Типологическая классификация языков

Группировка языков на основе общих грамматичес­ких признаков, отражающих наиболее существенные черты языковой систе­мы, независимо от их генетического родства. Подобная классификация ус­танавливает способ соединения мор­фем и слов, выражающих то или иное грамматическое значение, и определя­ет место того или иного языка среди других языков мира. Самой известной из типологических классификаций яв-ляется морфологическая классифика­ция языков.

Попытка сгруппировать языки по морфологической структуре слова была предпринята в начале XIX в. В разработку морфологической класси­фикации языков внесли свой вклад братья Фридрих и Август Шлегель, за­тем Август Шлейхер и В. Гумбольдт, Ф. Ф. Фортунатов, Эдуард Сепир.

Традиционная классификация ос­новывается на характере слова и его синтаксических, морфологических свойствах и различает 4 типа языковых структур: изолирующие, полисинтети­ческие, агглютинативные, флектив­ные. Конечно, есть языки, которые нельзя строго распределить по указан­ным типам, так как они имеют пере­ходные признаки или совмещают в се­бе признаки нескольких типов языков.

Обычно к изолирующему типу язы­ков относят вьетнамский, бирман­ский, китайский, малайский, индоне­зийский, а также некоторые языки народов Юго-Восточной Азии, Афри­ки и др.

Слова в изолирующих языках не из­меняются, для них характерно отсутст­вие форм словоизменения и соответст­венно формообразующих аффиксов, т.е. знаменательные слова не спряга­ются и не склоняются.

Слова, лишен­ные аффиксальных морфем, как бы изолированы друг от друга в составе высказывания, поэтому эти языки на­зывают изолирующими. Они пред­ставляют собой чистый корень. Такие языки еще называют корневыми и аморфными, т.е. не имеющими фор­мы, что не совсем точно отражает су­щество типа языка. Дело в том, что лексические значения выражаются знаменательными словами, а грамма­тические значения выражаются соче­танием служебных слов, которые вы­полняют роль морфемы. Для выраже­ния различных лексических и грамма­тических значений используются по­рядок слов и интонация. Слова очень кратки, обычно состоят из одного сло­га, поэтому очень много слов-омони­мов, которые различаются при помо­щи музыкального ударения: ма — ров­ный тон — «мать», восходящий тон — «конопля», нисходяще-восходящий — «лошадь», нисходящий тон — «ругать». В китайском языке — 411, во вьетнам­ском - 1000 слогов.

В изолирующих языках отсутствует согласование. Слова сочетаются по смыслу, т.е. основной синтаксической связью между словами является при­мыкание, порядок слов определяет лексико-грамматические значения и категории слов. Одно и то же слово в различном положении в предложении может иметь разные значения, частеречную принадлежность и может вы­ступать в различных синтаксических функциях: подлежащее всегда стоит перед сказуемым, определение - перед определяемым словом, прямое допол­нение — после глагола и т.д. Например, в китайском языке сочетание гао шань — «высокие горы», а шань гао — «горы высоки»; чжунго женьминь — «китайский народ», а женьминь чжун­го — «народный Китай». Слово жень обозначает человека. Если присоеди­нить его к слову гун «работа», то полу­чится рабочий, к слову шан «торгов­ля» — торговец, ахао жень имеет значе­ние «хороший человек», перестановка элементов словосочетания жень хао — «человек любит меня» — ведет к изме­нению функций. Таким образом, при­надлежность к той или иной части ре­чи определяется контекстом (одно и то же слово может выступать в функции прилагательного, глагола, существи­тельного, наречия, вне контекста нель­зя определить морфологические при­знаки частей речи).

