Интервью актеров фильма «Умри, моя любовь» IndieWire
Дженнифер Лоуренс и Роберт Паттинсон о Золофте, актёрском «методе» и тревожной романтике в фильме «Умри, моя любовь»
Звёзды рассказали IndieWire, какие пути они выбирали, чтобы вжиться в своих сумасшедших персонажей в симфонической поэме Линн Рэмси о крайне неблагополучной паре.
Когда в мае прошлого года на Каннском кинофестивале дебютировал фильм Линн Рэмси «Умри, моя любовь», критики восторженно отозвались об игре Дженнифер Лоуренс её персонажа Грейс, молодой матери, медленно погружающейся в безумие послеродовой депрессии. Лоуренс может вернуться в гонку за «Оскар» за лучшую женскую роль впервые со времён «Джой» 2016 года, после победы за «Мой парень — псих» в 2013 году и номинаций за свои прорывные фильмы «Зимняя кость» (2011) и «Афера по-американски» (2014). Вот это успех!
Всё это время Лоуренс совмещала студийную работу (франшизы «Люди Икс» и «Голодные игры», «Красный воробей», «Без обид») с независимыми фильмами, такими как «Мост через озеро» и «Бобер». Мартин Скорсезе, восхищавшийся неординарной игрой Лоуренс в фильме Даррена Аронофски «Мама!», пытался найти для неё подходящий проект. Он наткнулся на роман Арианы Харвиц «Умри, моя любовь», изданный в 2012 году, и посоветовал Лоуренс взяться за эту роль.
Продюсерская компания Лоуренс Excellent Cadaver разработала сценарий совместно с Рэмси, которая также пригласила Роберта Паттинсона. Прославленный франшизой «Сумерки», он переключался с проектов Кристофера Нолана («Довод» и «Одиссея») и франшизы DC «Бэтмен», съёмки второй части которой начнутся в апреле, на независимые фильмы, такие как «Хорошее время» Сэфди и «Маяк» Роберта Эггерса. В фильме «Умри, моя любовь» он играет Джексона, партнёра Грейс, который не знает, как помочь своей партнёрше справиться с ситуацией.
Два актёра отвечали на мои вопросы во время интервью в Zoom, подшучивая друг над другом. В день премьеры они были в Нью-Йорке.
Далее интервью отредактировано и сокращено для краткости и ясности.
Дженнифер Лоуренс: Я обожаю IndieWire.
Энн Томпсон: Спасибо! Мы с тобой много раз общались за эти годы, но то, что вы вместе — это что-то новенькое. Дженнифер, как Мартин Скорсезе помог тебе начать этот проект? В итоге ты стала его продюсером.
Дженнифер Лоуренс: Он прочитал книгу; это показывает его сострадание и широту чувств – прочитать что-то подобное о послеродовом периоде и проникнуться этим. Он сказал мне, что я должна это сделать, должна сыграть в этом фильме. Я задумалась на какое-то время, и когда до меня дошло, что это не буквальная адаптация, а более поэтичный подход, я поняла, что Линн Рэмси - единственный человек, с которым мы могли бы это сделать, потому что она – единственный известный мне режиссер, снимающая фильмы как поэму.
Этот фильм – пример того, как художники совершают прыжок в неизведанное, не заботясь о коммерческой выгоде. Какой жанр у фильма «Умри, моя любовь»? Можете ли вы его определить?
Дженнифер Лоуренс: Романтическая драма.
Роберт Паттинсон: Да, это определённо нетрадиционный роман. Он странный, я нахожу его глубоко романтичным. Он очень сложный. Интересно то, как Линн его восприняла. Книга травматична, поэтому для нее важно найти в ней юмор — я помню, когда Линн впервые заговорила о нем, она сказала: «О да, это будет смешно».
Вы двое поработали над сценарием, чтобы изменить персонажа Роберта?
Роберт Паттинсон: Я разговаривал с Линн. Мне понравился первый вариант, и я рассказал, как я интерпретирую Джексона. Я не предлагал ничего менять. А второй вариант вернулся. Я, конечно же, видел в нём историю любви. С точки зрения Джексона, нужно понять причину. Там есть сцена, где они говорят о расставании, но Джексон продолжает повторять: «Я могу стараться ещё больше». Это трогательно. Вся моя интерпретация персонажа была основана на этом. Можно быть тем, кто не способен дать то, чего хочет партнёр, но желание продолжать стараться — это по сути довольно романтичное чувство. Линн сделала его немного менее ленивым. Но все-таки он ленив.
