Затерянные в лесах. Бойцы 246 сд Соколов И.И., Макушенко В.И. и их боевые товарищи.
Как мы и обещали, начинаем публикацию цикла статей, посвященных памяти бойцов и командиров наземных войск Красной Армии, павших на территории Зубцовского района.
В первой статье мы расскажем о тех, кто погиб в августе 1942 года в боях на одном из таких незнаменитых участков фронта, какие описал в строках поэмы «Василий Теркин» Александр Трифонович Твардовский.
Этот бой в болоте диком
На втором году войны
Не за город шел великий,
что один у всей страны;
Не за гордую твердыню,
что у матушки-реки,
а за некий, скажем ныне,
населенный пункт Борки.
Так получилось, что много лет спустя эти места на севере района оказались незаслуженно «обойдены вниманием» большинства поисковиков. А ведь там, хотя и не было таких длительных печально известных боев как на «212-м километре», в «Уваровском треугольнике» или под Черкасово, но до сих пор остаются не похороненными, как подобает, сотни солдат…
Одна из немногих доныне поисковых экспедиций в этих краях была проведена в 2003 году Зубцовским поисковым отрядом «Долина» и архивно-поисковой группой «Броня» из г. Саранска во главе с Алексеем Кузнецовым, который ярко описал её в статье «Навеки двадцатилетние» на Интернет-ресурсе «Патриоты Мордовии».
С той памятной экспедиции прошло без малого двадцать лет. Наша команда изучила множество архивных документов частей и соединений 29-й Армии и, благодаря помощи наших друзей – Алексея Волкова и Виктора Крауса, смогла ознакомиться с документами противостоявших им частей Вермахта.
Оказалось, что картина боев, развернувшихся в этих местах в далеком августе 1942 года, разительно отличается от того, что представлялось ранее. Поэтому, сначала мы вкратце расскажем о них…
К середине августа 1942 года удачно начавшееся наступление войск 30-й Армии Калининского фронта к северо-востоку от Ржева натолкнулось на прочную немецкую оборону в районе Полунино и увязло в грязи после непрерывных проливных дождей, но на направлении вспомогательного удара – к северу от Ржева, к 13 августа был достигнут рубеж Грибеево - Бельково –– Теленково.
Тем временем, войска 31-й Армии Западного фронта, наступавшие по правому берегу Волги от Погорелого Городища, овладели западной частью Зубцова, форсировали Вазузу к югу от него и вели бои на рубеже Сковорухино – Пульниково – Михеево.
Уже 8 августа отдельные подразделения 118 стрелковой дивизии захватили плацдарм на левом берегу Волги в районе Колбасино, а 11 августа – у Гаврилково. Все попытки немецких войск ликвидировать их потерпели неудачу. На Колбасинский плацдарм переправились полки 119 сд, а 14 августа - 5 стрелковая дивизия с приданным ей отдельным батальоном литер «Б» (трофейных танков).
Возникла реальная угроза выхода советских войск в тыл частей 14 моторизованной и 161 пехотной дивизий Вермахта, оборонявшихся на остававшейся стабильной с января 1942 года линии фронта в районе р. Иружа, и их окружения.
Командованием группы армий «Центр» был разработан план «Марушка», на первом этапе которого части 14 мд и 161 пд отводились на рубеж р. Драгоча, что бы обеспечить прочную оборону Зубцова. О том, какое значение немцы придавали удержанию Зубцова, свидетельствует то, что 12 августа этот план был лично утвержден Гитлером…
Утром 15 августа 246 стрелковая дивизия с подчиненным ей 29 отдельным кавалерийским полком перешла в наступление на широком фронте от Немцово до Волыново, но накануне ночью противник скрытно отвел свои войска на рубеж р. Драгоча.
Одновременно начали наступление 118 и 5 стрелковые дивизии 31-й Армии.
К вечеру 16 августа части 246 сд, сбив оставленное немцами прикрытие, преодолели минированные участки и разрушенные дороги, овладели деревнями Карганово и Батино. Туда же, лесами, обходя опорные пункты противника, вышли и части наступавшей с Колбасинского плацдарма 118 сд. Дальнейшее продвижение в направлении Харино натолкнулось на прочную оборону противника на рубеже Коптево – лес южнее Батино – Безгачево.