К полисинтетическому типу отно­сятся языки американских индейцев, корякский, чукотский, юкагирский, нивхский и др. Этот тип иногда назы­вают инкорпорирующим (лат. incorpo-ratio «объединение, включать в свой состав, присоединять»). Для языков полисинтетического типа характерна незавершенность морфологической структуры слова, позволяющая вклю­чение в один член предложения других его членов. Особенностью этих языков является наличие своеобразных ком­плексов — именных или глагольных. Этот комплекс представляет морфоло­гическое целое, образованное путем включения в состав главных, стержне­вых слов зависимых членов. Слово приобретает свой статус и структуру только в составе предложения. Пред­ложения составляют основную едини­цу речи, в которую «включаются» сло­ва. Внешне они напоминают слова ти­па липецкхлебмакаронпром. Степень инкорпорирования в разных языках не одинакова. Иногда один комплекс мо­жет соответствовать целому предложе­нию: чукотскому ты-тор-тан-пылвык-ты-пойгы-пэляркын соответствует «Я новое хорошее металлическое копье оставлю». В этих комплексах содер­жится указание не только на действие, но и на объект и даже его признак, по­скольку глагольные и именные ком­плексы представляют собой агглюти­нативное объединение в одно морфо­логическое целое нескольких основ, автономных по лексическому значе­нию. В полисинтетических языках не только слова, но и каждый член слово­сочетания, предложения оформлен аффиксом. Так, для чукотского языка характерна суффиксально-префик­сальная агглютинация, поэтому трудно провести границу между инкорпораци­ей и агглютинацией.

Агглютинативный тип языков пред­ставлен многочисленными языками Азии, Африки, Океании. К агглютина­тивным языкам относятся финно-угорские, тюркские, тунгусо-мань­чжурские, монгольские, банту, япон­ский, корейский и др. Наиболее ярко агглютинация (лат. agglutinare«прикле­ивать», agglutinatio«склеивание») пред­ставлена в тюркских (узбекском, та­тарском, казахском, турецком и др.) и финно-угорских (мансийском, коми и др.) языках.

Агглютинативные языки являются своеобразным антиподом флективных языков, потому что характеризуются механическим присоединением стан­дартных аффиксов к неизменяемым корням для образования новых слов или их грамматических форм, поэтому в составе слов легко вычленяются мор­фемы, формативы передают по одному грамматическому значению, и в каж­дой части речи представлен лишь один тип словоизменения. Эти языки не имеют показателей основ имен суще­ствительных. Именительный падеж представляет собой неоформленный, чистый корень. Для агглютинативных языков характерна развитая система словоизменительной и словообразова­тельной аффиксации, при которой аф­фиксы характеризуются грамматичес­кой и деривационной однозначнос­тью: последовательно «приклеиваясь» к корню, они всегда выражают одно значение: напр., в узбекском языке по­следовательное присоединение к неиз­меняемым корням она «мать», тош «камень» суффикса мн. числа -лар, дат. падежа -га, принадлежности -им не меняет аналитической структуры сло­ва: ср. она-лар «матери», тош-лар «кам­ни», она-лар-им «мои матери», тош-лар-им «мои камни», она-лар-им-га «моим матерям», тош-лар-им-га «мо­им камням».

Префиксальная агглютинация ха­рактерна для семитских, палеазиатских, кавказских языков и банту. Она используется для выражения субъект-но-объектного значения при спряже­нии глаголов с указанием на лица или класс действующих субъектов.

В языках флективного типа основ­ным грамматическим способом явля­ется аффиксация, поэтому вместе с аг­глютинативными языками их нередко называют аффиксирующими. Особен­ностью флективных языков является то, что они, помимо внешней флек­сии, широко используют внутреннюю флексию и апофонию.

В таких языках границы слогов обычно не совпадают с границами морфем, а аффиксы в большинстве случаев являются многозначными.

Другой особенностью флективных языков является способность корней и основ слов варьироваться, изменять свой фонемный состав в зависимости от аффиксального окружения. Именно по этому признаку языки и названы флективными (от лат. flexio «сгибание, изгиб, переход»).

К флективным языкам обычно от­носят индоевропейские (германские, романские, иранские, славянские и др.) и семитские (арабские, древнеев­рейский, сомали и др.) языки.

