Человек перед Чашей. Евхаристия в опыте современных православных христиан

Евхаристия, вне всяких сомнений - центр христианской жизни, ее сакральный смысл. Красота богослужения, внутреннее убранство церквей, священнослужители и люди, собирающиеся на Литургию – все это не имело бы смысла, если бы Христос не оставил бы нам Своих Тела и Крови. Однако, нередки случаи, когда подлинный смысл Причастия ускользает от людей или же вовсе ими не замечается. «Записная книжка христианина» предложила своим читателям поделиться собственным опытом прихода к Чаше.

Сергей, 25 лет

Когда я всерьёз начал интересоваться Евангельской историей, меня поразил образ Христа, Его глубина. Родители вырастили меня в духе уважения к Православию, дали знание, что Бог - это Иисус Христос, но в детали я до зрелого возраста не вдавался. Просто принимал это, как данность, как нечто, что важно и нужно знать. Начав изучать Писание, раскрывая его полноту через толкования, я увидел абсолютный идеал, совершенство, которые явил миру его Создатель.

Тогда же я столкнулся с трудностью, которая на тот момент казалась для меня неразрешимой. Встал вопрос о Евхаристии, а точнее меня в Её свете. Я видел высоту и чистоту в лице Христа, и я так же видел совершенно конкретного себя, который не в праве даже претендовать на близости к Его Крови и Телу. В подобных сомнениях (которые, вероятно, были просто одной из разновидностей гордыни) я пребывал относительно долго, пока ответ на мой вопрос не дала Традиция.

Рассматривая жизнь первых христиан, которая является образцом для всех последователей Спасителя, я увидел их отношение к Евхаристии. Она была центром их жизни. Они прекрасно понимали, что любое собрание может обернуться для них арестом и последующими мучениями, но они все же собирались вместе ради участия в самом главном Таинстве. Для них наши современные слова «У меня Бог душе, мне Церковь не нужна» или «Зачем мне Причастие, я уже в Храме, просто сбоку постою, мне посредники не нужны» были бы просто непонятны. Они жили с абсолютной уверенностью, что смерти нет, что Христос посреди них, в том числе в Чаше, к которой Он призвал всех ещё при Своей жизни.

Увидев это, я понял, что без Евхаристии меня, как христианина, нет. Все мои "неразрешимые вопросы и сомнения" - это типичные заблуждения новоначальных. Никто и никогда не будет достоин того Дара, который оставил нам Христос в виде Своих Тела и Крови. Но Он зовет к Себе каждого.

Александр, 23 года

Святое Причастие – как много для верующего человека заложено в этом словосочетании, и как непросто мне было прийти к этому таинству… Осознавая всю важность этого события многие, наверно, попросту не решаются на него в течение долго времени, боятся. Не исключением, видимо, стал и я.

К своему стыду, сознательно ведя жизнь христианина, к своей первой Евхаристии я пришел только спустя многое количество лет. Возможно, это было необходимо для меня самого, возможно, если бы я пришел к этому раньше, то отношение к жизни после было бы иным, более легкомысленным что ли. Но было, как было, значит, так и должно было быть.

Подходил к концу Рождественский пост, в течение которого я всеми силами старался держать себя в узде, но порой, к сожалению, все шло из рук вон плохо, иногда настолько плохо, что просыпалось очень сильное отвратное чувство неприязни и ненависти к самому себе. Наконец, на последней неделе уходящего 2017 года мысли о том, что мне необходима Исповедь и Причастие, посещали меня все чаще и чаще, периодически в голове оживал липкий страх о том, что, если я ничего не сделаю, не сделаю этот шаг, то настолько очерненная душа рискует остаться таковой и дальше, рискует утратить всяческую ценность и надежду. Мысли о том, что ПОРА, стали давить, давить на страх открыть свое сердце Господу, а страх в свою очередь, давил на разум, заставляя сталкивать порыв души к освобождению куда-то на обочину.

Сложные, противоречивые чувства, пожалуй, знакомые многим христианам, стоящим на пороге Евхаристии. В конечном итоге страх того, что если ничего не предпринять, то ничего не изменится, и я просто начну утрачивать себя, взял свое, душа потянулась на волю. К тому же текущий пост и грядущая неделя перед Рождеством Христовым, подстегивали к тому, что так жить нельзя, пред Его лицом не задумываясь грешить в такой светлый период, когда надо всячески избавляться, а не по нерадению копить в себе тьму.

