и полученные по ленд-лизу американские танки из состава 92 тбр в количестве 7 средних М3С и 4 легких М3Л.
Наступая на Скрябино, 3 М3С и 1 М3Л застряли в болоте 1 км юго-западнее Веригино, оставшиеся достигли Скрябино, но их успех не был закреплен пехотой.
При наступлении «по просьбе командира 1130 сп» в направлении Лыщево, Табаково, танки смогли выйти на рубеж 500 метров севернее Лыщево, откуда вынуждены были возвратиться на исходные позиции.
Сведения о потерях матчасти за этот день в документах танковых бригад отсутствуют.
В журнале боевых действий 27-го армейского корпуса Вермахта нам удалось найти подробные отчеты о действиях 41 мп 10 мд.
В них сообщалось, что к вечеру 14 августа остатки боевых групп 328 пд были выбиты из Лыщево, и советская пехота продвигалась в направлении Табаково, но в 22.30 контратакой двух свежих батальонов 41 моторизованного полка с двух сторон от лесной дороги Табаково – Веригино удалось ликвидировать прорыв, вернуть Лыщево и совместно с подоспевшими подразделениями 427 пехотного полка 129 пд восстановить рухнувшую было оборону.
15 августа 1942 года 71 танковой бригаде совместно с 909 стрелковым полком была поставлена задача – овладеть Лыщево и ударом в направлении сараев 1 км юго-западнее Табаково, Харитоново перерезать железную дорогу Вязьма – Ржев в районе Рождествено.
Атака была назначена на 10.00, но в 9.30 противник из леса юго-восточнее Лыщево перешел в контратаку на левый фланг правого соседа 247 сд – 336 стрелковой дивизии и правый фланг 909 сп в направлении Веригино.
В 9.45 танки 71 тбр при поддержке артиллерии фланговым ударом с направления Веригино отбили контратаку, нанеся противнику большие потери, и обратив его в бегство.
В течение полутора часов танки вели огневой бой и прочесывание «леса Лыщево» и затем совместно с пехотой 909 сп вели бой у Лыщево.
К 14.00 пехота овладела северной опушкой леса юго-восточнее Лыщево, в 16.00 бой за овладение Лыщево продолжался.
Авиация противника активно наносила удары по боевым порядкам наступающих войск.
По данным 71 тбр, в результате боя было уничтожено до 200 человек пехоты противника, противотанковое орудие, 2 пулемета и несколько минометов.
129 пехотная Вермахта докладывала, что в первой половине дня Лыщево было атаковано двумя батальонами при поддержке 17 танков. Под их натиском немецкая пехота была вынуждена отойти, и к середине дня Лыщево было в руках советских войск, как и Сковорухино, атакованное батальоном при поддержке 30 танков.
Значительные потери понес 3-й батальон 41 пп.
В 15.30 атаки по всему фронту прекратились, затем возобновились силами батальона при поддержке танков продолжились севернее Сковорухино и в районе Лыщево, которое при контратаках переходило из рук в руки и было снова захвачено.
Перед позициями 427 пп в течение дня были подбиты 8 танков, 1 - сильно повреждён. Советская пехота в течение дня понесла большие потери.
В 21.00 Лыщево вновь было атаковано силами 200 человек при поддержке 4 танков, атака отбита.
К исходу дня 15 августа командованию 31-й Армии стало понятно, что на танконедоступном направлении в лесу к западу от Сковорухино и Лыщево подошедшими резервами противника создана прочная оборона, в связи с чем танки и пехота получили приказ перейти к обороне на рубеже леса восточнее дороги, соединявшей эти деревни.
В последующие дни на этом участке активных боевых действий не велось.
16 августа опять начались сильные дожди, продолжавшиеся несколько дней. Они вновь привели в негодность пути снабжения войск, затопили низменности и еще больше усложнили использование танков.