Однако индоевропейские и семит­ские языки несколько отличаются друг от друга, так как семитские языки представляют собой особый флектив-но-агглютинативный подтип, по­скольку в семитских языках отноше­ния между основой и аффиксами такие же, как и в языках агглютинативных. Слова и формы слов образуются по­средством трансфиксации и состоят из неизменяемого консонантного корня и вокальной системы (схемы), отношения между которыми доволь­но-таки прозрачны. Семитский кон­сонантный корень подобен неизменя­емой корневой морфеме агглютина­тивного языка. Сравните в арабском языке:

agtul «я убил» aktub «я написал»

gatala «он убил» kataba «он написал»

gutila «он убит» kutiba «он написан»

Арабский консонантный корень можно найти в заимствованных сло­вах китоб «книга», мактаб «школа», мактуб «письмо», котил «убийца» в таджикским, татарском и др. языках.

Таким образом, в языках агглюти­нативного типа к неизменяемым кор­ням присоединялись стандартные и однозначные морфемы, в семитских языках одни и те же морфемы могут выражать совершенно разные значе­ния, а одно и то же значение иногда передается разными схемами. В том же арабском языке вокальная схема -U-U- может выражать и множественное число (gild «кожа», gulud «кожи»), и значение отглагольного действия (rakoba «ехать верхом», rukuba «езда верхом»). И в то же время в этом же языке для выражения множественного числа используется более 30 вокальных схем, а для выражения и обозначения отглагольного действия — свыше 40 различных вокальных схем.

К собственно флективному типу необходимо отнести такие индоевро­пейские языки, как германские, грече­ский, индийский, иранский, славян­ские и др., которые отличаются тесной спаянностью морфем.

К основным признакам этого типа языковой структуры относятся такие признаки:

1. Тесная спаянность морфем не­редко сопровождается и изменениями их фонемного состава. Зачастую между морфемами стираются границы и, как следствие этого, образуются сложные морфемы. Составные части таких мор­фем утрачивают свое былое самостоя­тельное значение, которое можно вы­делить только этимологическим ана­лизом слова. Например, в современ­ном русском языке слово заскорузлый (1. Шершавый, загрубевший: заскоруз­лые руки. 2. (перен.) Отсталый, нераз­витой, закостенелый: заскорузлый ум) обладает непроизводной основой за­скорузл. Современные носители рус­ского языка практически не выделяют корень -скор- и не соотносят его со словом шкура. Однако с точки зрения истории этого слова в нем некогда вы­делялись четыре самостоятельные морфемы: приставка за- (ср. за-белить, за-бежать), корень -скор- (ср. скор­няк), суффиксы -уз- (ср. диалектное мел-уз «мелкие высевки») и суффикс -л- (ср. бег-л-ыи).

Раньше отмечалось, что в зависи­мости от аффиксального окружения может меняться фонемный состав корневой морфемы. Ср. вонзить, на-низ-ать, за-ноз-а; на-ч-ать, на-чин-ать, на-чн-у; сес-ть, се-л, сяд-у. Такое чередование звуков в корне слова привело к морфологизации данных явлений.

Во флективных языках чистый ко­рень не употребляется (редкие исклю­чения типа там, здесь и т.п.). В таких языках ему обязательно сопутствует какое-л. аффиксальное окружение. Казалось бы, в таких словах, как бок, лыж, сер, мог и т.п., мы видим чистые корни, как в агглютинативных или изолирующих языках. Однако это не так. Эти слова также имеют аффик­сальное оформление, только в данном случае определенными грамматичес­кими значениями обладает нулевая морфема.

2. Другим важным признаком флективных языков является то, что многие аффиксы обладают синкрети­ческим характером и могут одновре­менно выражать несколько граммати­ческих значений. Например, в русской словоформе лампу окончание -у од­новременно указывает на три грамма­тических значения: ед. число, вин. па­деж и жен. род.