Он кажется немного туповатым. Он не понимает. После рождения ребёнка его партнёрша переживает непростые времена, и когда она окончательно сходит с ума, он предлагает ей выйти за него замуж.
Роберт Паттинсон: Он продолжает думать о своей партнёрше, что это просто каприз или временный период. Они живут в Монтане. И он не хочет её оставлять, ведь у них ещё и ребёнок. Поэтому оставить её — не вариант. И что можно сделать, кроме как предложить «поехать в больницу»? Он не может заставить её поехать в больницу и не может её бросить. (Смеётся) Это тупик.
Дженнифер Лоуренс: Это романтика.
Роберт Паттинсон: Ты пытаешься быть романтичным, пытаешься стереть прошлое, пытаешься забыть прошлое, а когда все вокруг, твоя семья, говорят: «Тебе нужно уходить, она опасна». И ты думаешь, что просто пустить всё на самотёк — это и есть быть хорошим партнёром. Потому что, что ещё остаётся делать? Что ещё остаётся делать, кроме как сказать: «Я считаю тебя ненормальной и хочу, чтобы тебя отдалили от моего ребёнка?» Это другой путь. Не оказывается выбора, кроме как всё забыть и снова начать всё сначала. Что было то прошло.
Дженнифер, каково это - на четвёртом месяце беременности, ползать по кустам и царапать ногтями стену? Как это повлияло на твою игру?
Дженнифер Лоуренс: Я была на втором триместре. На третьем я бы не смогла ползать по траве. Но мне это было полезно и давало ощущение свободы. Потому что во время беременности ты находишься в состоянии самки, совершаешь что-то потустороннее, инстинктивно чувствуешь потребность защитить. И два этих элемента, когда я в реальной жизни была в таком животном состоянии, а она была похожа на загнанного зверя, было полезным. Кроме того, в «обнажённых» сценах с я хотела, чтобы у Линн была полная свобода сказать: «Так, посмотри на это окно. Иди и встань перед ним голой». Я не хотела, чтобы ей [героине] приходилось дважды задумываться о своём инстинкте. И это было освобождение. Обычно, когда снимаешься в обнажённой сцене, переживаешь из-за того, что ела неделю назад. Я была беременна, поэтому не сидела на диете. Я не занималась спортом. У меня вздутый живот, огромные соски и целлюлит, и в этом было что-то нормальное. А теперь смотрю и думаю: «Нет, выглядело отлично!»
С тобой была семья, да? Они были на съёмочной площадке?
Дженнифер Лоуренс: Да, мой сын обожал приходить на съёмочную площадку, потому что он большой фанат кранов, проводов и генераторов. Большой любитель генераторов. Однажды они разогревали угольно-чёрную лошадь, которая словно неслась по полю и вставала на дыбы, и мой сын просто прошёл мимо, чтобы поглазеть на генератор, а лошадь стояла прямо за ним и вытворяла эти удивительные вещи. Супер!
Итак, когда один из ваших фильмов, над которым вы трудились в поте лица, проваливается в прокате или получает плохие отзывы, как вы к этому относитесь?
Роберт Паттинсон [Смеется]: Похоже, вы нагнетаете!
Дженнифер Лоуренс: Как вы, ребята, будете себя чувствовать завтра? Это действительно тяжело. Это сложная часть процесса, потому что кажется, что даже сейчас, до выхода фильма и до подсчёта кассовых сборов, это кажется крайне оскорбительным, потому что то, что вы делаете, настолько личное, и вы так много вкладываете. В Грейс или в тот мир вложено так много частиц меня, и так много наблюдений, мнений и частиц вас, которые всё это создают. Это кажется таким личным, и меня сводит с ума то, что это просто неотъемлемая часть зверя, которую в конечном итоге вы отдаёте публике на растерзание, как тушу зебры стае гиен. И так оно и есть, это искусство предназначено для потребления. Просто это кажется таким отсталым и оскорбительным, что люди следят за этим.
Роберт Паттинсон: У меня такой подход: это может быть последний фильм, в котором ты снимаешься (Лоуренс смеётся). Можно ли всерьез подумать: «Ладно, я сделал это по правильным причинам, так что умереть на этом холме — это нормально?» И если ты сделал это по правильным причинам, что бы ни случилось потом — конечно, ты хочешь, чтобы людям понравилось, — но всегда, если ты принял решение, думая: «Я точно знаю, зачем я это делаю», то неважно, что говорят остальные.
