Пилот «редкой птицы». Сержант Савин, 42 иап 202 иад.
В жестоких воздушных боях в небе над Зубцовским районом, наряду с крылатыми боевыми машинами, хорошо известными всем, кто хоть немного знаком с историей советской авиации, участвовали и совсем «редкие птицы».
Одним из таких самолетов были истребители ЛаГГ-3 с 37-мм пушкой…
Летом 1942 года в составе 42 истребительного авиаполка 202 истребительной авиадивизии 1-й Воздушной Армии проходили войсковые испытания самолеты ЛаГГ-3, вооруженные 37-мм авиационной пушкой конструкции Шпитального Ш-37 (МПШ-37, мотор-пушка Шпитального калибра 37 мм) и 12,7-мм пулеметом БС.
Самолеты с таким вооружением отличались внешне от обычных ЛаГГов заметно выступающим из кока воздушного винта дульным тормозом пушки.
Пушка Ш-37 была гораздо более мощным оружием, нежели устанавливавшаяся на большинстве советских истребителей 20-мм пушка ШВАК, и размещая ее на ЛаГГ-3, конструкторы предполагали его использование и в качестве противотанкового средства. Но боевые порядки войск Вермахта были насыщены малокалиберной зенитной артиллерией, наносившей тяжелые потери даже бронированным штурмовикам Ил-2 и боевая эффективность «противотанковых истребителей» оставалась под большим вопросом.
Первые несколько таких самолетов проходили фронтовые испытания в 33 истребительном авиаполку 43 смешанной авиадивизии в октябре 1941 года. Но в те дни, когда смертельная угроза нависла над столицей нашей Родины, и в бой бросались все доступные резервы, по большому счету, было не до испытаний, хотя в журнале боевых действий полка отмечены вражеские самолеты, сбитые ЛаГГ-3 с 37-мм пушкой.
Следующая партия самолетов ЛаГГ-3 с пушками Ш-37 в апреле 1942 года поступила в 42 иап.
В руках опытных летчиков эти машины оказались грозным оружием, особенно в борьбе с бомбардировщиками противника, позволявшим уничтожать их с большого расстояния двумя – тремя снарядами.
Но серийный ЛаГГ-3 начала 1942 года, сам по себе, был перетяжелен, ему не хватало мощности мотора, а установка на него пушки Ш-37, обладавшей весом 250 кг, вместо 44,5 кг у ШВАК, и в полтора раза длиннее ее, делала самолет неповоротливым.
К тому же, магазин Ш-37 вмещал всего 21 снаряд и, несмотря на тренировки, некоторые летчики в первой же атаке расходовали все боеприпасы.
Стрельба из нее сопровождалась сильной отдачей и раскачивала самолет на скоростях менее 350 км/ч, прицельный огонь можно было вести только при одном-двух первых выстрелах. Больше того, оказалось, что при ведении огня из пушки длинными очередями ЛаГГ теряет скорость…
Поэтому, как вспоминал командир 42 иап Герой Советского Союза Федор Иванович Шинкаренко, в 202 истребительной авиадивизии действовали смешанные авиагруппы из самолетов разных полков – Яки должны были связывать боем вражеские истребители, а ЛаГГи с 37-мм пушками атаковать бомбардировщики.
Однако, далеко не всегда такое «разделение труда» удавалось реализовать на практике, и очень часто ЛаГГи с 37-мм пушками были вынуждены вести заведомо невыгодные для себя воздушные бои с истребителями противника.
По итогам войсковых испытаний, выпуск этих машин ограничился малой серией и об их существовании ныне мало кому известно.
Гораздо более удачным и широко известным стал выпускавшийся с 1943 года в гораздо большом количестве истребитель Як-9Т (танковый), вооруженный 37-мм пушкой Нудельмана и Суранова - НС-37, почти на 100 меньше весом, чем Ш-37, имевшей боекомплект 30-32 снаряда.
Известность Як-9Т и сыграла злую шутку с одним самолетом ЛаГГ-3, найденным на территории Зубцовского района двадцать лет назад...
