Он протянул нам руку… Старший сержант Василий Ерохин, 728 истребительный авиаполк 256 иад
Сегодня, как давно уже обещали, мы рассказываем о главном событии этого года в жизни команды «Огненного неба Зубцова».
Четыре года прошло с тех пор, как нам удалось отыскать место гибели летчика 728 истребительного авиаполка 256 иад сержанта Виктора Глазова.
23 августа 1942 года, в день, когда многострадальный Зубцов был полностью освобожден от немецко-фашистской оккупации, его сбитый в неравном воздушном бою И-16 упал на позиции 108 армейского артиллерийского полка.
Спустя без малого восемьдесят лет, весной 2022 года, все началось с обнаруженной Дмитрием Гладковым накануне Дня Победы лежавшей в небольшом болоте севернее урочища Безгачево ручки управления самолетом с обломленной «баранкой».
Место падения удалось обнаружить позже, после упорных поисков, в трехстах метрах от места первой находки.
Вскрыв небольшую воронку, которая моментально заполнялась водой, мы извлекли из земли фрагменты дюралевой, фанерной и перкалевой обшивки в зеленой и голубой краске, многие из которых носили на себе следы огня, несколько небольших обломков мотора и множество изуродованных до неузнаваемости патронов к пулеметам ШКАС. Рядом с воронкой удалось отыскать вошедшую в грунт вертикально трубку Пито (приемник воздушного давления), элементы конструкции крыльев, мелкие куски плексигласа, обрывки проводов и резинового протектора бензобака, трубок.
На одном из кусочков картера мотора мы обнаружили его номер – 199131, по которому удалось установить принадлежность самолета. Среди других обломков оказался фрагмент «баранки» ручки управления самолетом, точно совпавшим с найденным раньше обломком, характерные повреждения накладки на котором свидетельствовали, что летчик упал и погиб вместе со своим «ишачком».
Однако, полностью отработав место падения самолета, мы не обнаружили останков летчика. Очевидно, его похоронили где-то неподалеку артиллеристы, использовавшие расколотую при ударе самолета о землю бронеспинку в качестве импровизированной плиты для обогрева и приготовления еды.
За прошедшие с далекой военной поры годы на месте былых сенокосных лугов вырос густой лес, отыскать среди которого могилу пилота нам пока так и не удалось…
Все подробности этого поиска вошли в статье «Шестеро против восемнадцати…Сержант Глазов В.Н. 728 истребительный авиаполк 256 истребительной авиадивизии.», https://vk.com/@-212498617-shestero-protiv-vosemnadcatiserzhant-glazov-vn-728-istrebite?subtype=primary.
В октябре того же года, при участии многочисленных родственников героически погибшего сержанта Глазова на месте падения его самолета в лесу севернее урочища Безгачево был установлен памятный знак. Он был одним из первых таких знаков, что за последние несколько лет поставили на местах гибели многих советских летчиков на Зубцовской земле участники нашей команды вместе с друзьями из Мемориально-исследовательской группы «Прерванный полет».
Изучая архивные документы 3-й Воздушной Армии Калининского фронта и и входившей в ее состав 256 истребительной авиадивизии, мы узнали, что утром 23 августа 1942 года шесть И-16 728 иап, ведущим которых был младший лейтенант Михаил Семенович Баранов – будущий прославленный ас, Герой Советского Союза, прикрывали предпринимавшуюся нашими наземными войсками попытку форсирования Волги у деревни Горшково.
В 7.47 в районе Вороново – Голышкино на высоте 1500 метров они были атакованы сначала двумя Ме-109Ф, затем в бой вступило еще несколько четверок и пар Мессершмиттов, общее количество которых дошло до 18.
Из этого воздушного боя не вернулись сержант Виктор Николаевич Глазов и старший сержант Василий Егорович Ерохин.
Обнаруженные нами описания обстоятельств гибели двоих летчиков 728 иап в этих документах отличаются друг от друга. Боевые товарищи видели, как пламя охватило самолет одного из них, но чей именно, в суматохе боя однозначно понять было сложно.
