Из рода Барышниковых
История Ханты-Мансийского автономного округа, которому исполнилось 90 лет, складывается из историй отдельных семей. Неслучайно так велик в последнее время интерес к своей родословной у многих югорчан.
Семья Барышниковых, приехавшая в Ханты-Мансийск в 1954 году, знает свою родословную с 1650 года. С Сергеем Павловичем Барышниковым, одним из инициаторов создания в Москве Югорского землячества, много лет проработавшем на Самотлоре, беседует наш сотрудник.
Сергей Павлович, расскажите о вашей семье. Я знаю, что ваши предки оказались в округе не по своей воле.
На Север наша семья попала волею судьбы и линии партийного руководства страны.
В 1929 году в селе Заречном Октябрьского района Ханты-Мансийского округа наш отец – Павел Александрович Барышников – оказался в возрасте 16 лет после раскулачивания крепкого казацкого рода Барышниковых.
Его отца Александра Ивановича и деда Ивана Александровича, работящих, зажиточных казаков из станицы Верхние Караси Медведевского района, Златоустовского округа (ныне Чебаркульский район Челябинской области) арестовали, а затем расстреляли. Имущество, разумеется, советская власть конфисковала в пользу государства.
Дед и прадед не приняли коллективизацию?
Они хотели хозяйствовать на своей земле по своему разумению.
Отец рассказывал, что в семье все вставали в пять утра и шли на пашню. Батраков, не держали, всё делали сами. Трудились, не покладая рук, чтобы семья жила в достатке.
Между прочим, Александр Иванович участвовал в «войне с германцем», защищал Отечество. Его грудь украшали два ордена Святого Георгия Победоносца. Уже в 1916 году, после двух ранений, он был комиссован, отправлен в запас. Но в ноябре 1929 года в селе Верхние Караси 10 казаков, в том числе пять человек с фамилией «Барышников» были расстреляны по постановлению «тройки». А вся семья Александра Ивановича была отправлена на необжитый север. На тот момент у него было семеро детей: младшему Михаилу едва исполнился год. Наша бабушка Анастасия Андреевна, потерявшая мужа, отправилась с детьми в ссылку. Павел в свои 16 лет оказался опорой семьи, рано повзрослевшим мужчиной. Спецпереселенцев, высадили на крутом берегу Оби, прямо посреди тайги. Как говорится, ни кола –ни двора. Первым жильем в поселке были землянки, потом появились промартель и промкомбинат, спецпереселенцы начали заготовку леса.
Когда пришло время, Павел женился, познакомился с девушкой на лесоповале. Наша мама Ольга Аркадьевна тоже была из ссыльных, из кулацкой семьи.
В конце декабря 1943 года родился мой старший брат Александр, в самом начале января 1946 года – Николай. В 1951-м появился на свет я, а еще через два года – сестра Маша.
Я почти ничего не запомнил из нашей жизни в Заречном, был мал. Получив реабилитацию в 1954 году, отец нас не повез обратно, как он говорил «на разоренное гнездо», хотя наш дом до сих пор стоит и там летом живут две семьи дачников из Чебаркуля. Мы переехали в Ханты-Мансийск, где жила младшая сестра отца. В Ханты-Мансийске отец работал в горпищекомбинате механиком. При его участии построили кондитерский, макаронный и колбасный цеха, пивоваренный цех, наладили производство газировки.
Николай Павлович Барышников, в 1980-ые возглавлявший Ханты-мансийский горком партии, -ваш брат?
Да. Николай окончил сначала наше Ханы-Мансийское педучилище, а затем Тобольский государственный педагогический институт по специальности «физика». После армии три года преподавал сразу в двух школах Ханты-Мансийска, а по вечерам – в техникуме. Брат работал в комсомольских, партийных, исполнительных органах власти в Березово, Ханты-Мансийске, Урае и прошел путь от секретаря горкома, окружкома комсомола до замглавы окружной администрации. В восьмидесятых его избрали первым секретарем горкома партии г. Ханты-Мансийска. Более 20 лет Николай бы депутатом Тюменской областной думы: с 1994 по 1997 гг. занимал пост председателя Тюменской областной думы первого созыва, затем был депутатом облдумы со второго по пятый созывы. В 2019 году, к моему горькому сожалению, брата не стало…
Николай часто говорил, что это он дал мне путевку в жизнь. И это так. Помню, как он отвел меня за руку в первый класс школы (видимо, родители были сильно заняты), а сам побежал в свой шестой. Учились мы сначала в знаменитой школе №1, затем c 6 класса в школе №15: ее построили на Перековке, рядом со старым детским интернатом и правлением колхоза им. Чкалова.
Помню всех школьных преподавателей, но особенно нашу любимую классную руководительницу, математичку Евдокию Константиновну Мишагину. Её семья, как и наша, была из ссыльных. Евдокия Константиновна всю свою любовь и заботу отдавала школе, своим ученикам. На классные часы она приходила с ламповым магнитофоном «Комета» на катушках. Евдокия Константиновна на этой технике записывала нас. Спрашивала, кем бы мы хотели стать в жизни.
