Роберт Паттинсон и Франсис Куркджян об эволюции Dior Homme

Актер беседует с парфюмером Франсисом Куркджяном об эволюции Dior Homme, неожиданном вдохновении, стоящем за новым парфюмом, и о том, как Паттинсон самостоятельно диагностировал проблемы с запахом.

Роберт Паттинсон уже не тот человек, каким он был в 2013 году, когда его впервые объявили лицом аромата Dior Homme. Тогда он еще был известен как парень из «Сумерек» (или, может быть, из «Гарри Поттера», в зависимости от ваших пристрастий к фэнтези-фильмам). Теперь Эдвард Каллен - далекое воспоминание. Сейчас Паттинсон - молодой отец, и Бэтмен, а его фирменная самокритика, бесстрастная подача и вкус к неожиданностям все еще при нем. Пока он готовится к выходу на экраны своего долгожданного проекта - научно-фантастического эпика от Пон Чжун Хо, оскароносного режиссера «Паразитов», - он также открывает новую эру Dior Homme.

Аромат Dior Homme прошел почти такую же эволюцию, как и сам Паттинсон. Впервые он был выпущен в 2005 году под руководством тогдашнего креативного директора мужского направления Хеди Слимана, в 2013 году его переосмыслили как туалетную воду, а в 2025 году - как духи. Новая версия - детище креативного директора парфюмерии Dior Франсиса Куркджяна - элегантная, чувственная и невероятно современная благодаря философии Куркджяна «меньше - больше». Такие легендарные ноты Dior Homme, как ирис, пачули, амбра и ветивер, по-прежнему присутствуют, но все лишнее было убрано, чтобы сделать аромат менее древесным, немного более сладким и гораздо более сексуальным. Новый Dior Homme Parfum извращает традиции, превращаясь в памятник современности, с пудровым, похожим на кожу финишем, который ощущается как часть вашего естественного аромата, только гораздо лучше.

Сохранение ДНК такого дома, как Dior, всегда на первом месте для Куркджяна, и в данном случае он обратился к архитектуре как источнику вдохновения, особенно к стеклянным зданиям, что может показаться странным, учитывая, что стекло не имеет запаха. Однако это не стало проблемой для Паттинсона, который утверждает, что у него «обонятельная дислексия» - термин и диагноз, который он придумал сам, но по сути это означает, что ему трудно идентифицировать запахи. Возможно, это больше похоже на самокритику, но даже если это не так, лучшего учителя ароматов, чем Куркджян, пожалуй, один из самых известных парфюмеров современности, ему не найти. Ни того, ни другого нелегко поймать, но нам удалось собрать их вместе для беседы об эволюции Dior Homme man, истории создания аромата Куркджяном и его видении будущего, а также о том, почему именно эта версия больше всего нравится самому Паттинсону.

Это интервью было отредактировано и сокращено для ясности.

Esquire: Вы встречались раньше?

Роберт Паттинсон: Мы впервые встретились в Нью-Йорке, когда снимали фильм, или что мы там делали, в такси в Нью-Йорке.

Франсис Куркджян: Да что-то там делали.

РП: Даже при первой встрече он обладает уникальной способностью объяснить непрофессионалу процесс создания аромата. Мы заговорили в первый раз, но я сразу увлекся, он учит очень мягко. Особенно когда я, по сути, должен был брать у него интервью и спрашивать: «Что такое запах?».

С тех пор я также понял, что, возможно, у меня обонятельная дислексия, когда мне чудятся совершенно не те запахи. Никто другой не чувствует таких запахов, которые чувствую я. Из-за этого очень, очень трудно говорить с кем-то на эту тему.

Меня бы пугало общение с такими талантливыми парфюмерами, как Франсис, потому что запах в некотором роде субъективен.

РП: Определенно. Даже когда мы даем интервью, я почти на все вопросы отвечаю неправильно. Кроме того, он постоянно говорит: «Он очень сладкий», а я такой: «Он сладкий?». По-моему, нет в нем сладости.

Как вы думаете, чем он пахнет?

РП: Франсис говорил о том, что это похоже на стеклянное здание. Это то, что я действительно чувствую в нем. Странно. Я больше думаю об абстрактных вещах. Он пахнет очень необычно. Еще до того, как он описал его, я подумал: «Это похоже на что-то тотемное». Я не знаю, как еще это описать. Но когда он сказал: «Это похоже на стеклянное здание», я подумал: «Точно». Именно такое ощущение у меня возникло.