5 стрелковая дивизия, овладевшая Б. Пищалино, Исаково, Горбуново, вела ожесточенные бои на рубеже Кисляково, Богуслово, Бисикино, Коптево, наступая в общем направлении на Харино. В течение нескольких дней Богуслово неоднократно переходило из рук в руки…
Наиболее тяжелое положение сложилось на участке 246 сд, понесшей серьезные потери и не добившейся существенных успехов.
Поддерживавшая ее наступление артиллерия, за исключением 135 минометного полка, в условиях бездорожья отстала от пехоты. В течение трех дней полки дивизии непрерывно предпринимали безуспешные попытки прорвать оборону противника под огнем артиллерии из района Черниково – Дубакино и регулярными бомбовыми ударами немецкой авиации.
19 августа на командный пункт дивизии прибыли командующий войсками Калининского фронта генерал-полковник Конев и член Военного совета фронта корпусной комиссар Леонов, которые отстранили от занимаемых должностей командира и комиссара дивизии, как не справившихся с выполнением поставленной задачи.
Дальнейшее наступление не имело успеха до тех пор, пока 20 августа вновь назначенный командир 246 сд полковник Малюков не задействовал штурмовую группу численностью 40 человек, сформированную из добровольцев артиллерийских, саперных и других подразделений, и учебный батальон дивизии. После нескольких безуспешных атак, в 23.00 они прорвали оборону противника в лесу южнее Батино, не дали ему осуществить планомерный отход на рубеж Богуслово -Харино – Дубакино и с ходу овладели деревней Харино, уничтожив и пленив оборонявшиеся там вражеские подразделения.
В 13 часов 21 августа, приведя свои части в порядок, 246 сд возобновила наступление и к рассвету следующего дня вышла на берег Волги. На другом берегу ее бойцов ожидали кровопролитные бои в районе Ново-Ожибоково…
Сразу же после освобождения Харино к нему по немногочисленным лесным дорогам стали стягиваться части второго эшелона, артиллерия, тылы, колонны снабжения. Поскольку дивизии не имела средств ПВО, а изрядно поредевшая к тому времени советская истребительная авиация была задействована на прикрытии бомбардировщиков, штурмовиков и более важных участков фронта, на протяжении нескольких дней группы Юнкерсов – 88 безнаказанно наносили бомбовые удары по дорогам и пунктам сосредоточения частей, добавляя к и без того тяжелым потерям все новые и новые…
Потом, до марта 1943 года, в этих местах располагались части 274 стрелковой дивизии, оборонявшейся по северному берегу Волги. Её бойцы и занимались захоронением трупов погибших. А какие могилы в сыром болотистом лесу, где на глубине одного – двух «штыков» из-под лопаты брызгает вода? Вот и стаскивали истлевшие на жаре тела в воронки и присыпали землей…
В 60-е жители одной из деревень нашли в такой воронке останки восемнадцати бойцов и передали для захоронения сотрудникам военкомата.
В период ликвидации «бесперспективных» деревень исчезла с лица земли и деревня Харино, имевшая к тому времени электрическое освещение и магазин…
Одним из последних ее жителей был известный многим Михаил Иванович Кочергин, родившийся и выросший там. Именно он в ноябре 2002 года сообщил Андрею Виноградову – в то время командиру местного поискового отряда «Долина», что совсем неподалеку от родной деревни видел в воронке торчащие из земли человеческие останки.
Рассказывает Андрей Виноградов…
До наступления холодов поисковикам «Долины» удалось выбраться на это место. Действительно, в воронке оказались останки, а в пробитом в ней шурфе - котелок с нацарапанными на нем инициалами «П.Н.А.». Метрах в десяти – другая воронка. И… снова останки, противогаз, карандаши, хлорница...
Когда весной 2003 года к воронкам пришли поисковики уже двух отрядов - зубцовской «Долины» и мордовской «Брони», те были «под завязку» полны водой.
Встав в цепочку, семнадцать ребят откачали воду ведрами, и вот, перед ними -чавкающая, засасывающая внутрь, жижа…
Взрослые спустились на дно воронки, молодежь села на отвал, и начался процесс отработки многих кубометров этой жижи и грунта«от периферии к центру». Поисковики двух отрядов вырезали и подавали наверх куски мокрой, холодной глины. Школьники Зубцовской средней школы №1 руками разламывали их и выбирали самые мелкие фрагменты останков бойцов.