Обстоятельства гибели Виктора Глазова так навсегда и остались неизвестными. Среди архивных документов 108 армейского артиллерийского полка, на позиции которого упал его «Ишачок», упоминаний об этом не нашлось…
А вот о судьбе Василия Ерохина однополчане узнали спустя 10 дней после неравного воздушного боя 23 августа.
3 сентября 1942 года в оперативной сводке 256 иад сообщалось, что по сведениям начальника штаба 246 стрелковой дивизии, после воздушного боя самолет старшего сержанта Ерохина упал и сгорел в 600 метрах севернее Харино, что в 12 км к северу от Ржева, летчик погиб.
Действительно, в те годы в 12 км к северу от Ржева, неподалеку от Глебово, располагалась деревня Харино. Однако 246 сд во второй половине августа 1942 года действовала восточнее Ржева, где также в 12 км от него находилась совсем другая одноименная деревня…
Это Харино, в 5 км к юго-востоку от Безгачево, было ликвидировано в 1970-е годы, как «неперспективная деревня», и давно уже стало урочищем. Там не раз поднимали бойцов пехоты участники нашей команды, в своих публикациях мы уже рассказывали об этом и теперь вновь возвращаемся к тем краям.
Заявки летчиков 54 истребительной эскадры Люфтваффе, участвовавших в воздушном бою в небе над Волгой утром 23 августа 1942 года, не совсем совпадают со временем, указанным в оперативной сводке 256 иад, однако на редкость точны по месту.
Один из И-16 был заявлен сбитым на высоте 300 метров в квадрате с центром в районе Зеленичено – это, несомненно, самолет Виктора Глазова. Другой И-16 был сбит на высоте 700 метров в квадрате с центром западнее Харино, совсем рядом с тем местом, где погиб Василий Ерохин.
И, хотя в списке безвозвратных потерь, составленном уже по окончании Великой Отечественной войны, он значится похороненным в деревне Горшково Ржевского района, над которой завязался ставший роковым для него и Виктора Глазова воздушный бой, мы были абсолютно уверены, что он так и остался где-то у места падения своего самолета.
Тогда, осенью 1942 года, в разгар боев, никому бы и в голову не пришло похоронить летчика у самой передовой на левом берегу Волги, в нескольких километрах от места его гибели, находившегося в ближнем тылу…
Казалось бы, место, где упал И-16 старшего сержанта Ерохина, указано в донесении 246 стрелковой дивизии, бойцы и командиры которой стали очевидцами его последнего воздушного боя, достаточно точно. Но тогда, в годы войны, деревня из 34-х дворов раскинулась на холме посреди обширных полей, ни много ни мало, а на полкилометра с запада на восток. К тому же поля вокруг бывшей деревни ныне частично заросли густым кустарником и чернолесьем. Все это делало поиск места гибели Василия Ерохина не столь уж простым делом.
В распоряжении команды «Огненного неба Зубцова» за годы поисковой работы образовалась весьма обширная коллекция архивных аэрофотоснимков Люфтваффе. Непросто и не враз давались нам навыки поиска на них признаков мест падения самолетов, но сегодня столь нужный в нашем деле практический опыт этого уже есть.
Однако, как назло, именно И-16, из-за своего «лобастого» звездообразного мотора и небольшого веса, оставлял крайне незначительные следы при ударе о землю, а в августе – сентябре 1942 года, да и позднее, до начала марта 1943 года, район нынешнего урочища Харино часто подвергался артиллерийским обстрелам и авиаударам противника, и отличить на аэрофотоснимках возможное место падения истребителя от многочисленных воронок и различных пятен оказалось невозможно…
Несколько предпринятых нами выходов для разведки в районе урочища Харино не принесли нам абсолютно никаких результатов. Мы уже начали предполагать, что проведенная когда-то в 1970-х годах масштабная и, как оказалось впоследствии, совершенно бесполезная работа по мелиорации и рекультивации земель вокруг Харино полностью уничтожила все следы падения самолета.
Тут-то и сыграли свою роль совсем не случайные совпадения…
Еще задолго до начала наших поисков места падения И-16, без малого 10 лет назад, Сергей Веселов - тот самый, что показал место падения Як-7б, на котором летчик 66 истребительного авиаполка старшина Алексей Латышев в воздушном бою над Коптево 11 сентября 1942 года лобовым таранным ударом сбил Мессершмитт-109, рассказал Андрею Виноградову о попавшихся ему в лесу в районе бывшего хутора Шубино обломках алюминия.