22 августа 1942 года наступление советских войск возобновилось. На этот раз направление главного удара было смещено к северу, на участок с открытой местностью, с целью выхода к речке Гостижа на участке от Табаково до Болтино и дальнейшего наступления на Ржев с юго-востока.
Те несколько дней, потребовавшиеся советскому командованию, что бы подтянуть в район сосредоточения дополнительные силы пехоты и танков, противник использовал для совершенствования своей обороны, а немцы умели «зарываться в землю»…
И если на направлении главного удара удалось сломить сопротивление противника и добиться определенного успеха, к концу августа выйдя на рубеж Гостижи, то в лесах у Лыщево продвижение вперед исчислялось сотнями метров и сопровождалось большими потерями…
В соответствии с боевым приказом 247 сд № 30 от 21 августа 1942 года, 909 сп, сдавший участок обороны 88 стрелковой дивизии, получил задачу овладеть западной опушкой леса севернее Лыщево и в дальнейшем наступать на Табаково, Марково.
22 августа в 7.30 началась атака пехоты. В результате боя 909 сп, неся потери в живой силе и матчасти, овладел тропой 0,3 км северо-восточнее Лыщево.
В ходе последующего непрерывного наступления, 25 августа полк продвинулся вперед еще на 100 метров и занял северо-западную опушку рощи, что 100 метров северо-западнее тропы, идущей от Лыщево на Михеево.
26 августа южнее, на участке Лыщево, Сковорухино была введена в бой 239 стрелковая дивизия, к 23.00 ее 813 сп вновь овладел Сковорухино.
В тот же день, в 19.00 909 стрелковый полк возобновил наступление, которое продолжалось в течение последующих дней, во взаимодействии с 817 сп 239 сд, блокировавшим Лыщево.
К исходу дня 30 августа 909 сп находился в глубине леса, что 0,4 км севернее Лыщево, в 50-100 метров от юго-западной опушки.
31 августа после полуторачасовой артобработки, в 16.00 полк вновь перешел в наступление. К 22.30 батальоны продвинулись на 50 метров. За день полк потерял 100 человек, 3 станковых и 4 ручных пулемета, 1 миномет 82-мм.
1 сентября в ходе продолжавшегося безуспешного наступления полк потерял убитыми и ранеными 71 человек. Наступление продолжилось и 2 сентября, так же безуспешно, потери матчасти составили разбитыми 1 миномет 82-мм, 1 орудие 37-мм, 1 орудие 76-мм, подбиты 2 станковых и 3 ручных пулемета.
Последняя попытка наступления, предпринятая в этом районе полком 3 сентября, стоила ему 8 убитых и 14 раненых.
Утром следующего дня 909 сп сдал участок обороны 817 сп 239 сд и был отведен в тыл.
Части 239 сд продолжали бои в районе Лыщево до 12 сентября, когда были сменены 133 и 88 стрелковыми дивизиями…
Очертания линии фронта, установившейся в сентябре 1942 года, по окончании наступления, хорошо видны на карте.
В тех жестоких боях лета и осени 1942 года совсем не редки были случаи, когда прибывшее маршевое пополнение погибало раньше, чем его успевали внести в списки частей. Возможно, именно так получилось с бойцом Куницыным. Впрочем, и другие установленные по медальонам павшие воины, что были обнаружены в той воронке, не числятся в списках безвозвратных потерь своих частей, несмотря на то, что командование дивизий систематически издавало грозные приказы о ежедневном предоставлении сведений о потерях…
В одном из послевоенных списков подворового обхода, составленного Моркинским РВК, упоминается, что красноармеец Кириллов служил в трофейной команде 247 стрелковой дивизии.
Нам удалось найти приказ по тылу 247 сд от 21 августа, в котором указано, что в период наступательных действий с 4 по 18 августа, «вследствие недостаточного контроля со стороны ответственных лиц за сохранностью оружия в боевых условиях» дивизия потеряла значительное количество оружия.
Приказ предусматривал неотложные меры по организации сбора оружия на поле боя.