3. Одним из важнейших призна­ков флективных языков является омо­нимичность аффиксов, т.е. одинако­вые по звучанию (по звуковому оформлению) служебные морфемы выражают различные грамматические (деривационные и реляционные) зна­чения. Так, русский суффикс -ин- об­ладает тремя омонимичными значени­ями: значением единичности {гороши­на, картофелина, луковина), значением увеличительности {домина, купчина, рыбина), значением качественной при­надлежности к тому или иному виду мясной продукции {гусятина, осетри­на, баранина). Ср. также окончание -а в словах гора, двора, шла. В первом случае окончание -а указывает на ед. число, им. падеж жен. рода существи­тельного, во втором примере — на ед. число, род. падеж муж. рода, а в по­следнем примере окончание -а указы­вает на ед. число глагола прош. време­ни жен. рода.

4. Распространенным признаком флективных языков является широко развитая аффиксальная синонимия. В разных типах склонения и спряже­ния для выражения одних и тех же значений используются разные аф­фиксы. Ср., напр.: в русском языке су­ществуют три способа выражения множественности: дома, зубы, кресть­яне.

5. Характерным признаком языков флективного типа является, как гово­рилось выше, и то, что для выражения одного и того же грамматического зна­чения нередко используется одновре­менно несколько способов. Например, в немецкой словоформе dieWälderзна­чение множественного числа выраже­но трижды: 1) служебным словом - ар­тиклем, 2) умлаутом и 3) флексией -er. Аналогичные явления мы наблюдаем и в русском языке. В словоформе к берегу значение дат. падежа маркиро­вано тремя способами: окончанием, местом ударения и предлогом (ср. на берегу?).

Многие современные индоевро­пейские языки в значительной степени уже отошли от чисто флективного типа (см. ниже).

Одним из существенных критериев типологической классификации язы­ков, на который в свое время обратил внимание еще А. Шлейхер, является то, что деление языков на изолирую­щие, полисинтетические, агглютина­тивные и флективные типы обусловле­но наличием у них аналитических и синтетических морфологических структур. Это деление основано на синтаксических отношениях слов. В зависимости от того, как передаются в языке грамматические значения, како­вы отношения между словами и мор­фемами, он выделял в каждом из типо­логических классов языков аналитиче­ские и синтетические подтипы.

В языках аналитического строя син­таксические отношения выражаются преимущественно не формами самих слов, а порядком слов, служебными словами и интонацией. Такое выраже­ние синтаксических отношений обус­ловлено тем, что знаменательные сло­ва, утрачивая изменения по парадиг­мам, сами по себе не изменяются.

В языках аналитического строя на­блюдается своеобразное разделение функций: лексические значения, се­мантика выражаются неизменяемыми знаменательными словами, а грамма­тические значения выражаются чисто внешними средствами по отношению к данным словам, т.е. используются связки, предлоги, союзы, вспомога­тельные слова. Отсюда в языках такого типа обилие аналитических, т.е. со­ставных, форм слова.

К аналитическим языкам относятся все языки изолирующего типа. Если учитывать характер и особенности аф­фиксации агглютинативных языков, то их тоже надо, как говорил проф. Е.Д. Поливанов, отнести к языкам аналитического строя. А такие флек­тивные языки из семьи индоевропей­ских языков, как английский, болгар­ский, датский, новогреческий, фран­цузский и некоторые другие, обладают аналитическим строем.

Синтаксические отношения в язы­ках синтетического строя выражаются посредством изменения самих знаме­нательных слов, которые своей струк­турой и формой указывают на единст­во лексического и грамматического значений. Основными грамматичес­кими способами являются аффикса­ция, в том числе и внутренняя флек­сия, апофония и супплетивизм. Такие древнеписьменные языки, как гречес­кий, готский, латинский, санскрит, старославянский и др., являлись ти­пичными языками синтетического строя. А из современных индоевропей­ских языков чертами синтетического строя обладают литовский, немецкий и большинство славянских языков.