Чаша весов в нужную сторону склонилась буквально за двое суток до последнего дня 2017 года.

Я кинулся готовиться к Исповеди и Причастию, торопливо находя необходимые молитвы и каноны. И как-то незаметно наступил тот воскресный день, когда я отправился в уже родной храм, посещаемый мною уже n-ное количество лет…

…Я долго не решался подойти к батюшке, нарочно пропускал вперед людей в очереди, попутно дивился атмосфере утренней литургии, ведь я никогда раньше не принимал участие в утреннем служении. Мысли роем пчел вились в голове, как в улье, руки начали слегка трястись, но нужно было решаться, медлить больше было нельзя: “не томи, иди же…” И я пошел, и говорил так и говорил то, что просто шло из меня, не пытался досконально вспомнить все скверное, не исчислить ведь всех грехов наших. Всеми силами старался я открыть свое сердце Господу. И вот оно, все, моя исповедь окончена. Все немного как в тумане, батюшка меня перекрестил, целую руку, отхожу.

Дальнейшую службу я стоял, внимая всему, что произносится, но попутно в голове процветала целая плеяда мыслей. Стараясь подавлять ненужные размышления, я дождался того момента.

Причастие. И вот он я, такой “крошечный”, стою перед Чашей. Плоть и Кровь Христова. Дальше все пошло как по наитию.

Наверное, здесь нет смысла останавливаться на подробностях. Хочется только сказать, что таким низменным, незначительным пред Его духом я не чувствовал себя никогда. В голове держалась только одна мысль: теперь жить надо как-то не так, как жил раньше.

Не хочется быть многословным, описывать подобные изменения в себе достаточно сложно, так что закончу тем, что скажу так: живу дальше, все также пытаюсь разобраться как делать это правильно, а Господь подскажет душе моей как. Наверное, надо просто почаще прислушиваться, поживем – увидим.

Евгений, 39 лет

Я родился и вырос в обычной советской семье. Мои родители не отличались религиозностью, не были воцерковлены. Помню, что все мое детство у меня в комнате висела икона святого великомученика Пантелеимона, доставшаяся нам от прабабушки из Костромской области. Первые сведения о вере я получил от своей бабушки: она рассказывала мне о том как они жили в деревне, в Тамбовской области, как ходили в храм за три километра, как освящали куличи на Пасху... Вместе с ней мы ходили в храм за Крещенской водой... Потом бабушки не стало. Наступил переходный период.

Нельзя сказать, что я был чужд Причастию в отроческие годы, но оно не было таким осознанным, прочувствованным. Пришла юность и принесла с собой многие соблазны. Это было время почти полного забвения Бога и всего того хрупкого, что успело выстроиться в моей душе за годы детства и отрочества. Юность моя проходила в 90-е, и кто знаком с новейшей историей нашей страны, тому не трудно представить, что это было за время. Можно было всё или почти все. Не хочу в красках описывать, что со мной происходило, достаточно будет сказать, что, пройдя этот период, я стал всерьез задумываться о своем месте в этом мире, о смысле жизни, о смерти... Бог не оставил меня.

Я стал читать духовную литературу, уже осознанно пришел в церковь. Возникла потребность, именно потребность, а не желание причаститься. В нашей русской церковной традиции Таинство Причастия всегда предваряет Исповедь. Преподобный Серафим говорит, что возрождение души совершается через два Таинства: «через покаяние и совершенное очищение от всякой скверны греховной Пречистыми и Животворящими Таинами Тела и Крови Христовых». И, честно говоря, Исповедь меня страшила больше Причастия. К тому времени я уже успел натворить дел. Мысль о том, что придется рассказывать об этом взрослому, постороннему человеку приводила в ужас. Я прекрасно понимал, что священник это свидетель моего покаяния, что он, властью данной ему от Бога, простит и разрешит меня от моих грехов, но я ничего не мог с собой поделать. Исповедь, как ни странно, стояла стеной между мной и Телом и Кровью Христовыми.