В числе других, была поставлена задача командирам частей о пересмотре личного состава трофейных команд, пополнив их до штатного количества людьми, способными выполнять ответственные задачи по сбору отечественного оружия, могущего быть утерянным или утраченным на поле боя. Всех неспособных к выполнению этих задач надлежало изъять из трофейных команд и передать в подразделения.
Также было предписано дополнительно создать две дивизионные трофейные команды.
Вполне вероятно, выполняя этот приказ, и погиб красноармеец Кириллов…
С останками тех 73-х бойцов было найдено совсем немного медальонов. Как мы думаем, захоронением убитых на участке фронта к северу от Лыщево занимались похоронные команды частей, державших там оборону уже в сентябре. Они-то и могли собрать медальоны у многих погибших. Ну, а поскольку это были бойцы совсем других частей, сведения о них не попали в списки потерь и могли «затеряться».
Так что мы можем только предполагать, что в ставшей когда-то санитарным захоронением воронке в том лесу могли оказаться бойцы частей 247, 336 и 239 стрелковых дивизий, имена которых узнать уже не удастся…
Последние тридцать лет там постоянно работают поисковики, найдено еще несколько подобных воронок и десятки, если не сотни отдельных бойцов, но мы не без основания считаем, что эти места еще хранят тайну еще многих погибших и до сих пор не похороненных бойцов.
Затерянные в лесах деревни Староселово, Скрябино, Сковорухино, Лыщево, как и многие другие деревни нашего района, давно исчезли с лица земли. За прошедшие с окончания Великой Отечественной годы местность неузнаваемо изменилась – лес отвоевал у человека некогда возделываемые им поля и луга.
В распоряжении нашей команды, среди других, есть несколько весьма качественных аэрофотоснимков Люфтваффе, на которых изображена деревня Лыщево (точнее, то, что от нее осталось на тот момент) и окружающие ее леса.
Эти снимки датированы октябрем 1942 г. - временем, когда уже облетела листва, но нет еще снегового покрова, практически идеальным для аэрофотосъемки. В такое время хорошо различимы скрытые от глаз летом траншеи, ячейки, воронки
Мы решили поделиться с теми, кто читает эти строки, фрагментами двух таких снимков. Возможно, это поможет кому-то из наших коллег найти и поднять останки бойцов, все еще остающиеся на месте их гибели…
Кратчайший путь на Табаково через свободный от леса участок юго-западнее Лыщево преграждало обширное болото. Оно хорошо видно на современных спутниковых снимках. Подступы к нему прикрывались перекрестным огнем противника с опушек леса южнее, западнее и севернее него.
Все это вынуждало советские войска наступать на участке к северу от Лыщево, где на аэрофотоснимках просматриваются редколесье, кустарник, отдельные участки лугов и полей, дороги и тропы.
Немецкая оборона на этом участке опиралась на две траншеи, протянувшиеся с юго-запад на северо-восток.
Первая траншея проходила вдоль тропы, шедшей от Лыщево в направление Михеево, в небольшой роще, что разделяла надвое полосу лугов между двумя лесными массивами – северо-восточнее и севернее деревни, и имела ответвление на юг, прикрывающее подступы к ней. Вторая – шла по опушке леса севернее Лыщево, на северо-западной опушке которого также видна траншея.
Кроме того, полоса лугов, судя по всему, болотистая и непроходимая для танков, простреливалась фланговым огнем из опорного пункта в деревне и с опушки леса к западу от нее.
Очевидно, стабилизировав положение в середине августа 1942 года, немцы постарались создать такую систему обороны, что при всей ее кажущейся простоте позволяла с успехом пресекать попытки наступления к северу от Лыщево...
Ну, и немного о причинах неудач и потерь…
Конечно, далеко не все было гладко тогда в Красной Армии. Враг был силен, прежде всего, своей организованностью и боевым опытом, обрести их и превзойти в этом врага удалось только ценой больших жертв и далеко не сразу...