Этот хутор стоял когда-то посреди леса примерно в полутора километрах от Харино. Сейчас от него не осталось и следа, но Андрею удалось отыскать там несколько небольших помятых дюралевых листов со следами характерной краски.
Сомнений в том, что это обломки советского самолета, не было, только вот какого?
В мае 2023 года группа участников нашей команды целый день обшаривала окрестности Харино в поисках хоть малейших признаков места падения «ишачка» старшего сержанта Ерохина, но безуспешно.
Лишь к вечеру, заскочив ненадолго в лес у Шубино, вновь нашли там же, где и шестью годами раньше, обломки неизвестного самолета.
Удивительно, но на них не оказалось не единого технологического клейма, по которым можно было определить самолет или хотя бы понять, каким заводом он был выпущен. Не смогли опознать обломки по фото и признанные эксперты авиафорума сайта «Тризна»…
Снова в том лесу оказались мы только в конце сентября, и очень скоро пришли к выводу, что находимся на позициях 13 отдельного гвардейского минометного дивизиона 29-й Армии, которые тот занимал с 26 сентября 1942 года.
Осенью 1942 года этот дивизион имел на вооружении установки БМ-8-36, которые заметно отличались от широко известных БМ-13 «Катюша». Они использовали реактивные снаряды М-8, представлявшие собой модернизированные авиационные РС-82. 36 таких снарядов запускались с авиационных пусковых устройств типа «флейта», установленных на шасси грузовика ЗиС-6.
БМ-8-36 выпускалась с 6 августа по 15 ноября 1941 года, когда было остановлено производство на московской площадке ЗиС. Всего на заводах «Компрессор» и «Красная Пресня» было выпущено 270 таких установок.
Сохранилась лишь одна из них, ныне экспонируемая на выставке Моторы Войны в музее на Рогожском валу в Москве. Она была найдена на местах боёв Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции 1942 года и восстановлена.
Дальность стрельбы таких установок не превышала 5,5 км, поэтому что бы вести огонь по немцам, оборонявшимся на правом берегу Волги, батареи дивизиона выезжали в район деревни Черниково, откуда вновь возвращались на замаскированный в лесу пункт временной дислокации...
Не так давно некоторые «широко известные в узких кругах» диванные «эксперты» – непревзойденные специалисты во всех отраслях знаний - от тактики до стратегии и от политики до разведения пингвинов в Антарктиде, из числа доморощенных блогеров, по странному стечению обстоятельств – с образованием «на уровне плинтуса», как сговорившись, наперебой взялись хаять реактивные минометы Красной Армии. Мол, немецкие «небельверферы», как, впрочем, и все немецкое, по их «авторитетному» мнению были лучше… Среди участников нашей команды нет профессиональных артиллеристов, и мы не намерены вступать в дискуссии со столь «крупными специалистами» с просторов Интернета. Скажем одно, даже БМ-8-36, значительно менее мощные, чем БМ-13, вполне успешно применялись в боях 1942 года в наших краях, особенно по скоплениям живой силы и техники на открытой местности…
Но вернемся в наш лес к востоку от Харино.
Обследуя его, мы тут и там натыкались на огромные, не меньше шести метров в длину, трех в ширину и глубиной в пару метров, обвалованные капониры для боевых машин. Они давно уже оплыли, прямо на их краях выросли осины в обхват. Между ними – неглубокие ямы ровиков для боеприпасов и землянок расчетов…
Почти сразу нам попалась интересная алюминиевая трубка, явно не от наземной техники.
Зато потом, больше двух часов подряд мы извлекали из земли лишь детали автомобилей, да многочисленные сломанные лопаты. И немудрено, металл не выдерживал грандиозного объема рытья укрытий для техники, который одолели тогда наши солдаты.
Среди находок оказались и использованные стартовые пиропатроны реактивных снарядов М-8.
Встречались порой и осколки крупнокалиберных снарядов. Очевидно, немецкая артиллерия пыталась нащупать скрытые в лесу позиции.