Вы оба разрываетесь между крупными проектами и более мелкими, рискованными. Полезно ли волноваться о роли до начала?
Роберт Паттинсон (Лоуренс): Ты волнуешься?
Дженнифер Лоуренс: Нет.
Роберт Паттинсон: Я знаю, что ты не волнуешься. Это странно. Я буквально видел это своими глазами: в этом фильме был момент, где сцена длилась восемь страниц [Лоуренс хихикает]. Я потратил недели на подготовку [хихикает], и когда мы пришли, Джен [спрашивает]: «Что мы сегодня снимаем?» А я [отвечаю]: «Ты что? О боже, это будет катастрофа». И за две читки ты выучила все диалоги.
Дженнифер Лоуренс: Ну, у меня память лучше, чем у тебя.
Роберт Паттинсон: За две! Ты прочитала всего дважды, нормально? У меня настоящее тревожное расстройство, я только сейчас это осознаю, а у тебя — нет.
Дженнифер Лоуренс: Я принимаю Золофт. Может, ты себе тоже что-нибудь выпишешь? Тебе не кажется, что ты не можешь ясно мыслить, потому что постоянно испытываешь беспокойство?
Роберт Паттинсон: Ну, я думаю о своём будущем.
Дженнифер Лоуренс: Это ненормально.
Роберт Паттинсон: Это бОльшая часть дум. И о будущем всех остальных. Ещё нужно беспокоиться обо всех своих фильмах. Некоторые из них уже сняты, но нужно ведь готовиться.
Дженнифер Лоуренс: Да, есть о чем волноваться.
Роберт Паттинсон: Но теперь, когда я снялся в 19 фильмах подряд, моя память стала намного лучше.
Дженнифер Лоуренс: Ты просто слишком устал, чтобы ещё о чём-то беспокоиться. Это отцовство.
Роберт Паттинсон: На самом деле, это очень здорово. Когда я снимался в «Дюне», в пустыне было так жарко, что я просто не мог ни о чём беспокоиться. Это было очень расслабляюще, как будто мой мозг не функционировал, ни одна моя клетка не функционировала. Я просто слушал Дени [Вильнёва]: «Всё, что хотите!»
Дженнифер Лоуренс: То, чему ты сопротивляешься, никуда не денется. Единственный выход — через это пройти.
Роберт Паттинсон: Но это даже не выход. Я нашёл это расслабляющим. Теперь я использую это в других ролях.
Дженнифер Лоуренс: Хотела бы я, чтобы ты был таким. Мне ты таким не достался.
Роль, которую ты играешь, очень требовательна и напряженна, но переживала ли ты ещё и о Роберте?
Дженнифер Лоуренс: Нет. Он прекрасно справлялся сам. Там каждый был за себя. Я понимаю, когда люди смотрят фильм, они говорят: «Боже мой, это, должно быть, было так напряженно». Но мы с Робом отлично провели время. Играть человека, который позволяет своим навязчивым мыслям взять верх, — это настоящее удовольствие. Сколько раз хотелось просто стащить что-нибудь с полки и выжать всё из тюбика? Было здорово!
Ты не жила болью Грейс.
Дженнифер Лоуренс: Нет. Со мной в Калгари был двухлетний ребёнок. Я бы не смогла так сыграть. Каждый раз, когда я слышу об актёрах, которые играют по «методу», я спрашиваю: как это работает, когда у тебя семья? Ты знаешь? Ты когда-нибудь видел это?
Роберт Паттинсон: Видел кого-то другого? Да, мне всегда кажется, что это постоянная неудовлетворенность. Похоже, в этом и заключается суть «метода».
Когда берёшься за такой фильм, волнует ли вас, нравится ли зрителю ваш персонаж?
Дженнифер Лоуренс: Это, пожалуй, вопрос к тебе.
Роберт Паттинсон: Почему?
Дженнифер Лоуренс: Грейс такая милая?
Роберт Паттинсон: Пожалуйста, ответь на вопрос.
Дженнифер Лоуренс: Да! Разве она не милая? Я искренне считаю, что она прелесть.
Роберт Паттинсон: Мне точно нужен Золофт.