Заканчивая одну воронку, определили, что в ней восемь воинов, и, вот – удача! На дне воронки Николай Шмаков разглядел в грязи солдатский медальон, который тут же запаковали в кусок глины, чтобы спасти от высыхания записку внутри капсулы.
Перешли на вторую воронку.Снова и снова плывут наверх ведра с водой. И вновь на второй сотне ведер сбились со счета. Теперь уже Сергей Чегрин на дне воронки находит крышку от солдатского котелка с отчетливо видными на ней инициалами «К.Н.Ф.». С медальоном повезло одному из молодых зубцовских ребят Алексею Поснову – ныне тоже участнику нашей команды. В этой воронке оказались останки шести бойцов.
Вечером, в лагере на окраине бывшей деревни Харино при свете свечи и электрического фонарика, аккуратно вскрыли оба обнаруженных медальона. Вздох облегчения – одно имя есть!!! В медальоне из первой воронки вкладыш на стандартном бумажном бланке отлично сохранился! На нем отчетливо читалось: «Соколов Иван Ильич, 1922 г.р., Смоленская область, Глинковский район, Балтутинский с/с, д. Рукино. Мобилизован Глинковским РВК». В графе «адрес семьи» красноармеец указал имя отца: «Соколов Илья Арсентьевич».
Радость от возвращенного имени сменилась разочарованием. Владелец второго медальона старательно сложил бланк вчетверо, но неплотно завинтил крышку, и вкладыш очень сильно пострадал от влаги… Что бы извлечь из карболитового пенала то немногое, что осталось от судьбоносной записки, пришлось распилить его. По отдельным фрагментам слов на мелких клочках бумаги установить имя бойца не удалось…
Работу в урочище Харино продолжили на следующий день, но уже безрезультатно. На третий день, изучив карту, решили проверить лесную дорогу, что должна была вывести к деревне Батино.
Через каких-то 200 метров от опушки леса дорога просто «пропала», выросшие в послевоенные годы деревья сделали ее неотличимой от окружающего леса. Пока пытались найти хоть какие-то признаки дороги, заблудились, а компас, как назло, никто с собой не взял… Да еще и погода испортилась, и уже через час все были до нитки мокрые.
Среди деревьев вдруг забрезжил просвет. Пошли туда, хотя ливень лил такой, что не видно ничего в нескольких шагах. Каким-то чудом различили впереди крышу строения. Оказалось, мы вышли на давно покинутую жителями деревню Дубакино. На ее краю тогда еще стоял целехонький дом-пятистенок, сегодня от него не найти и следа.
Поблизости в кустах нашли советскую каску. Миновав остатки деревни, различимые только по остаткам бань, сараев и заборов, вышли к дороге на насыпи. Посовещались и повернули влево, ближе к Зубцову. Вскоре вышли к жилой деревне Черниково. Там, узнав, кто такие, даже угостили шашлыком и предложили «по маленькой», «для сугрева», но мы отказались.
Старушка, что маленькой девчонкой жила в деревне во время боев, рассказала, что после них «все поля вокруг деревни были усеяны трупами, шагу не сделать». Погибших собрали и похоронили в больших воронках на краю деревни. Никуда их больше потом не перезахоранивали и, когда еще в советские времена в деревне делали водопровод и ставили водонапорную башню, наткнулись на кости…
Найти старую дорогу на Батино в ту весну мы все-таки смогли, чуть позже. Вдоль нее – тут и там огромные воронки, до краев заполненные коричневой торфяной водой… Глубина во многих такая, что ведрами точно не отчерпаешь. Да и бесполезное это дело по весне – кругом вода…
Зато пожилая жительница Батино рассказала нам, что после освобождения деревни она ходила в школу в Коптево и всегда боялась проходить через «Пушкинский луг», – существовавший в то время колхоз носил имя Пушкина. На этом лугу, неподалеку от большака, из большой ямы, присыпанной землей, торчали руки, ноги, головы погибших бойцов, так небрежно похороненных… Потом этот луг не раз пахали, использовали как сенокос. Сейчас он полностью зарос кустарником – «бредняком» и мелколесьем…
По завершении экспедиции удалось установить, что согласно именному списку безвозвратных потерь 246 сд от 10 сентября 1942 года, красноармеец Соколов Иван Ильич, минометчик 914 стрелкового полка 246 сд, беспартийный, 1922 г.р., уроженец Глинковского района Смоленской области, призванный Глинковским РВК Смоленской области, был убит в бою 28 августа 1942 года в районе д. Порошки Ржевского района Калининской области, и похоронен северо-восточнее д. Порошки, на берегу р. Волга Ржевского района Калининской области.