Но вот на краю ямы, бывшей когда-то небольшой землянкой, Дмитрий Гладков под слоем лесного мусора обнаружил дюралевый лист со следами краски зеленого цвета. К нему были аккуратно приклепаны выпуклая овальная деталь из тонкой нержавейки и полоса с проушинами, как у половинки дверной петли. Когда-то лист этот был гораздо больше, но сильно пострадал от огня…
Далеко не сразу и не без труда удалось нам опознать эту находку. Оказалось, мы нашли верхний боковой капот мотора И-16 с характерной «каплей», а проходящими через проушины специальными шомполами он крепился к каркасу фюзеляжа.
И-16 - этих самых массовых истребителей начала Великой Отечественной войны, в наших краях было потеряно не так уж много, и один из них – самолет старшего сержанта Ерохина упал меньше, чем в километре отсюда, и нет никаких сомнений, что именно его обломки бойцы 13 огмд использовали для бытовых нужд…
Но, по иронии судьбы, и на этом обломке И-16 – самолета, достаточно «богатого» на номера, ни одного из них не оказалось.
Во второй половине мая 2024 года мы втроем, не без труда преодолев ведущие в Харино дороги, давно уже ставшие первоклассным бездорожьем, выбрались туда с ночевкой.
Было уже тепло, погода вполне позволяла переночевать без палатки, под тентом на случай дождя. Оборудование лагеря не заняло много времени, благо дров для костра поблизости было в избытке, а в каких-то 200-х метрах протекал ручей с чистой водой.
Изучая окрестности лагеря, мы сразу же обнаружили своеобразную «ухмылку природы» в виде причудливого нароста на стволе еще нестарой березы.
Ухмылка эта оказалась недоброй… До самой темноты мы старательно обследовали с металлоискателями участок, соответствующий описанию места гибели Василия Ерохина, но тщетно.
Вскоре в видавшем виды походном котелке варился нехитрый ужин, а в закопченном чайнике поспевал душистый чай…
Традиционные «посиделки» у костра затянулись надолго, а прохладная ночь избавила нас от надоедливых комаров и дала возможность хорошо выспаться на свежем лесном воздухе.
Наутро было решено сместиться ближе к холму, где когда-то стояла деревня, в надежде, что обломки самолета могли быть утащены туда плугами и боронами. Однако за целый день среди многочисленных и самых разнообразных следов хозяйственной деятельности человека мы сумели обнаружить единственное, что могло быть связано с самолетом старшего сержанта Ерохина – разорванную внутренним взрывом гильзу от 20-мм авиапушки ШВАК.
Еще в 2022 году, благодаря помощи нашего друга – эксперта авиапоиска Игоря Михайлюка, тщательно изучившего документы по учету матчасти 728 иап в фондах Центрального архива Минобороны России, нам удалось узнать, что старший сержант Ерохин погиб на И-16 тип 17.
Эта модификация «ишачка» была вооружена двумя 20-мм крыльевыми пушками ШВАК и двумя синхронными пулеметами ШКАС. От других И-16 такие самолеты внешне отличались выступающими из плоскостей длинными стволами пушек.
Однако вокруг того места, где в земле дожидалась нас изуродованная взрывом гильза, не оказалось абсолютно ничего, что могло бы иметь хоть какое-то отношение к авиации…
Лишь спустя еще два года, 9 мая 2026 года, в 81-ю годовщину Великой Победы, запомнившуюся всем «усеченным» парадом на Красной площади, да огорчившей москвичей и гостей столицы нашей Родины внезапной отменой традиционного праздничного салюта, упорство и настойчивость Дмитрия Гладкова все-таки привели его к успеху.
На сей раз он решил он решил расширить круг поиска, удалившись от Харино, и не зря. Всего лишь в каких-то ста с небольшим метрах от места, где мы ночевали два года назад, прямо посреди зарастающего поля оказалось компактное пятно скрытых в грунте обломков, там металлоискатель подавал свои сигналы практически непрерывно.
Из земли были извлечены мелкие обломки и застывшие капли расплавленного от огня дюраля, куски электропроводки и такие же, как и найденная на этом поле раньше, рваные гильзы ШВАК …
Место падения И-16 летчика 728 иап Василия Ерохина наконец было обнаружено, но оставался вопрос - где же он был похоронен?