Помню, как написал на листах бумаги все, в чем каялся, возгревал свое сердце мыслями о грядущем соединении себя со Христом, читал святых отцов, советы священников. И все равно испытывал почти ужас от того, что придется это рассказывать. Моя поражённая грехом природа бунтовала и сопротивлялась. Внутренний человек говорил мне: «Как? Ты пойдешь это все рассказывать?!? Да об этом и подумать стыдно, не то, что говорить!» А Христос просто ждал... Ждал, когда я преодолею свой ложный стыд и вскрою гнойники своей души. Это мне очень непросто давалось… Я буквально заставлял себя идти в храм и исповедоваться. Очень помогла в этом отношении информация, прочитанная мною, что можно написать исповедь от руки на листке бумаги и отдать священнику для того, чтобы он прочитал. Это было для меня выходом. Отговев три дня и исполнив молитвенное правило, положенное перед Причастием, я отправился в храм. Придя, встал в очередь и стал ждать. И вот передо мной остался один человек, следующий иду я. Мне казалось, что подо мной горит земля, сам я весь трясся как осиновый лист. Подойдя к аналою я сказал священнику, что у меня генеральная исповедь и протянул ему листок. То, что творилось со мной в то время, как он читал мою исповедь, не передать словами, я испытал всю гамму чувств, начиная от животного страха и заканчивая истерикой. Дочитав до конца батюшка разорвал пополам хартию с перечислением моих грехов, с отеческой любовью накрыл меня епитрахилью, прижал к себе мою голову и прочитал надо мною разрешительную молитву. А потом было Причастие..! Соединение со Христом.

На пути ко Причастию нужно иметь решимость, ибо ничего нет более высокого, более соединяющего нас со Христом как таинство Евхаристии. Сам Христос сказал: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь во Мне пребывает, и Я в нем.» (Евангелие от Иоанна, глава 6, стих 56). В Таинстве Причастия мы обретаем полноту общения с Богом, единения с Ним. Уже позже, когда я оказался внутри церковной ограды, стал больше общаться со священниками, мирянами, монахами, читать духовную литературу, я понял, что страх исповеди, боязнь открыть свои грехи-это ложный страх. Любой священник только радуется видя искреннее покаяние приходящего на исповедь человека. Он не запоминает наши грехи и не ведет их учет, у него просто нет на это физической возможности. Все эти помыслы внушает нам враг нашего спасения, потому что он знает, что ничто так не исцеляет душу, не врачует духовные язвы и не соединяет нас с нашим Небесным Отцом как исповедь и Причастие.

Духовный минимум христианина - это приступать ко Причастию раз в месяц. Праведный Иоанн Кронштадтский указывал на забытое апостольское правило отлучать от Церкви тех, кто три недели не был у Святого Причастия. А преподобный Серафим Саровский заповедовал дивеевским сестрам «неопустительно исповедоваться и приобщаться во все посты и, кроме того, двунадесятые и большие праздники: чем чаще, тем лучше, не мучая себя мыслию, что недостойна; и не следует пропускать случая как можно чаще пользоваться благодатью, даруемой приобщением Святых Христовых Таин». Понятно, что не всегда это может получаться в силу тех или иных обстоятельств, но к этому, на мой взгляд, нужно стремиться.

Закончить мой рассказ хотелось бы словами Святителя Кирилла, архиепископа Александрийского: «Благодаря Причащению мы очищаемся от всякой душевной нечистоты и получаем готовность и ревность к добру: «Честная Кровь Христа не только от тления нас избавляет, но и от всякой нечистоты, сокрытой внутри, и не оставляет нас охлаждаться в нерадении, но делает нас более горячими в Духе».

Евгений, 35 лет

«Без Мене не можете творити ничесоже» (Ин.15.5) Мое воцерковление совпало с образованием нами с супругой малой церкви – семьи. До этого мы знали друг друга уже несколько лет, но ни для кого не секрет, что отношения эти различны – одно дело, когда два мира встречаются, другое - когда два мира должны стать одним. Вот и мы увидели друг друга в ином качестве и с иной стороны.