В начале 2003 года жители Зубцова в лесу к югу от урочища Векшино обнаружили место падения самолета и рассказали об этом своему знакомому - руководителю поискового клуба Военно-исторического музея бронетанкового вооружения и техники Алексею Леонидовичу Кобякову.
Весной того года Вяземским центром «Долг» проводилась Вахта Памяти на границе Сычевского и Зубцовского районов, и участвовавший в ней поисковый клуб Военно-исторического музея БТВТ, совместно с поисковым отрядом «Память Метростроя» приступил к работам на месте падения самолета.
С глубины полутора метров были подняты останки летчика, зажатые обломками кабины. Пилот был убит еще в воздухе, пули попали ему в голову.
С останками были обнаружены лежавшие в кармане гимнастерки знаки различия лейтенанта («кубари»), накладная на сдачу вещевого имущества на имя Савина Николая Макаровича, несколько справок с фамилией и инициалами «Савин Н.М.», фрагменты фронтовой газеты, датированной 16 августа 1942 года, записная книжка, лотерейные билеты ОСОАВИХИМ-а, талоны на питание, хорошо сохранившийся парашют.
Среди обломков самолета оказались 37-мм авиационная пушка, крупнокалиберный пулемет БС и боеприпасы к ним. Поэтому-то сразу же и возникла ошибочная версия, что найдено место падения истребителя Як-9Т, серийный выпуск которого был начат Новосибирским авиазаводом № 153 в марте 1943 года!
Останки летчика были торжественно перезахоронены 14 октября 2003 года на Поле памяти в городе Сычевка Смоленской области, вместе с другими бойцами, поднятыми во время Вахты Памяти.
Мотор самолета ушел на глубину не меньше четырех метров. Попытка извлечь его была предпринята в апреле следующего года сводной группой поискового клуба Музея БТВТ, отряда «Память Метростроя» и зубцовской «Долины», но завершилась неудачей из-за плохой погоды.
Впоследствии, мотор стал жертвой вездесущих «охотников за цветметом», которые вытащили его из раскопа, стоило только наладится погоде…
Найдя с останками пилота его документы, поисковики решили, что этого вполне достаточно, и установлением номера самолета не занимались.
Как оказалось в дальнейшем, это осложнило и без того непростые поиски архивных данных...
На запрос А.Л. Кобякова в Центральный архив Министерства Обороны Российской Федерации о поиске сведений в отношении Николая Макаровича Савина в фондах офицерского и сержантского состава был получен ответ о невозможности наведения справки о судьбе разыскиваемого военнослужащего в отсутствие номера части, в которой тот проходил службу…
Сейчас это может показаться невероятным – нет ничего проще проверить бойца на сайте «Память народа» или в ОБД «Мемориал», но тогда сведения ЦА МО о потерях в Великой Отечественной войне еще не были оцифрованы…
Добавили сложностей и обнаруженные в кармане гимнастерки летчика знаки различия – «кубари», которые он, очевидно, хранил в ожидании присвоения офицерского звания, и ошибочное определение типа самолета…
В конце 2003 года Александр Леонидович начал отрабатывать адреса в записной книжке погибшего, которые оставались последней и единственной надеждой найти родственников погибшего летчика. Были направлены письма в редакции газет городов, в которых когда-то жили его адресаты.
Среди других в записной книжке Николая Савина были указаны два адреса в городе Актюкбинске - «ул. Павлова, д. 52, Савиной» и «ул. Заводская 7, Вемке».
Везение сопутствовало поисковикам, за поиск адресатов из записной книжки пилота взялась неравнодушная журналистка газеты «Диапазон» казахстанского Актюбинска, ныне Актобе, - Ольга Данилевская.
Поиск в адресном бюро и городском архиве не дал никаких результатов. На улице Заводской, уже давно ставшей базарной площадью, все дома «оккупировали» приезжие торговцы, на улице Павлова жителей по фамилии Савин не оказалось.
