Три типа модальных значений
Термин модальность используется для обозначения широкого круга разнородных явлений. К сфере модальности относят следующие группы значений.
а) Противопоставление по признаку реальность — ирреальность, ср. Он стал чемпионом мира (реальная модальность) и <Ему надо было выиграть последнюю партию — тогда> он стал бы чемпионом мира (ирреальная модальность). Это так называемая «объективная» модальность, которая выражается грамматической категорией наклонения — а именно, оппозицией индикатив vs. сослагательное наклонение.
б) Противопоставление высказываний по иллокутивной силе (в традиционной терминологии это «тип предложения по цели высказывания»): высказывания и предложения бывают повествовательные, побудительные, вопросительные: Дети ушли; Дети, уйдите!; Ушли ли дети? Соответственно, говорят об утвердительной (ассертивной), побудительной и вопросительной «иллокутивной модальности». Имеются также более частные иллокутивные типы. Иллокутивная сила выражается наклонением (в частности, повелительным), вопросительными словами и частицами, интонацией и множеством конструкций «малого синтаксиса» (Что бы тебе с ней познакомиться! — побуждение).
в) К сфере модальности относятся также значения, которые выражают отношение говорящего к тому, о чем он сообщает, — т.е. психологическую или ментальную установку говорящего, propositional attitude, или attitude of the mind, например, желательность, гипотетичность, сомнение и под. Это так называемая «субъективная модальность», см. [Виноградов 1975]; [Грамматика 1980(II): 214–236]. Субъективно-модальные значения выражаются сослагательным наклонением в оптативном (желательном) значении, а также: вводными словами и словосочетаниями, специальными конструкциями, частицами и междометиями, порядком слов и интонацией. Все эти граммемы, слова и конструкции в своей семантике предполагают говорящего — при этом говорящий не является при них эксплицитно выраженным субъектом: Ну и дождь! Вот дождь так дождь! Уж и дождь! Дождь и дождь! Тот еще был дождь! Наверно, дождь! Надо же, дождь! Эти значения часто бывают экспрессивно окрашены. Как синоним можно использовать термин установочная модальность (в [Плунгян 2011: 424] эта модальность фигурирует как «оценочная».).
г) Начиная с Аристотеля, модальными принято называть значения возможности (До вокзала можно доехать на трамвае) и необходимости (Ты должен ей помочь). В русском языке возможность и необходимость выражаются лексически (глаголами, предикативами, вводными словами, частицами), а также конструкциями — прежде всего, инфинитивными: Тебя не убедить (= ‘нельзя убедить’, отрицание возможности), Мне завтра дежурить (= ‘надо дежурить’, необходимость). Есть языки (например, венгерский, японский), где подобные значения выражаются морфологически. Значения возможность и необходимость, особенно в своей эпистемической (связанной со знанием) и деонтической (связанной с долгом) разновидности, естественно примыкают к зоне субъективной модальности.
Итак, можно различить три сферы модальности в русском языке — объективную, субъективную и иллокутивную. Именно эти три сферы модальности различаются и в целом в языках мира, см., например, [Foley, Van Valin 1984: 214]; в [Le Querler 1996] они называются, соответственно, объективная, субъективная и интерсубъектная.
В отличие от времени, вида или лица, модальность не выражается в русском языке никакой единой грамматической категорией (наклонение выражает многие модальные значения, но не все). Однако модальность — это одно из важных для русского языка грамматических значений (грамматических в типологическом смысле, т.е. потенциально способных обслуживаться грамматикой — не в смысле грамматического значения по Якобсону [Якобсон 1959]. Похожее место в русской грамматике занимает, например, определенность): модальность — это элемент «универсального грамматического набора» [Плунгян 2011: 94–95]. Далее речь идет о русской грамматической модальности, т.е. о модальности, которая выражается в русском языке грамматически — морфологически или синтаксически.
Что касается значений ‘возможность’ и ‘необходимость’, то в ряде европейских языков глаголы, выражающие возможность и необходимость, называются модальными и относятся к сфере грамматики в силу своих морфологических особенностей, так что выражаемые ими значения причисляются к грамматической модальности автоматически. В русском языке показатели возможности и необходимости морфологически ничем не выделяются. Однако и в русском языке эти слова относятся к сфере грамматической модальности, поскольку они имеют специальные синтаксические рефлексы. В частности, показатели возможности и необходимости имплицируют, в некоторых употреблениях, эгоцентрический модальный субъект, отличный от подлежащего (в [Плунгян 2011: 435] отмечено, что появление говорящего как субъекта модального показателя свидетельствует о грамматикализации показателя). Другой возможный синтаксический рефлекс лексического модального показателя — синтаксическая неподчинимость; это тоже основание для того, чтобы считать лексическую единицу с модальным значением объектом грамматики.