Дженнифер Лоуренс: Она такая забавная. Кто-то [спрашивает]: «Ты думаешь, тебе есть за что извиняться?» А она [отвечает]: «Нет». Это так уморительно.
Роберт Паттинсон: Это исчерпывающий ответ на вопрос. Это практически невозможно: невозможно не любить персонажа, если ты его играешь.
Дженнифер Лоуренс: Это неправда.
Роберт Паттинсон: Правда.
Дженнифер Лоуренс: Думаю, я только что доказала твою точку зрения, но я не думаю, что это правда. Я не думаю, что мои личные чувства вообще имеют значение, когда речь идёт о персонаже, потому что есть вопрос: как бы я отреагировала, если бы умер мой щенок? И есть вопрос: как бы отреагировал этот персонаж, если бы умер его щенок?
Роберт Паттинсон: Но тебе не кажется, что есть что-то в попытке понять того, кто тебе может понравиться? Как ты определяешь, что он тебе нравится?
Дженнифер Лоуренс: Глубоко понимать кого-то.
Роберт Паттинсон: Да, именно. Если ты понимаешь кого-то, я считаю, что понимание означает симпатию к нему.
Дженнифер Лоуренс: Чувствовать к нему уважение. Ладно.
Что делал с камерой оператор Шеймус МакГарви во время съёмок? Была ли у Линн полная свобода действий на съёмочной площадке?
Дженнифер Лоуренс: Они были просто невероятными. Мы использовали старую плёнку, а Шеймус прокаливал линзы. Мы часто снимали день за ночью, и он подпаливал затвор, чего я никогда раньше не видела, но это создавало чернильный эффект, это было действительно круто.
Линн делает много дублей и импровизирует ли она на съёмочной площадке?
Дженнифер Лоуренс: Вся работа проделывалась заранее, с разговорами о персонаже, о его состоянии, о дизайне постановки, о дизайне костюмов, о мире, а потом, когда мы оказывались там, она как бы отстранялась и наблюдла со стороны — но в мире, который она создала.
Роберт Паттинсон: Забавно, что на съёмочной площадке у неё особая аура; её эмоциональное состояние проникает в любое настроение. И мне это всегда кажется очень захватывающим. Почти каждое её решение было чем-то неожиданным, и никогда не знаешь, как всё обернётся, что всегда довольно забавно.
Дженнифер, у тебя подписан контракт на главную роль в психологическом триллере Скорсезе «Что происходит ночью» по роману Питера Кэмерона, по сценарию Патрика Марбера. В главной роли Леонардо Ди Каприо сыграет вашего мужа. Когда съёмки начнутся?
Дженнифер Лоуренс: Надеюсь, в январе-феврале. Но в таких делах никогда не знаешь наверняка. Поверю, когда окажусь там. Будем разбираться. Мы с Лео вместе работали над фильмом «Не смотрите наверх».
Роберт, у тебя сейчас на стадии постпродакшена экранизация Нолана по мотивам поэмы Гомера «Одиссея». Какую роль ты играешь?
Роберт Паттинсон: Нам наверно нельзя разглашать? Еще не было официального релиза.
Дженнифер Лоуренс: Он один из сирен. [Смеётся]
Ты сейчас снимаешься в фильме Фернандо Мерейеса «Here Comes the Flood» для Netflix с Дензелом Вашингтоном и Дэйзи Эдгар-Джонс?
Роберт Паттинсон: Да, я начал сниматься на этой неделе в Нью-Йорке [Вздыхает].
Ты также снимался в роли злодея в фильме Дени Вильнёва «Дюна: Часть третья» (выход 18 декабря 2026 года), а также в триллере «Драма» телеканала A24 с Зендаей в роли твоей невесты, который выйдет 3 апреля?
Роберт Паттинсон: Да.
Дженнифер Лоуренс: Ты очень занятой парень. Не успел отсняться и опять.
Роберт Паттинсон: И у меня есть ещё один: «Primetime» [A24, 2026] Лэнса Оппенхайма!
Дженнифер Лоуренс: Проблемы с деньгами?
Роберт Паттинсон: Забастовка сильно по мне ударила! Больше я никогда такого не допущу.
Дженнифер Лоуренс: Просто продал бы что-нибудь!
Источник: IndieWire
Перевод: Марина Соловьева специально для сообщества ~ ONLY ROB ~ ROBERT PATTINSON ~ NEW ВКонтакте