Последней попыткой отыскать родственников пилота стала опубликованная Ольгой заметка в газете, и она оказалась удачной!
Несмотря на то, что тогда, в 2004 году, с момента гибели летчика прошло больше шестидесяти лет, на следующий день после выхода в свет газеты со статьей в редакцию позвонила Раиса Павловна Савина – его двоюродная сестра.
Практически одновременно, с А.Л. Кобяковым связался внук родной сестры Николая Макаровича, который тогда, по воле случая, работал с отцом поисковика в одной организации в Киеве.
Раиса Павловна рассказала, что ее и летчика отцы – родные братья Павел и Макар Савины попали в Казахстан после революции - были красными партизанами. Тогда же они поменяли свою изначальную фамилию Савон, которая, возможно, была унаследована ими от осевших некогда в России пленных солдат наполеоновской армии.
В середине 20-х годов братья создали семьи, обзавелись детьми, но жили все вместе.
У Раисы Павловны сохранилось фото тех далеких лет, на нем обе семьи братьев Савиных. Николаю, он родился в Актюбинске 22 мая 1922 года (стоит первый слева) около шести лет, Раисе - два года (сидит первая справа).
В 1930-м году семьи обоих братьев переехали на родину предков, в украинский город Шостка. Но в 1937 году жена Павла настояла на возвращении в родной Актюбинск, где оставались все ее родственники.
С тех далеких времен Николай запомнился двоюродной сестре спокойным, тихим мальчиком с большими серыми глазами…
Когда началась война, отец летчика ушел в партизаны, а его жена - мачеха Николая, с четырьмя детьми эвакуировалась в Актюбинск, где сначала жили у родственников. В 1942 году отец Раисы Павловны умер на трудовом фронте - так называлось привлечение граждан к работам для нужд обороны по мобилизации, и семья его брата стала снимать комнатку по улице Павлова. Именно этот адрес и был указан в найденной с останками пилота записной книжке, туда Николай Савин присылал письма с фронта, туда же в 1942-м пришла похоронка.
После освобождения Киева отец летчика, еще не знавший о гибели сына, приехал в Актюбинск и перевез семью в Шостку…
В мае 2004 года жившие в то время на Украине сестры летчика - Раиса Макаровна Шатова и Людмила Макаровна Черемухина, а также дочь и внук одной из них посетили место его гибели и могилу в Сычевке. Они передали поисковикам единственное сохранившееся фото Николая в форме курсанта, а те вручили им на вечное хранение в семье несколько листков из записной книжки пилота, накладную и знаки различия...
Вот что рассказывала 4 августа 2004 года газета «Тверская жизнь» в статье «Ждали брата шестьдесят два года».
«Предыстория письма, пришедшего недавно в администрацию Зубцовского района и которое мы решили опубликовать практически без сокращений, такова. В апреле прошлого года поисковики московского отряда «Память метростроя» обнаружили в болоте возле деревни Векшино советский самолет Як-9 и останки летчика-истребителя. Вместе с останками неизвестного героя был найден личный блокнот, записи которого помогли определить имя бойца и найти его родственников. За год поисковики проделали большую работу, и в результате им удалось установить, что погибший 24 августа 1942 года «ястребок» - Николай Макарович Савин, 1922 года рождения, уроженец города Актюбинска. Удалось также установить, что живы родные сестры погибшего летчика, которые проживают на Украине.
На месте гибели самолета весной побывала съемочная группа НТВ, снимавшая сюжет для программы «Забытый полк». Он был показан накануне 9 Мая.
В съемках передачи приняли участие и родные сестры Николая Савина.
После Москвы они посетили место гибели своего брата. Остальное - в письме старшей сестры, адресованное управляющей делами администрации Зубцовского района Нине Волковой и заместителю главы Евгению Егорову.
«Глубокоуважаемые Евгений Викторович и Нина Константиновна, здравствуйте!