Иллокутивные противопоставления в русской грамматической традиции не относят к сфере модальности: они составляют отдельный параметр. Так, в [Грамматика 1960(II): 353–367] повествовательные, вопросительные и побудительные предложения рассматриваются как «классы предложений по цели высказывания». Однако в [Грамматика 1980(I): 215] возможность включения иллокутивных значений в число модальных в принципе не отвергается (эти значения включены в число модальных, например, в [Бондарко и др. 1990]). В самом деле, если причислить к сфере модальности объективную и субъективную модальность, то и иллокутивную нужно включить туда же: императив, как и индикатив, — это наклонение, а значение наклонения — это модальное значение. См. в [Palmer 1986: 14–23] о связи наклонения и модальности и в [Lyons 1977: 828] о семантической близости императива и деонтической модальности.
В содержании высказывания обычно можно различить модальный показатель и пропозицию (см. о пропозиции [Lyons 1977: 452] и обзор в [Падучева 1985: 34–40]) — что примерно соответствует «модусу» и «диктуму» в терминологии Шарля Балли, см. [Балли 1955]. Следует, однако, иметь в виду, что пропозиция может содержать модальный оператор (такой как возможно или нужно) или предикат пропозициональной установки (типа желательно, жалко), т.е. быть модализованной. Так, во фразе Ты, возможно, забыл о нашей договоренности? сферу действия, т.е. диктум, одного модального показателя, вопроса, составляет пропозиция с другим модальным показателем, возможно. Термины Балли поэтому не всегда удобны: Балли исходит из того, что модус иерархически выше, чем диктум, а на самом деле, диктум (по отношению к какому-то модусу) может сам содержать в себе модус.
В особом положении находятся показатели иллокутивной модальности: они действительно выражают такой модус, который не может входить в диктум, т.е. неподчинимый. Так, предложение с должен, которое выражает деонтическую модальность, субъективную, подчинимо (Мама считает, что ты должен ей помочь), а предложение с императивом, который выражает близкую по смыслу, но иллокутивную модальность, — нет: *Мама считает, что помоги ей. Иллокутивный показатель не может даже входить в сферу действия отрицания — отрицание при императиве выражает не отрицание в обычном смысле слова, а новый речевой акт (так, Открой дверь! — побуждение, а Не открывай дверь! — прохибитив). Впрочем, и здесь есть исключения.
Итак, понятийных центров в сфере модальности не два, как иногда считают (ср. [Плунгян 2011: 423]), а три: модальность выражает а) отношение высказывания к действительности; б) отношение говорящего к содержанию высказывания и в) коммуникативную цель высказывания.
Граница между иллокутивной и субъективной модальностью не всегда четкая. Так, ирония — это речевой акт, т.е. иллокутивная модальность; но ирония может быть экспрессивным способом выражения отрицания, а экспрессия — это сфера субъективной модальности. В [Грамматика 1980(II): 216] к сфере субъективной модальности относятся значения типа согласие / несогласие, приятие / неприятие <высказывания собеседника>, одобрение, порицание, осуждение, призыв, побуждение, предостережение, угроза, непонимание, подчеркивание и т.п., многие из которых следовало бы отнести к иллокутивной сфере. Скажем, одобрение, и особенно неодобрение, в контекстах Дался тебе этот мотоцикл! или Охота же была тебе жениться! (примеры из [Шмелев 1958]) — это иллокутивные значения. Различие следует видеть в том, что в контексте иллокутивной модальности говорящий выступает, прежде всего, как субъект речи, обращенной на адресата, тогда как в контексте субъективной модальности он только субъект пропозициональной установки, ср. в этом плане пожелание и желание. Однако это различие не всегда легко выявить.
Модальные значения разных типов могут совмещаться, т.е. иметь сферой действия одну и ту же пропозицию. Так, утвердительная иллокутивность совместима с разными вариантами субъективной модальности, выраженной вводными словами: Иван, должно быть, в Киеве; Он едва ли вернется и проч. Вопросительная иллокутивность совместима с сослагательным наклонением: Ты пошел бы с ним в разведку? Это исключает трактовку вопросительности как наклонения в русском языке. Имеются, однако, определенные ограничения совместимости модальных значений из разных сфер.
Источник: http://rusgram.ru/%D0%9C%D0%BE%D0%B4%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C