Нет ощущения, что он захватывает комнату. Наверное, в моем представлении парфюм, который захватывает комнату, ассоциируется с чрезмерно цветочными, гнетущими облаками аромата. В этом аромате все очень необычно. Нет ощущения, что в нем слишком много нот, что мне очень понравилось.

Вы являетесь лицом Dior Homme уже более десяти лет. Что вас привлекает в новой версии по сравнению со старой?

РП: О, Боже. Мне придется понюхать старый. В предыдущей версии был гораздо более сильный основной ингредиент, а потом я забыл, что это за ингредиент. Какой запах был у всех в 70-е годы и очень ассоциировался с хиппи?

ФК: Пачули.

РП: Пачули. Мне показалось, что в последнем аромате гораздо больше пачули, но я могу ошибаться. Это так?

ФК: Он был более древесным.

РП: Да. Он был более древесным. Этот менее древесный.

ФК: Это точно.

РП: Сейчас я ношу новый, и мне кажется, что он пахнет совершенно по-другому.

ФК: В этом и был смысл.

Франсис, что вас вдохновило? Роберт упомянул стеклянное здание. Это действительно интересно.

ФК: В самом начале мне было трудно понять, почему Dior Homme [образ] в Нью-Йорке, ведь название французское. Мы французский бренд. Но я жил в Нью-Йорке, а в Нью-Йорке есть баланс между чем-то очень современным и в то же время классическим. Мы снимали в Сохо, потому что Сохо - это место, где вы видите классическую часть Нью-Йорка. Сохо ассоциируется с артистами и художниками. Здесь есть что-то более спокойное. Это не Бэттери-парк или Финансовый район. Он не похож на строгий Верхний Ист-Сайд. Для меня Сохо - идеальный баланс для Dior Homme.

Размышляя о Нью-Йорке, я вернулся к тому, что хотел сделать в своей жизни Кристиан Диор, ведь он хотел стать архитектором. Когда я смотрю на формулу, она пространственная. Аромат движется в воздухе так же, как скульптура. Если вы думаете о скульптуре, вы можете думать о здании, памятнике. Постепенно я смог провести параллель между созданием моего Dior Homme, формой флакона, запахом Dior Homme, к которому я хотел прийти, и связать его с Нью-Йорком.

Как это отразилось в новой эволюции Dior Homme?

ФК: Я известен как автор смелых, сильных, мощных и в то же время очень простых парфюмов. Мне нравится, когда послание во флаконе очень простое и понятное. Я думаю, что я такой, потому что, возможно, я такой сам по себе, но также я научился этому, когда работал в Нью-Йорке 25 лет назад. В США нужно сразу переходить к делу. Вы должны подавать свою идею. Вы должны уметь сразу же донести свою мысль. У людей нет времени ждать, как во Франции. Нет, вы должны действовать сразу.

Идея квадрата, на мой взгляд, определяет Dior Homme. Несмотря на разницу между 2004, 2014 и 2024 годами, это более или менее один и тот же парень. Теперь он знает себя. Раньше у него все еще была неопределенность, которая приносила ту самую сексуальность. Мне хотелось чего-то вроде «Я твой мужчина. Это я». Здесь нет никакой неопределенности. Продолжая тему стекла, скажу, что это как стакан виски. Это как вещь, которую вы ставите на стол. «Это я. Вот такой я. Бери или уходи».

Как уже говорил Роберт, предыдущие итерации казались более традиционными, в некотором смысле. Эта же кажется суперсовременной. Почему вы выбрали ирис в качестве фона для этого аромата?

ФК: Я его не выбирал. Ирис выбрал тот, кто создал его 20 лет назад. Это был Хеди. Я работал над этим парфюмом в 2004 году, но проиграл в конкурсе. Хеди Слиман хотел создать оригинальный парфюм с ирисом, потому что его идеал мужественности был основан на ирисе и на том факте, что он немного женственный и в то же время мужественный. Для меня ирис - это застенчивый запах. Если бы я сравнивал его с розой, которая очень романтична и нежна, или жасмином, который очень громкий, то ирис немного вкрадчивый. Для меня это очень похоже на Хеди Слимана. Очень шикарный, элегантный, как он.