Извините за беспокойство, но я решила написать вам, может быть, нескладное письмо, но, думаю, вы учтете возраст (79 лет) и постоянное мое волнение.
Прошло уже более двух месяцев, а я до сих пор живу в сердце и мыслях о поездке, о проведенных волнительно-тревожных трех днях в Москве, Зубцове. Все эти 62 года я ждала брата, думала, где-то затерялся, потерял память при падении самолета и в один прекрасный день вспомнит и найдет нас. Из всей родни нас осталось только две родных сестры: я - Раиса Макаровна Шатова и младшая сестра (ей 77 лет) Людмила Макаровна Черемухина.
И вот благодаря членам поискового отряда «Память», телекомпании НТВ наша встреча состоялась. Нашелся наш брат Коля Савин, который в 1942 году пропал без вести вместе с самолетом.
Я не могу подобрать слов благодарности поисковикам, они нам вернули брата. Эти ребята стали нам родными. Здоровья им, успехов во всех их делах и низкий им земной поклон. Их внимание, забота, сердечная теплота помогли нам пережить эти дни глубокой печали.
Уважаемые Евгений Викторович и Нина Константиновна, вы нас согрели не только горячим чаем и вкусным обедом, но главное - своими добрыми сердцами. Я до сих пор под впечатлением, с каким вниманием вы слушали наши воспоминания о детстве Коли. И еще: Ниночка, милая, не могу без слез вспоминать, как вы нас сопровождали к месту падения самолета. Я всю дорогу держалась за вашу руку, а вы мне читали стихи, пытаясь отвлечь от моих горьких дум, а я из последних сил плелась за вами и молила Бога, чтоб хватило сил дойти к месту, где мой братец 62 года просидел за штурвалом на глубине более двух метров. И еще волновалась, и думала: из-за нас она бредет по болоту в холод в модной обуви, даже перчатки вы, Нина, отдали моей сестре, хоть и сама очень замерзла.
Не могу, мои дорогие, найти слов благодарности за вашу сердечную доброту - просто большое спасибо вам за все.
Очень хочется дожить при здравии (ведь мне уже в мае будет 80 лет) до 60-летия освобождения нашей Родины от фашистских захватчиков и еще раз побывать на могиле нашего брата Коли. Может быть, уже будет упорядочена братская могила в г. Сычевка. Как жаль, что останки не похоронены у вас в Зубцове!
До свидания. С глубоким уважением и любовью Раиса Макаровна Шатова (Савина)»
Глядя на фото посещения родственниками могилы летчика, очень хочется верить, что его внучатый племянник - на фото он в военной форме, в наши дни не оказался на стороне наших непримиримых врагов, наследников дела тех, с кем сражались Николай Савин и его современники…
Но вернемся к тому, с чего начинался наш рассказ.
Долгое время уже после того, как были найдены родственники летчика, из-за ошибки в определении типа самолета, который продолжали считать Як-9Т, у поискового сообщества оставались сомнения, в рядах какой части сражался сержант Савин.
Несмотря на то, что в появившемся в 2008 году ОБД «Мемориал» было указано место службы сержанта Савина – 42 иап, высказывались даже предположения, что он погиб в составе одной из существовавших тогда штрафных эскадрилий…
Только спустя много лет, в 2017 году участники нашей команды, обобщая сведения о потерях советской авиации в воздушных боях над территорией Зубцовского района, при помощи нашего друга Игоря Михайлюка смогли получить документальное подтверждение тому, что пилот 42 истребительного авиаполка сержант Николай Макарович Савин не вернулся с боевого задания 24 августа 1942 года на самолете ЛаГГ-3.
В нашем распоряжении есть копия оперативной сводки 202 истребительной авиадивизии за 24 августа 1942 года, дошедшей до наших дней далеко не в лучшем состоянии, отдельные записи в ней плохо различимы.
Тем не менее, можно понять, что в течение дня части дивизии выполняли задачу по уничтожению бомбардировочной авиации противника и прикрытию боевых порядков наступающих частей 31-й Армии в районе: Зубцов, Векшино – Кобылино, Карамзино и прикрытие непосредственным сопровождением бомбардировочных действий 204 бад в районе Строенки.