Найденные обломки со следами огня полностью подтвердили приведенные в оперативной сводке 256 иад сведения о том, что упавший самолет сгорел. Но как же тогда, в далеком августе 1942 года бойцы 246 стрелковой дивизии смогли установить личность погибшего летчика?
Совсем недавно мы рассказали о том, как завершился многолетний поиск места гибели командира эскадрильи 775 шап старшего лейтенанта Николая Кудряева. Его самолет при падении ушел в землю на несколько метров, а чудом уцелевший в охваченном пламенем Ил-2 кусок гимнастерки пилота с карманом, в котором находились его документы, остался на поверхности, рядом с образовавшейся воронкой.
О похожей ситуации шла речь в другой нашей статье - «Загадка гибели сержанта Чередниченко А.Е. 513 иап 234 иад.», https://vk.com/@-212498617-zagadka-gibeli-serzhanta-cherednichenko-ae-513-iap-234-iad?subtype=primary. Тогда, в донесении 101 отдельной танковой бригады сообщалось о падении горящего истребителя, труп летчика которого «собрать не представляется возможным», однако его документы уцелели.
Как на основании собственного практического опыта, так и по имеющимся описаниям, нам было известно, что при падении И-16 летчика зачастую выбрасывало из разрушающейся открытой кабины.
Вполне возможно, такое произошло и 23 августа 1942 года неподалеку от деревни Харино…
Самолет упал в полосе 246 сд, отличавшейся, мягко говоря, далеко не лучшей организацией учета и погребения погибших бойцов и командиров. Их останки в этом районе мы и наши коллеги-поисковики уже не раз обнаруживали в стихийных санитарных захоронениях-сбросах в воронках от снарядов и бомб.
Скорее всего, и тело погибшего летчика, если оно не полностью уничтожено огнем, было похоронено в непосредственной близости от места падения самолета.
Потому-то нас так заинтересовало то небольшое пятнышко, едва различимое на аэрофотоснимках неподалеку от наложенных координат места падения И-16, у проселочной дороги, шедшей в направлении Батино…
Субботним утром 30 мая 2026 года мы вчетвером добрались до урочища Харино и, не теряя времени, приступили к работе, а вскоре к нам присоединился и пятый участник этой небольшой экспедиции, пришедший туда пешком другой дорогой.
Начавшийся было дождь попытался нам помешать, но, к счастью, скоро прекратился.
Обследовав с металлоискателями тот участок, где тремя неделями раньше были сделаны первые находки, мы убедились, что скопление обломков в грунте очень компактно и занимает участок не более 10х10 м., и принялись методично перебирать грунт, начиная с «эпицентра».
Поскольку большинство обломков было размером не больше нескольких сантиметров, пришлось «прозванивать» землю пинпойнтерами и просеивать руками. Все крупные фрагменты самолета, что не были растащены при пахоте плугами да боронами, за много лет до нас собрали местные жители.
Вскоре стало понятно, что мы работаем в том самом месте, где разрушался и горел фюзеляж И-16. Среди обгорелых и изуродованных, словно пропущенных через громадную мясорубку, обломков дюралевой обшивки и стальных крепежных узлов, застывших «слез» расплавленного алюминия, кусочков свинцовых пластин и силовых клемм аккумулятора, фрагментов гильз 7,62 и 20 мм, нам попались части электрических предохранителей, крохотные медные болтики, треугольная пряжка крепления привязной системы кресла пилота... Правда, ни одного обломка мотора и признаков возможного номера его и самолета среди наших находок не оказалось. Все обломки находились в поверхностном слое грунта, на глубине до 30 сантиметров, расположенный глубже слой плотного суглинка был нетронут, никаких признаков воронки от удара самолета об землю…
Погода постепенно разгулялась, выглянуло и начало припекать солнышко. Вскрыв грунт на участке в радиусе пяти метров и выбрав все обломки, мы обнаружили, что, расширяя далее раскоп, обнаруживаем все меньше свидетельств падения самолета в августе 1942 года.
Пришлось разделить наши усилия – двое продолжили зачищать раскоп, один, поскольку дело близилось к середине дня, занялся костром, а Дмитрий Гладков и Алексей Поснов принялись проверять отдельные сигналы металлоискателя по периферии места падения.