Помню, как многократно упирался в её привычки, в её вкус. Помню, как пытался разговаривать, хитрить и даже выстраивать «многоходовочки», но всё было бесполезно. И так же помню, как опустив руки и говоря про себя: «Всё, я сдаюсь», совершенно не понятным образом всё устраивалось, и проблема уходила. Это было и не раз и не два. Это оказалось нормальным механизм отношений у нас. Причем хочу подчеркнуть, что это моё «Всё, я сдаюсь» было исключительно «про себя». Это ни в коем случае не было противостоянием М и Ж. То есть проблема разрешалась не благодаря её или моей победе, а всегда вопреки выявленной трудности. Так я и понял, что говорить «Я сам, всё сам. Дай-ка я сам всё сейчас разрулю» можно много кому, но только не Богу. Этот механизм распространяется на все грани жизни христианина, тем более на его духовную жизнь – на его борьбу со своими грехами.

Грех нельзя назвать просто плохой привычкой, здесь не про аутотренинги - бесполезно просто повторять его на исповеди вновь и вновь. Его нужно бороть. Но руки опускаются и повторяешь знакомое: «Всё, я сдаюсь». Самому никак. Альфа и Омега, Начало всех начал, Тот, Кто будучи Духом и воплотившись во плоти, не проиграл ей ни разу. Он однажды, две тысячи лет назад, сказал Сам, и теперь мы повторяем сегодня устами священства заветные пригласительные слова: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое, во оставление грехов. Пийте от Нея вси: сия есть Кровь Моя Нового Завета, яже за вы и за многия изливаемая, во оставление грехов».

Виталий, 42 года

Только недавно я решился на исповедь и принятие Таинства Причастия. До этого был путь сомнений, страха, стыда. Сомнения были в том, что не видел смысла в этом; cтрах - что кто-то узнает обо мне то, о чём и самому хочется забыть; стыд - что всё гнилое и мерзкое в себе, я принесу Христу.

Верил ли я вообще в Бога? Отвечу так - ещё хуже. Я знал. Знал примерно лет с 12-13. А почему это хуже, чем Вера? А тем, что зная, я продолжал жить напропалую, как пойдёт. Не задумываясь, что и зачем я делаю. И как это отразится на мне в будущем. Когда припекало, я ходил в церковь, молился. Но всё как бы походя, как в магазин. Купил свечку, подал милостыню, подал записки. Чего-то бормотал и уходил. И так всю жизнь. Плохо - молитва, хорошо - и так сойдёт.

И лишь в последние год-два, я начал серьёзно задумываться о своей жизни. А вернее о смерти. Известно, что большинство людей обращается к Богу, когда происходит что-то серьёзно не так в их жизни: болезни, бедность, уныние, отчаяние. И я не исключение. Но всё равно, до последнего что-то меня держало, не давало прийти в храм. И тут неожиданно (сейчас я думаю именно так и должно было произойти) мне Бог послал людей, которые поддержали и помогли обрести уверенность в том, что надо вернуться домой, к Отцу. И для этого надо сделать первый, хоть и трудный шаг, принять Христа всем сердцем и душой. И где-то за неделю до важного для меня события, я начал думать о смысле предстоящего. Читал Евангелие, молитвы. Всё внутри горело и трясло.

И вот, стоя в субботу на Всенощном бдении, молясь вместе с прихожанами, сестрами, священниками, я смотрел на лик Христа. С каждой минутой становилось и легко, и тяжело. Легко душе, тяжело телу. Тело болело, говорило: «Уходи, в следующий раз». Но с очередной молитвой, ангельским пением сестёр, я укреплялся. И перед исповедью, ожидая встречи с Христом, тело кричало уйти, бежать, сдаться. Но я подумал о страданиях Христа на кресте, о муках, которые Он претерпел в том числе и за меня. Подумал о людях, Маше, Мише, трёх Евгениях, Саше, Андрее, Вадиме. Они искренне надеялись, на то, что я обрету радость Причастия и приближение моё ко спасению. И всё сложилось. Вся слава Богу. Надеюсь не сойти с этого пути. Будет трудно, но теперь я знаю, с чьей помощью можно справиться. И имя Его - Христос, Отец Небесный. Спаси Бог всех сопричастников. Храни Бог вас, мои братья и сестры во Христе.