Между языками аналитического и синтетического строя нет «китайской стены», четкой границы между языка­ми такого строя провести невозможно. Отнесение индоевропейских языков к тому или иному строю учитывает лишь особенности морфологии имен. В ана­литических языках (англ., болгар., франц. и др.) нет или почти нет падеж­ных форм. А в языках аналитического строя имеется целый ряд падежей и да­же несколько типов склонения. В сфе­ре же глагола аналитические языки ис­пользуют в основном синтетические формы. Так, болгарский язык относят к аналитическим, так как он утратил склонение и падежные формы выра­жает посредством предлогов, и в то же время этот язык использует богатей­шую систему синтетических глаголь­ных форм. Русский язык, напротив, относят к языкам синтетическим, хотя он широко использует предлоги, сою­зы, связку, вспомогательные слова.

Многие языки по своим морфоло­гическим признакам совмещают в себе приметы разных типов языков. В рус­ском языке, флективном по основным параметрам, в классическом изолиру­ющем китайском агглютинация как явление не является исключением: ср. образование в русском языке грамма­тических форм ходи-л, ходи-л-а, ходи-л-и, сложных (составных) слов быстро­растворимый, кафе-столовая, диван-кровать, а в китайском - образование сложных слов, строящихся по опреде­ленным словообразовательным моде­лям (см. выше). В связи с этим еще В. Гумбольдт указывал на отсутствие «чи­стых» представителей того или иного морфологического типа языка.

Является ли тип языка неизменяе­мым? Нет, тип языка со временем мо­жет измениться. Если современный ки­тайский язык все дальше отходит от изолирующего типа, то тибетский, на­против, приближается к нему. Древний тибетский язык широко использовал аффиксы как для словообразования, так и для формообразования. Однако в I тысячелетии в нем развилось музы­кальное ударение, гласные в безудар­ных слогах начинают редуцироваться, а образовавшиеся в начале и конце слова скопления согласных начинают упрощаться. В результате всех этих про­цессов многосложные слова сокраща­ются и превращаются в односложные (моносиллабические). Став моносилла­бическим, тибетский язык начал выра­жать грамматические значения в основ­ном при помощи служебных слов и по­рядка слов. Слова-слоги обрастали все новыми и новыми значениями, кото­рые дифференцировались при помощи музыкального тона. Главным способом словообразования стало словосложе­ние, вернее, корнесложение. А в анг­лийском языке все более заметно дви­жение от флективного строя к изолиру­ющему. Армянский язык из флективно­го превратился в агглютинативный.

Пути развития одних языковых ти­пов из других в деталях в науке изуче­ны еще мало. Известно, что развитие грамматического строя того или ино­го языка определяется в каждом язы­ке внутренними потребностями, осо­бенностями его структуры, хотя и внеязыковые факторы оказывают на него влияние (напр., языковое смеше­ние).

С точки зрения генетики наиболее древним является изолирующий тип языков, а агглютинативный обычно развивается из изолирующего и созда­ет базу для формирования языка флек­тивного типа.

Однако флективный тип — это не высший этап, а лишь одно из генераль­ных направлений в историческом раз­витии грамматического строя. Невоз­можно доказать, что изолирующий ки­тайский язык беднее флективного не­мецкого или русского. А разложение флективного языка не свидетельствует об упадке языка. Флективный тип мо­жет преобразовываться в агглютина­тивный (ср. армянский), а агглютина­тивный - в корнеизолирующий (ср. тибетский язык). Исторически синте­тический строй может развиться из аналитического, а аналитический — в результате разложения — из синтетиче­ского строя. Так, английский язык, ут­рачивая черты флективного строя, не становится от этого скуднее и прими­тивнее по своим выразительным свой­ствам, качествам и возможностям. И как заметил один из зарубежных линг­вистов, нельзя оценивать языки «в за­висимости от того, насколько отчетли­вы в них флексии», так как это «столь же глупо, как судить о достоинствах европейской армии по тому, насколько заметны швы на брюках солдат».

Источник: «Энциклопедический словарь-справочник лингвистических терминов и понятий», А.Н. Тихонов, Р.И. Хашимов