То, что произошло дальше, можно считать огромным везением, практически чудом…
Всего через каких-то пятнадцать минут, в поисках обломка, на который подал сигнал металлоискатель, пробив шурф глубиной в пару «штыков» лопаты, ребята извлекли из земли …хорошо сохранившуюся косточку фаланги пальца руки! За ней, на глубине примерно 40 см, последовали и другие кости кисти.
Расширяя и углубляя шурф, мы натолкнулись на уходившие вглубь под углом 45 градусов кости предплечья руки, а вскоре неподалеку из земли проступили и очертания черепа.
Решено было произвести эксгумацию археологическим способом, дабы не пропустить возможные личные вещи погибшего летчика и избежать возможных упреков разного рода маловеров и скептиков…
Как гласит старая поисковая мудрость – в какую сторону отвал не делай, все равно переносить придется, так вышло и в этот раз.
Что бы аккуратно, послойно, снять грунт на участке размером примерно 2х2 метра потребовалось несколько часов кропотливой работы, в которой принял участие и спешно приехавший из Москвы Андрей Виноградов.
По итогам эксгумации было абсолютно ясно, что найдены именно останки летчика, а не бойца пехоты, погибшего на этом поле.
Он лежал в воронке диаметром около 1,5 метров, образовавшейся при взрыве артиллерийского снаряда калибра 105-107 мм, на спине, в «позе боксера», характерной для трупов, подвергшихся воздействию огня, - с согнутыми в локтях и поднятыми вверх руками, раскинутыми в стороны ногами, согнутыми в коленях. Останки носили следы многочисленных прижизненных повреждений – полностью раздроблена лицевая часть черепа, расколота правая височная кость, кости рук, ног и таза переломаны во многих местах, левая ступня отсутствует, правая – с остатками кожаного сапога индивидуального пошива, собранного на деревянных гвоздиках, неестественно вывернута.
Никаких остатков одежды, знаков различия, личных вещей при нем не оказалось, но среди останков тут и там встречались мелкие дюралевые обломки.
Но самое главное - в районе верхней трети левого бедра лежало покрытое ржавчиной D-образное кольцо парашютной системы с остатками нитей стропы, а на дне воронки, ставшей когда-то могилой летчика, мы нашли разорванную надвое при ударе самолета о землю трехщелевую пряжку привязной системы.
Уже завершив эксгумацию, глядя на стенки раскопа, мы убедились, что по воле случая руки и ноги летчика оказались буквально на несколько сантиметров глубже, чем десятки раз проходили при пахоте стальные лемеха плугов, чудом не задев их.
Еще большим чудом оказалось то, что металлоискатель подал сигнал на именно на тот фрагмент дюралевого профиля длиной около 10 сантиметров, который летчик как будто держал в своей руке, протянутой нам из глубины воронки через десятилетия…
Сопоставляя результаты нашей работы на месте падения с тем, что смогли увидеть, буквально под лупой рассматривая аэрофотоснимки, мы сумели, как нам кажется, максимально точно воссоздать картину происходившего неподалеку от деревни Харино утором 23 августа 1942 года.
Охваченный пламенем И-16 по отлогой траектории упал на поле у проселочной дороги на Батино. Тело пилота, облитое горящим бензином из находившегося перед кабиной бака, силой инерции выбросило из самолета. Среди горящих обломков оставался боекомплект пушек и пулеметов, рвавшийся в пламени пожара, и к тому времени, когда бойцы 246 стрелковой дивизии смогли подойти к телу летчика, оно полностью обгорело. В огне исчезла не только одежда, но даже голенище уцелевшего сапога, и также только чудом можно назвать то, что сохранились документы, по которым была установлена личность летчика…
Теперь, после огромной, поистине небывалой удачи, позволившей нам отыскать останки летчика, казалось не так уж сложно будет найти его родственников.
Василий Ерохин родился в 1918 году в старинной деревне Рыдань Арсеньевского района Тульской области.
Нам удалось найти посвященные ее истории рассказы краеведов. Оказывается, основана она была в 1691 году и вначале именовалась Бортной Рыданью, из-за распространенного в тех лесных краях пчеловодства – бортничества.
Увы, последние жители покинули деревню с многовековой историей почти двадцать лет назад.