Но ныне не существующая деревня ПороЖки Зубцовского района, на месте которой обширный дачный поселок, - на другом, южном, берегу Волги, в 5 километрах от места обнаружения останков бойца.
Вне всякого сомнения, дата и место гибели красноармейца Соколова указаны ошибочно. Надежды на то, что из первой воронки были подняты останки еще семерых бойцов, числящихся в именном списке погибшими и похороненными вместе с ним, не оправдались…
Вскоре были найдены родственники красноармейца Ивана Соколова, и 23 августа 2003 года на церемонии перезахоронения останков погибших на Воинском мемориале в д.Веригино медальон был передан племяннице бойца - Перфильевой Ольге Анатольевне.
Чуть позже пришло такое вот письмо:
«Здравствуйте, уважаемые поисковики!
От лица всех наших родственников выражаем Вам бесконечную благодарность за высланные нам видеоматериалы и выписки из документов. Огромное спасибо, что вы занимаетесь таким важным и нужным делом!
Мы даже не предполагали, что спустя столько лет после войны узнаем о судьбе близкого нам человека. Все были очень тронуты Вашим вниманием к чужому горю, тем, что столько времени тратите вы не только на поиски погибших, но и на изучение архивов, разыскиваете родственников тех солдат и офицеров, личность которых дается установить.
Посмотрев кассету, мы увидели те ужасные условия, в которых Вы работаете, и это еще больше заставляет с глубоким уважением относиться не только к тому, чем вы занимаетесь, но и к вам лично.
Еще раз огромное спасибо за все!
Родственники погибшего рядового Соколова И. И.
Семьи: Новиковых, Соколовых, Перфильевых»…
Фрагменты вкладыша из медальона бойца, поднятого из второй воронки в урочище Харино, бережно сохранялись поисковиками. В результате кропотливой работы по поиску совпадений обрывков слов на них со списками потерь 246 сд, все-таки удалось установить имя бойца, которым оказался красноармеец Макушенко Василий Игнатьевич, 1912 г.р., уроженец с. Ржевка Шебекинского района Курской области. Специфичные сочетания букв в названиях района и села «малой родины» погибшего воина позволили вернуть его имя из небытия!
Также, как и Соколов И.И., красноармеец Макушенко был минометчиком 914 стрелкового полка, и вновь дата и место его гибели явно не соответствуют действительности – 1 сентября 1942 года и все та же деревня Порожки. Там он якобы был похоронен и …оттуда был перезахоронен в братскую могилу в деревне Паршино…
Как говорится, комментарии излишни… Всем, кто занимается поиском, хорошо известно, что подобное «перезахоронение» в послевоенные годы очень часто носило абсолютно формальный характер и проводилось лишь на бумаге.
Как оказалось, такая путаница в учете потерь 246 стрелковой дивизии носила отнюдь не единичный характер. В августе 2020 года нашими коллегами из Тверского поискового отряда «Звезда» в лесу недалеко от Батино были подняты останки троих красноармейцев. По медальону удалось опознать пулеметчика 914 сп Щербакова Александра Михайловича, который числился убитым 31 августа 1942 года и похороненным …юго-восточнее д. Порожки, на правом берегу Волги…
Думается, что допущенные в сентябре 1942 года при составлении именных списков безвозвратных потерь частей 246 стрелковой дивизии подобные ошибки стали одной из причин того, что многие ее рвавшиеся к Волге бойцы, павшие в августовских боях, на многие десятилетия оказались затерянными в лесах…
Нашей команде удалось отыскать среди архивных документов сведения, «проливающие свет» на обстоятельства гибели минометчиков 914 стрелкового полка Соколова, Макушенко и их боевых товарищей…
Из журнала боевых действий 135 минометного полка.