Не вернулись с боевого задания: сержант Савин Николай Макарович, самолет ЛаГГ-3…
В этот день летчики 42 истребительного авиаполка, совместно с пилотами 66, 153 и 179 иап, участвовали в трех воздушных в районах Веригино – Векшино и Зубцов – Карамзино с группами до 40 бомбардировщиков Ю-88 под прикрытием групп Ме-109.
Истребителями Люфтваффе были заявлены победы над двумя ЛаГГ-3 в районе Борщево, совпадающие по времени с двумя воздушными боями с участием самолетов 42 иап. Одним из сбитых ЛаГГов был самолет сержанта Савина, другим – сержанта Беляева, который в тот день остался жив и погиб в мае 1943 года…
По рассказам нашего товарища, участвовавшего в подъеме летчика, среди других его документов были обнаружены талоны на питание. 24 августа 1942 года пилот использовал только талон на завтрак…
В 8.50 на высоте 1200 метров 6 самолетов ЛаГГ-3 42 иап, 4 самолета Як-7б 66 иап и 4 самолета «Аэрокобра» из состава 153 иап в районе Векшино – Веригино встретили до 40 Ю-88, группами по 10-12 самолетов, вступили в бой. В результате боя сбито 10 Ю-88, которые упали в районе Веригино, Векшино, Осуга, Пальцево, Пульниково. Данные подтверждены наблюдением экипажей.
В этом бою оборвалась жизнь двадцатилетнего летчика Николая Савина…
Судя по всему, немецкие истребители были верны своей тактике и «подлавливали» советские истребители при выходе из атак на бомбардировщики, когда они теряли высоту и скорость. ЛаГГ-3 пилота Савина был сбит на высоте 500 метров опытным асом 11 эскадрильи 51 истребительной эскадры Адольфом Борхерсом, начавшим воевать еще в 1938 году в Испании в составе легиона «Кондор».
Так получилось, что к исходу именно этого дня части 20 гвардейской стрелковой дивизии овладели деревней Векшино. Сбитый самолет сержанта Савина упал прямо в эпицентре ожесточенных боев, где буквально горела от разрывов снарядов и бомб земля, превращенная в «лунный пейзаж», и летчик на долгие годы так и остался пропавшим без вести…
Архивные данные о Николае Савине крайне скупы, вероятно, его учетно-послужная карточка была утрачена. Сведения о его гибели имеются только в книге учета потерь 684 гвардейского Оршанского Краснознаменного истребительного полка, ставшего в 1949 году преемником 133 гвардейского истребительного авиаполка, в который в октябре 1943 года был преобразован 42 иап за образцовое выполнение боевых задач и проявленное при этом мужество и героизм.
Книга учета потерь полка была составлена в послевоенное время, и в ней не оказалось имен многих летчиков 42 иап, погибших в первые два года войны.
В графе «когда и по каким причинам выбыл» у сержанта Савина ошибочно указано, что 24.08.1942 г. он не вернулся с боевого задания из района Сидоровка…
Сведений о фронтовой биографии совсем еще юного пилота Николая Савина не сохранилось, но вполне возможно, он есть на снимке летного и технического состава полка, сделанном летом 1942 года.
Как же все-таки получилось, что редкой боевой машиной с мощным вооружением управлял совсем еще неопытный молодой летчик?
Истребители экспериментальной серии поступили в полк в апреле, а три месяца на войне – вполне достаточный срок для того что бы от интенсивной эксплуатации и полученных повреждений самолет успел «состариться».
Судя по данным о потерях матчасти 42 иап, к середине августа 1942 года более опытные летчики полка получили новые ЛаГГ-3 30-й производственной серии, передав свои уже потрепанные машины молодым пилотам.