1942-й был, пожалуй, самым тяжелым годом Великой Отечественной войны. Некогда многочисленные соединения кадровой армии ко второму лету войны практически полностью потеряли свой первоначальный состав. На смену ему в них и вновь формируемых соединениях пришли мобилизованные самых разных возрастов, национальностей и социального статуса.
В условиях массовой эвакуации значительной части промышленности нередки были случаи, когда части получали вооружение только при отправке на фронт. Говорить о полноценной их подготовке не приходится...
В результате, боеспособность пехоты упала до минимума. Если обороняться она могла, то науку наступления ей еще только предстояло постичь своим потом и кровью…
Остро стоял вопрос с восполнением потерь командного состава. Поэтому наиболее грамотные выпускники школ, студенты, отличившиеся в боях и многие выписанные из госпиталей после ранений бойцы, направлялись не на передовую, а в училища и на курсы, куда преподавателями пришли офицеры с боевым опытом.
Закончив обучение, им, хорошо подготовленным и мотивированным, еще предстояло появиться на фронте и во многом изменить картину на «низовом уровне».
Но это произойдет только в 1943-м, а пока взводами и ротами командовали пришедшие из запаса либо совсем «скороспелые» выпускники училищ и курсов…
Далеко не все командиры полков и дивизий смогли приспособиться к суровым реалиям войны, действуя шаблонно.
Переход к тактике действий пехоты по прорыву вражеской обороны штурмовыми группами в августе 1942 года только начинался.
В приказах командования не раз отмечалось, что бойцы в наступлении практически не ведут огня в надежде на подавление противника артиллерией и, опасаясь привлечь к себе его внимание.
Действительно, очень часто мы и коллеги-поисковики поднимаем останки бойцов, при которых нетронутый боекомплект…
«Хромало» и взаимодействие родов войск, совсем не редки были случаи, когда танкам приходилось возвращаться к залегшей пехоте, и командиры-танкисты поднимали ее в атаку, оставив свои боевые машины…
Потери наших войск в тех жестоких боях были очень велики, но совсем не правы те, кто считают их напрасными.
В тяжелейших условиях, под постоянными обстрелами артиллерии и минометов, жестокими бомбежками с воздуха, зачастую по пояс в воде и грязи, по лесам и болотам бойцы и командиры Западного и Калининского фронтов упорно шли вперед и сделали почти невозможное!
С начала августа 1942 года и до момента ликвидации Ржевского выступа немецкое командование так и не смогло снять с этого участка ни одной части, столь необходимой ему в степях под Сталинградом, что бы усилить румынские и итальянские соединения, которые в ноябре будут сметены наступлением советских войск, и на других участках обширного советско-германского фронта.
Наоборот, уже 16 августа командующий 9-й Армией Вермахта генерал-полковник Модель направил командующему группой армий «Центр» генерал-фельдмаршалу Клюге донесение: «9-я Армия почти разгромлена, ей необходимы еще три дивизии подкрепления. Если их не предоставят, ответственность за последующие события целиком ляжет на командование группы армий».
В результате, именно сюда, к юго-западу от Зубцова, немецкое верховное командование было вынуждено перебросить 72 пехотную дивизию, которую после взятия Севастополя планировалось использовать для штурма Ленинграда. Первые ее части начали выгружаться на разъезде Рождественно уже 19 августа.
Сюда же прибыла и здесь впервые понесла небывалые прежде потери элитная моторизованная дивизия «Великая Германия», до этого триумфальным маршем дошедшая до Элисты.
Не последняя заслуга сражавшихся и погибавших здесь наших воинов в том, что через год, к сражению на Курской дуге, немецкая 9-я полевая Армия так и не достигла своего прежнего уровня боеспособности и потерпела поражение…
Множество героев, что совершили этот беспримерный подвиг, навсегда остались неизвестными, но в наших силах вернуть имена еще многим из них, ждущим нас в полях, лесах и болотах Зубцовского района.
Это – наш долг перед памятью о них и их подвиге!