«Строителем» – тогда ответил я. Было это в классе седьмом.
Почему строителем? Всё очень просто. Мне хотелось строить пятиэтажки. Тогда дома в пять этажей казались мне небоскребами. Самым солидным в Ханты–Мансийске было синее трехэтажное здание окрисполкома, его окружали двухэтажные бараки.
Каким был Ханты-Мансийск вашего детства?
Спустя годы с каким-то щемящим чувством вспоминаю и бредущих по городским улицам коров, и лошадиные повозки, отчаянно конкурирующие с продвинутым транспортом – маленькими рейсовыми автобусами «кавзиками» (первый автобус на улицах Ханты-Мансийска появился в 1954 году), и эти деревянные тротуары, по которым мы бегали, не глядя под ноги.
И, конечно, мы не представляли зиму без лыж. Этим, казалось, жил весь Ханты-Мансийск. Горожане помнят, как каждую зиму, в любую погоду вставал на лыжню, легенда югорского спорта, ветеран войны Виктор Яковлевич Башмаков. Зимой – лыжи, летом – бег. Худощавая фигурка, пронзительный взгляд умных глаз – таким я его помню...
Я, мои братья и сестра занимались в лыжной школе (ныне – спортивная школа олимпийского резерва), которая открылась в Ханты-Мансийске в 1959 году.
Моим тренером был Степан Савельевич Мурашкин, с ним мы часто бегали кроссы по лесу весной и осенью, когда не было снега.
Старожилы Ханты–Мансийска помнят, как впервые в марте 1964 года в окружной столице прошли лыжные гонки на приз «Большой тюменской нефти». Героем первого дня на пятнадцатикилометровке стал Коля Шабанов, выигравший гонку, и тем самым выполнивший норматив мастера спорта СССР. Он учился всего лишь в 10–м классе.
Как вы оказались на Самотлоре?
Мой старший брат Александр учился в медицинском, Николай –в педагогическом. Но ни медицина, ни педагогика меня не привлекали, хотя сегодня считаю, что учитель и врач – самые важные на свете профессии и отношусь к ним с чрезвычайным уважением. Скорее, я хотел стать инженером. Престиж этой профессии в 1960-ые годы был чрезвычайно высок.
В Тюменском индустриальном институте, куда я подал документы, было несколько факультетов. На промысловый шли в основном троечники и спортсмены, тогда этот факультет не считался престижным, как сейчас. Поскольку я школу окончил с золотой медалью, выбрал самый модный и новейший «электротехнический факультет», специальность «автоматика и телемеханика». Конкурс тогда на эту специальность был очень высокий: шесть человек на место!
Конечно, мне хотелось попасть в самую горячую точку - на Самотлор. Так и случилось. Свой трудовой путь на легендарном месторождении я начинал простым слесарем КИПиА, но через несколько лет работал уже заместителем главного инженера объединения «Нижневартовскнефтегаз». Я занимался внедрением автоматики, что повышало оперативность управления производством, приближало начало промышленного освоения месторождений на 2-3 года. Позже работал заместителем генерального директора объединения «Урайнефтегаз», а затем ушел в предпринимательство.
Как возникла идея составить родословную семьи?
Когда мы собирались вместе всей семьей, разговор часто заходил о наших корнях. Мы с братом Николаем серьезно занялись составлением родословной, подключили специалистов. Таким образом, смогли проследить наш казачий род Барышниковых с 1650 года. Родословную же нашей мамы, в девичестве Нехорошковой, нам удалось восстановить с 1810 года.
В 1997 году Николай смог получить материалы уголовно-политического дела наших предков из Челябинского областного отдела ФСБ. В результате кропотливой работы с архивами родилась книга «Белый ветер, красный туман» - документальное свидетельство о массовых репрессиях крестьян Челябинской области в 1929 году.
К 90-летию округа вышла моя книга «Да разве сердце позабудет». В ней я делюсь своими воспоминаниями о том, чему был свидетелем, что оставило зарубки в памяти. Рассказываю и о родословной, и о самотлорском периоде жизни. Обстоятельства сложились так, что моей родиной стала Югра. Крутые берега Оби и Иртыша, вековая тайга с ее мошкарой… Да разве это позабудешь! Я видел самые красивые города мира, но только когда подлетаю к Ханты-Мансийску и Нижневартовску, мое сердце каждый раз сжимается от нахлынувших воспоминаний. Я видел, как строился Нижневартовск с деревянных балков, как уезжали романтики, приехавшие на запах тайги, но не выдержавшие испытание морозами и гнусом. И помню, как мужественно в 50-градусный мороз мужики в ватниках без сна и отдыха устраняли аварию, чтобы не оставить город без отопления, не заморозить. Иногда мне казалось, что в этой точке Земли собрались какие-то люди особой породы, готовые, если надо, горы свернуть.
Югра – особая территория, что, даже покинув её, ты никогда не сможешь разорвать эту пуповину. Её притяжение чувствуешь через сотни и тысячи километров. Именно поэтому мы в Москве создали Югорское землячество, чтобы быть на связи с малой родиной.