Летняя Сызрань, 1970-е

Рассказывает Елена Чернухина:

«Здравствуйте. Вот ещё текст, писала его несколько лет назад, рассказывала про Сызрань. На фото - коллектив магазина, какого не знаю, девушка с вилком капусты - Тамара Васильевна Севастьянова, 1950-е годы.
На втором фото - остановка «улица Ватутина», Герман и Тамара Севастьяновы и Галина Митрофанова, 1963 год.

*****

Летняя Сызрань 70-х - жаркая, громкая, портовая, почти южная, город промышленных гигантов: нефтеперерабатывающий завод, завод пластмасс, Тяжмаш - гидротурбинный, Сельмаш, завод технического углерода, он же сажевый, и десятки маленьких производств;

знаменитый торт «Паутинка» с хлебокомбината, круглые коробки, которые регулярно отправлялись с проводниками поездов знакомым и родственникам в Москву;

облитые липкой помадкой ромовые бабы в магазинчиках, кофе со слоёными языками в сладко и ванильно жарко пахнущей кулинарии в центре на Советской и там же шикарные торты с элегантно-небрежно брошенными на бисквитные коржи букетами роз из крема;

недолгие очереди к продавщицам разливного лимонада с сиропами в колбах, к жёлтым бочкам с вкусно пахнущим квасом;

снующие через залив моторки, упругий волжский ветер с шумом и брызгами воды, с криками чаек, рыбаки, с утра продающие свой улов;

местные тётушки, с раннего утра покатившие на рынок свои тележки с влажными благоухающими пионами в вёдрах, с корзинами клубники, а чуть позже - с вёдрами сладкой, почти дочерна вишнёвой вишни, истекающей багровым соком.

*****

Дом моих тётки Тамары Васильевны и дяди Германа Матвеевича стоит в глубине сада, к нему нужно идти от ворот по длинной тропке, обсаженной по сторонам разноцветными пионами, душистым табаком и ночными фиалками; за цветочными кустами вдоль дорожки и в укромных уголках сада живут собаки в будках – Герман - охотник.

Сад вишнёвый, яблоневый, клубничный, с благоухающим в июне кустом жасмина, с рядами кроличьих клеток вдоль заборов, с высокой круглой беседкой из каркаса, увитого девичьим виноградом: в ней всегда прохладно и летом там обедали.

Есть любили вкусно, шутя говорили о том, как кто ест; Тамара рассказывала, что все их друзья считают, что она ест красиво, а Герман - аппетитно, но чавкает.

Варились щи, борщи с большими кусками мяса, такие густые, что пучки зелени стояли в них; жаркое из своей крольчатины или свежего мяса с рынка; в холодильнике всегда были деревенские творог и холодное топлёное молоко с коричневыми пенками;

варили компоты из смородины, вишни, малины;

летом кастрюли с горячими компотами охлаждали в саду в тазах, пустив воду из шланга.

Подавали тонкие ломтики копчёного сала - Тамара коптила его сама, или сухой московской колбасы, специально охлаждённые в жару арбузы и загодя купленное к обеду мороженое, обязательные салаты из помидоров и огурцов и залитые молоком ягоды из сада.

В жару готовили замечательный летний суп, который Тамара называла грибное холодное.

Для него замачивались и отваривались в небольшом количестве воды сухие грибы - у Тамары обычно были опята, отцеживались и мелко нарезались.

Пассеровался на растительном масле репчатый лук.
Потом грибы и лук заливались томатным соком (2-2,5 литра) и грибным отваром, соль и перец добавлялись как обычно по вкусу. Грибов для этого супа брали довольно много.
Подавали грибное холодное сильно охлаждённым со сметаной.

В праздники, когда за столом собирались родственники и друзья, Герман говорил: "Я - советский человек. Я коммунист. Я воевал и был контужен. Но я жив и жива моя скорлупка!" - и с любовью оглядывал свой дом со старинными гнутыми креслами и портретами родителей на стенах».