Для новой версии мне хотелось чего-то веселого. Когда я хожу на показы Кима Джонса, там есть что-то очень элегантное и шикарное, в строгом стиле, но при этом веселое. Да, оно красочное, да, оно радостное, но в нем также есть линия и покрой. Парфюм - это тоже про это. В Dior идея формы очень, очень важна, потому что она восходит к истокам Дома, к костюму Bar, New Look и так далее, а также потому, что Диор хотел быть архитектором. В Нью-Йорке вы можете найти эту идею архитектуры и линии для парфюма. Сделать его современным означает, что я должен был привнести в него веселье, что-то современное.

Роберт, вы были удивлены, когда впервые почувствовали запах этого аромата?

РП: Когда мы снимались в рекламе, я часто носил его, но это был первый раз, когда я его надел. Я просто всегда очень удивляюсь, когда что-то может так легко объединиться с твоим собственным запахом. Он очень, очень быстро становится органичным на вас.

ФК: Мне нравится, когда вы наносите духи и создаете ощущение, что запах исходит от вашей собственной кожи и вашего пота. Это как одежда. Иногда вы надеваете что-то, и вам кажется, что вы надели что-то, но это не вы, вы чувствуете, что на вас костюм. А иногда вы надеваете что-то и не чувствуете этого, потому что вы едины с этим. Парфюм, на мой взгляд, работает точно так же. Иногда ты наносишь духи и весь день чувствуешь, что сидишь рядом с кем-то, потому что вы не сочетаетесь, не подходите друг другу. Я люблю, когда мне удается создать парфюм, в котором есть только вы. Это ваша кожа. Как будто вы уткнулись кому-то в шею, как будто вы чувствуете пот своего тела. Я люблю это. Мне нравится такая чувственность.

РП: В нем есть что-то атлетическое. Не знаю, подходит ли слово «атлетический», но древесный запах ассоциируется у меня с сидением и статичностью. Этот аромат сразу же стал более активным, что мне очень понравилось.

ФК: Мне не нравятся духи, когда они слишком парфюмерные или искусственные.

Мне кажется, что это очень чувственный парфюм. Как вы сказали, он действительно хорошо сочетается с кожей. В нем есть немного сладости.

ФК: Сладость привносит современность.

РП: Съемки, особенно фото, очень, очень отличаются от первой. В первый раз, когда я снимался в 2014 году, все образы были намного сложнее. В этот раз я был очень удивлен, потому что все было совсем по-другому. Они немного маслянистые. Я более загорелый. В предыдущем фильме я был очень белый.

ФК: На прошлой неделе я назвал их немного дымчатыми.

Как это связано с эволюцией мужчины Dior Homme?

ФК: Мужчины изменились, потому что изменилось общество. Маскулинность очень сильно изменилась. Я считаю, что молодое поколение мужчин легче признает свою женскую сторону, легче, чем я. Мне 54 года, так что я отношусь к предыдущему поколению. Сейчас, когда я иду по улице, иногда нельзя с уверенностью сказать, мужчина идет или женщина, просто по тому, как люди одеты, как ведут себя, по их языку тела. Это интересно. Вы чувствуете это и в парфюмерии.

РП: Иногда, когда я смотрю на актеров, которые ходят на премьеры, и людей, которые теперь могут пойти на огромный риск в том, что они носят, я считаю себя обделенным, потому что я не рос в такой среде. Теперь, когда нужно сделать первый шаг, кажется, что ты притворяешься, что ты просто подхватываешь фишки молодого поколения и выглядишь как лузер. Но мое желание больше экспериментировать так сильно, и меня это глубоко задевает. Помню, в последний мой пресс-тур я был в примерочной, надевал какие-то крутые вещи и думал: «Класс», но потом понял, что в 22 года это было бы прекрасно, а в 38 – твой поезд уже ушел.

Теперь у вас есть Dior Homme, чтобы заполнить этот пробел.

РП: Да. Я могу экспериментировать с ароматами. Это намного безопаснее.

Источник: Esquire

Перевод: Марина Соловьева специально для сообщества ~ ONLY ROB ~ ROBERT PATTINSON ~ NEW ВКонтакте