21 августа 1942 года:
«… противник, отступая, занял рубеж обороны в р-не д. Мякшево, Пестово. Черниково. Оборона его проходит через 914, 915, 908 и 463 сп ведет редкий минометный и орудийный огонь по нашей обороне и глубже. Активно действовала его авиация. Делали 6 вылетов 6 самолетов на бомбежку дороги между д. Батино и д. Харино. В это время шло передвижение наших войск на новый рубеж. Много понесли потерь и в людях и в материальной части и в конском составе. Особенно пострадал N минбатальон.
К 7.00 наши войска заняли д.д. Харино, Коптево, Бесикино. Началось продвижение на д. Мякшево, д. Горки, д. Черниково…»
22 августа 1942 года:
«…активно продолжала действовать его (противника) авиация. Действуют те же 6 самолетов. Бомбят скопления войск, материальную часть. Наши части от бомбежки несут урон…»
Мы предполагаем, что именно в эти дни, 21-22 августа 1942 года и погибли во время бомбежек бойцы, останки которых были обнаружены в апреле 2003 года…
Нам, ныне живущим, даже тем, кто участвовал или участвует сейчас в боевых действиях, трудно представить, что творилось в те дни в этих краях…Обороняться от бомбежек подразделения дивизии могли только огнем винтовок, пулеметов и ПТР. Да, бывали случаи, когда самолеты сбивали и так, нашей команде доводилось находить обломки Юнкерса – 88, сбитого бронебойщиками 914 стрелкового полка за пару дней до этих событий. Но все же это было из разряда большого везения, и немецкие бомбардировщики наносили удар за ударом, почти не встречая противодействия…
Весь транспорт 246 стрелковой был на конной тяге. Если на автомашинах еще можно попытаться на ходу выскочить из зоны бомбового удара или, бросив их, рассредоточиться, то лошади, какими бы привычными к фронтовой жизни ни были, от оглушающего рева авиационных моторов, дикого воя падающих бомб, грохота взрывов и запаха свежей крови буквально сходили с ума и неслись, не разбирая пути… К тому же, в упряжках было по несколько лошадей, и стоило хоть одной из них упасть от раны, как вся упряжка превращалась в неподвижную беспомощную мишень, а по сторонам от дорог были лес и болото, и такой мишенью становилась уже целая колонна…Чтобы спасти орудия, минометы, боеприпасы в повозках, бойцы волей-неволей, должны были не только сдерживать обезумевших коней, но и освобождать упряжки от убитых лошадей, на себе вытаскивать из непролазной грязи вооружение и повозки, не взирая на «ходящие по головам» Юнкерсы...
Сейчас в полосе наступления 246 стрелковой дивизии в августе 1942 года почти не осталось жилых деревень. Многие поля и луга заросли густым чернолесьем. Ручьи, запруженные бобрами, превратились в труднопроходимые болота. Здесь редкие гости – поисковики, даже вездесущие любители «военного антиквариата» почти не заглядывают сюда – бои здесь шли недолго и все «вкусное» для них давно собрано… С недавних пор сюда частенько заходят медведи, и многочисленных раньше грибников стало намного меньше, да и углубляются в лес они с опаской.
Участникам нашей команды довелось неоднократно общаться с Тамарой Николаевной Сафрыкиной, в девичестве – Романовой, той самой старушкой из Батино, что рассказывала о санитарном захоронении на «Пушкинском лугу». Она готова была показать это место, но дойти туда пешком была уже не в силах, а выехать с ней туда на УАЗе не давали то ненастная погода, то ее болезни. Так и не сложилось…
По ее описанию мы не раз самостоятельно были в тех местах, изучали архивные документы и аэрофотоснимки, и можем не без оснований предполагать, бойцы каких частей оказались в этом захоронении, но пока так и не смогли найти его.
Тем не менее, наша команда не теряет надежды раскрыть еще не одну тайну этих лесов и болот и совместно с коллегами найти и достойно увековечить память многих воинов, павших здесь в боях далекого 42-го…
Мы уже готовили этот рассказ к публикации, когда двое участников нашей команды, не принимавших участия в той давней памятной экспедиции, обратили внимание на схему из протокола эксгумации, составленного по ее итогам. Лагерь поисковиков «Долины» и «Брони» тогда стоял на краю бывшей деревни, рядом со старыми яблонями. Спустя 13 лет, с одной из них оказалась напрямую связана еще одна история из поисковой практики нашей команды. О ней мы еще обязательно расскажем отдельно…