Подключившиеся к поиску родни летчика наши Тульские коллеги-поисковики не смогли чем-либо порадовать нас. Им удалось лишь узнать, что все его родственники еще много лет назад уехали из Рыдани…
Наши друзья – команда Анастасии Карагодовой, назовем так этот небольшой дружный коллектив единомышленников, уже нашедший потомков многих павших бойцов и командиров, пришли к нам на помощь и в этот раз.
Им удалось узнать, что жившая в Рыдани мать летчика - Ерохина Лукерья Лаврентьевна, ушла из жизни спустя 25 лет после гибели Василия, в 1967 году.
В семье «бабушки Луши», как запомнили ее односельчане-старожилы, было четверо сыновей – Макар, 1905 года рождения, Егор, 1907 года рождения, Алексей, 1916 года рождения, наш летчик Василий, 1918 года рождения. Самой младшей была дочь Надежда, 1921 года рождения.
Макар, Егор и Алексей прошли дорогами Великой Отечественной войны и остались живы.
Макар Егорович служил в РККА с 1927 года, в годы войны был политработником в частях зенитной артиллерии, награжден орденом Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, закончил службу в 1953 году, в звании подполковника.
Егор Егорович жил в Москве, откуда и был мобилизован, войну окончил гвардии капитаном, сражался в рядах 340 и 337 гвардейских стрелковых полков 121 гвардейской стрелковой дивизии, награжден тремя орденами.
Старший сержант Алексей Егорович Ерохин воевал с первых дней войны, был ранен и оставлен на оккупированной территории Советской Белоруссии, стал партизанским связным, а с октября 1943 года он - первым номером расчета противотанкового ружья в партизанском отряде «Знамя».
В июле 1944 года командованием партизанской бригады «Разгром» за проявленное мужество и героизм был представлен к награждению медалью «Партизану Отечественной войны» 2-й степени.
Казалось бы, большая семья, но так сложилось, что, например, у сестры летчика своих детей не было, а многие потомки его братьев уже ушли из жизни.
На сегодняшний день нашим друзьям удалось отыскать только одного из внуков Макара Егоровича – Александра, который даже не знал о том, что брат его деда погиб в годы войны.
Кто-то из числа уже правнуков семьи Ерохиных сейчас живет в Москве, где поиск родственников в силу «специфики» особенно сложен…
Благодаря помощи активиста Аэроклуба ветеранов военной службы Екатерины Герасименко и работников Центрального архива Минобороны России нам удалось ознакомиться со всеми архивными документами, касающимися судьбы Василия Ерохина.
Как часто бывало в годы Великой Отечественной, личное дело на него - летчика-сержанта военного выпуска, не заводилось, и отыскать столь желанное фото героя не удалось.
Однако, из карточки награждения мы узнали, что отец летчика жил в городе Балашов, Саратовской области, по адресу: ул. Пугачева, д.10.
Появилось новое направление поисков, но результата его пока нет…
Сам Василий, несмотря на молодость, ничуть не уступал в храбрости своим старшим братьям.
После окончания Вязниковской военной авиационной школы пилотов и нескольких месяцев пребывания в 17 запасном авиаполку в г. Молотов (ныне, Пермь), в начале апреля 1942 года вступил в бой в составе 728 иап, и уже вскоре проявил себя, как умелый и бесстрашный воздушный боец.
17 августа 1942 года командованием полка он был представлен к награждению орденом Красного Знамени.
Из наградного листа:
«… имеет 102 боевых вылета на самолете И-16. Все боевые задания выполняет отлично. В воздушных боях с ВВС противника лично сбил 3 и в групповых боях 7 самолетов противника. Особенно отличился тов. Ерохин в боях с немецкими стервятниками в период с 1.7. по 8.7. и 15.8.42 года. Вместе с другими летчиками полка т. Ерохин неоднократно вступал в бой с численно превосходящим пр-ком. так 5.7.42 7 И-16 вели бой с 25 Ю-87 и 7 Ме-109. Пр-ку бомбить наши наземные части не удалось. В этом же бою т. Ерохин атаковал Ме-109, который зашел сзади для атаки старшего л-нта т. Игнатьева. 6.7.42 4 И-16 вели бой с 4 Ю-88 и 5 Хе-111. Благодаря бесстрашию наших летчиков, пр-к потерял 2 сбитых с-та. В этот же день т. Ерохин вместе с 9-ю своими товарищами вступил в бой с 30 Ю-88, 30 Ю-87 и 15 Ме-115. В момент боя т. Ерохин спас своего товарища мл. л-нта Томильченко, которого атаковал Ме-115.