Обычная и вполне оправданная практика, новый самолет в руках опытного пилота однозначно мог принести гораздо больше пользы в бою, но в судьбе сержанта Савина это могло сыграть роковую роль…
Обнаруженные на месте падения самолета предметы снаряжения и личные вещи летчика хранятся в ряде музеев.
Парашют, по просьбе командования Воздушно-десантных войск, оказывавшего техническую помощь в проведении Вахты памяти 2003 года, был передан поисковиками в музей Рязанского гвардейского высшего воздушно-десантного ордена Суворова дважды Краснознаменного командного училища имени генерала армии В.Ф. Маргелова.
Часть документов летчика экспонировалась в музее БТВТ Минобороны России, а ныне – в фондах Парка «Патриот».
Поясной ремень пилота, фрагмент бронеспинки, лотерейные билеты находятся в музее Кубинской средней общеобразовательной школы № 2 имени Героя Советского Союза В.П. Безбородова, старшеклассники которой принимали участие в работах на месте падения самолета.
Рассказывая о судьбе сержанта Николая Савина, мы не можем не упомянуть еще об одной потере 42 иап.
В статье «Таран над Коптево. Старшина Латышев А.А., 66 истребительный авиаполк 202 истребительной авиадивизии.» https://vk.com/@ognennoenebozubtsova-taran-nad-koptevo-starshina-latyshev-aa-66-istrebitelnyi-avi, мы высказали предположение, что в воздушном бою 11 сентября 1942 года, буквально за минуты или даже секунды до того, как летчик 66 иап старшина Латышев лобовым таранным ударом сбил Ме-109Г-2 унтер-офицера Хермана Кюблера из 3 эскадрильи 52 истребительной эскадры Люфтваффе, тот успел сбить ЛаГГ-3 летчика 42 иап сержанта Пищеты.
12 сентября 1942 года Григорий Николаевич Пищета, ровесник сержанта Савина, уроженец с. Бреусовка Полтавской области, умер от полученных ранений.
Информация о гибели сержанта Пищеты, на основании которой он был исключен из списков Вооруженных Сил, поступила в Главное управление кадров Минобороны только в 1952 году…
По сведениям ППГ № 2298, располагавшегося в то время в деревне Ширкино, раненный летчик сержант ПищАта (так в тексте) скончался на этапе эвакуации от ушибов в области груди и живота с разрывом печени и последующим кровоизлиянием в брюшную полость, и был доставлен в госпиталь трупом. Похоронен в братской могиле № 1, 100 метров северо-восточнее деревни Ширкино.
Судя по характеру полученных пилотом травм, он пытался произвести вынужденную посадку в расположении наших войск.
По официальным данным, Григорий Пищета, как и многие другие воины, умершие от ран в ППГ № 2298 и похороненные в братских могилах в Ширкино, числятся перезахороненными на воинском мемориале на Московской горе в Зубцове.
Но, по рассказам старожилов, большинства которых уже нет в живых, на самом деле, как нередко бывало в 1950-х годах, перезахоронение останков из этих госпитальных захоронений носило формальный характер или не производилось вообще…
Наша команда, в силу объективных обстоятельств, не может «объять необъятное», но, возможно, кого-то из наших коллег-поисковиков заинтересует эта информация, и останки бойцов и командиров, умерших от ран в ППГ №2298, будут перезахоронены либо их память будет увековечена по месту их фактического захоронения.
Ну, а нам теперь предстоит не совсем обычная задача.
Сержант Савин, погибший в воздушном бою 24 августа 1942 года, заслуживает того, что бы на месте его гибели был установлен памятный знак, как у многих других павших героев-летчиков.
Но без малого двадцать лет назад, когда зубцовские поисковики вместе с коллегами работали на месте падения его ЛаГГ-3, навигаторы еще не вошли в привычный обиход, и туда добирались по визуальным приметам местности.
За прошедшие годы ландшафт изрядно изменился и стал практически неузнаваем, заброшенные поля и лесные дороги еще больше заросли, так что участникам нашей команды придется вновь искать место, где в августе 1942 года упал самолет Николая Савина…