15.8.42 прикрывая войска 30 армии в районе Ржева в составе 7 И-16 Ерохин вступил в бой с 12 Ю-88 и 4 Ме-109Ф. Решительной атакой Ерохин сбил один Ю-88 и подбил второй. Благодаря смелой атаки, численно превосходящий пр-к был отогнан с района прикрытия наших наземных войск. Таких фактов у т. Ерохина было много…»
На следующий день после того, как старший сержант Ерохин не вернулся с боевого задания, и о его гибели еще не было известно, командование 256 истребительной авиадивизии утвердило наградной лист, указав, что воздушный бой 15 августа наблюдал командующий 30-й Армией генерал-лейтенант Лелюшенко, который приказал представить к наградам участвовавших в нем летчиков.
26 августа приказом Калининского фронта № 0300 старший сержант Ерохин был награжден орденом Красного Знамени, уже фактически посмертно.
Сейчас даже сложно представить такое.
Всего за каких-то четыре месяца молодой летчик произвел более сотни успешных боевых вылетов в огненном военном небе, испятнанном разрывами снарядов зенитных орудий, в котором ему и его боевым товарищам противостояли опытные вражеские пилоты на гораздо более современных самолетах, и одержал несколько побед в воздушных боях…
В августе 1942 года в составе 728 истребительного авиаполка находился единственный И-16 тип 17, вооруженный двумя пушками ШВАК, бывших наиболее серьезным аргументом в борьбе против вражеских бомбардировщиков, мало уязвимых для огня ШКАСов, которыми были вооружены остальные И-16 полка.
Именно Василию Ерохину было доверено это грозное в умелых руках оружие, но в том неравном бою противником шести наших «ишачков» оказались восемнадцать Мессершмиттов, противостоять которым на И-16, тем более, с тяжелым вооружением, было совсем непростым делом…
Солнечным днем 8 августа 2026 года в Погорелом Городище состоялось незаметно ставшее уже традиционным мероприятие, посвященное захоронению летчиков, погибших в годы Великой Отечественной войны.
В этот раз со всеми воинскими и духовными почестями земле были преданы останки троих пилотов.
Вечный покой на Аллее летчиков обрели уже известный нашим читателям командир эскадрильи 775 штурмового авиаполка 231 штурмовой авиадивизии старший лейтенант Николай Алексеевич Кудряев, герой этого нашего рассказа - старший сержант Василий Егорович Ерохин и летчик 569 штурмового авиаполка младший лейтенант Алексей Николаевич Белозеров, не вернувшийся с боевого задания 12 января 1942 года, останки которого были обнаружены нашими коллегами на границе Ржевского и Старицкого районов.
Удивительное совпадение – места гибели всех троих были найдены после многолетних упорных поисков…
Завершился траурный митинг, в котором приняли участие представители областных и районных властей, поисковики, родственники старшего лейтенанта Кудряева и другие гости, отгремел салют почетного караула и на свежие могилы героев-летчиков легли живые цветы, как дань памяти их подвигу…
Тем временем, участников команды «Огненного неба Зубцова» и наших друзей из Мемориально-исследовательской группы «Прерванный полет» ждала дорога к местам гибели Николая Кудряева и Василия Ерохина, что бы установить там памятные знаки.
Дождливое лето сделало свое дело, пришлось оставить боевую «буханку» «Прерванного полета» там, где дальнейшие попытки проехать в Харино неминуемо привели к последующему извлечению ее из непролазной грязи. Собрав памятный знак, добирались с ним до места падения И-16 пешком, местами просто продираясь сквозь заросли.
И вот на Зубцовской земле появился еще один увенчанный красной звездой знак памяти герою, погибшему в огненном небе грозного 1942 года, а в урочище Харино стало на одну тайну тех далеких лет меньше, но то была далеко не последняя тайна этих обезлюдевших ныне мест…