Дьявольские Корреляции: рецензия на монографию И. Данилевского
Семен Петриков
Здесь будет наслаждение. Потому что знание сексуально. Здесь будет и боль. Потому что знание - это пытка.
Джефф Нун, Вирт
Ребята, не стоит вскрывать эту тему. Вы молодые, шутливые, вам все легко. Это не то. Это не Чикатило и даже не архивы спецслужб. Сюда лучше не лезть. Серьезно, любой из вас будет жалеть. Лучше закройте тему и забудьте, что тут писалось. Я вполне понимаю, что данным сообщением вызову дополнительный интерес, но хочу сразу предостеречь пытливых - стоп. Остальные просто не найдут.
(неизвестный автор)
Если вам в руки случайно попалась монография Игоря Данилевского "Структуры Коллективного Бессознательного: Квантоподобная Социальная Реальность" - сто раз подумайте, прежде чем открыть эту книгу. Её страницы пропитаны ядом, который может свести вас с ума - это яд знания. Как известно, знание - сила; но сила эта бывает неуправляема и разрушительна для тех, кто не сможет с ней совладать. Если вы держите в руках "Структуры Коллективного Бессознательного" - знайте, в ваших руках смысловая бомба, ударная волна её может снести картонные стены вашей реальности, и оставить вас один на один с жестоким и внечеловеческим небом. Магия, философия, психонавтика - всё это начинается с сомнения в том, что стены вполне реальны. Иногда в руки искателя могут попасть ключи, позволяющие пройти сквозь эти стены, навстречу тайнам - но выдержать эти тайны дано не каждому. Эта книга - один из таких ключей.
В мире Лавкрафта самым ужасным объектом является книга - проклятый труд безумного араба Абдуллы Альхазреда, богомерзкий еретический Некрономикон. Книга, в которой содержится знание, разрушающее мир. Именно поэтому Лавкрафт - настоящий хоррор именно для логоцентриков, у которых Книга является главным священным объектом. Лавкрафт как бы показывает нам изнанку логоцентризма. Книга, которая является ключом к жуткой, невообразимой реальности бурлящего хаоса и перекрученных измерений. А что если я скажу, что такие книги существуют? Что, если я скажу, что "Структуры Коллективного Бессознательного" несут в себе мощный потусторонний заряд, готовый взорваться в голове у читателя цветом иных миров? Так что же за знание хранят эти страницы?
Для начала - небольшое отступление. Я должен рассказать о феномене, который в некоторых эзотерических кругах, в основном кастанедчиков и дримхакеров, зовётся Газонокосилкой. Суть его такова: если сравнивать общество с газоном, а людей с травой, то Газонокосилка отслеживает те растения, стебли которых поднимаются над общим уровнем слишком высоко, и срезает их. Эзотерики называют так неведомую силу, которая стремится всячески воспрепятствовать духовному росту личностей, подошедших к некоему незримому пределу. В случае попадания в поле действия этой силы, в жизни мага сразу же начинают случаться проблемы, разнообразные обстоятельства, несущие целью остановить его, не дать пройти дальше, погасить духовное сияние. Природу этого феномена маги объясняют по-разному, но основная версия заключается в том, что Газонокосилка - это проявление равновесных сил, следящих за тем, чтобы во вселенной не было слишком много сильных магов, ведь если их количество будет выше определённой черты - они смогут своей необузданной магической силой разрушить или необратимо изменить реальность. Не факт, что реальность станет хуже - она просто изменится.
Задолго до эзотерических форумов подобный феномен описали Стругацкие в повести "За миллиард лет до конца света" – она была впервые опубликована в журнале "Знание-Сила" в 1976-1977 годах. Действие происходит в СССР, в Ленинграде, во время аномальной жары 1972 года. Главный герой, астрофизик Дмитрий Малянов, неожиданно продвинулся в теме "Взаимодействие звёзд с диффузной материей в галактике". После того, как он понимает, что это революционный прорыв в науке, в его жизни начинают происходить необъяснимые события, отвлекающие его от работы: сначала в его квартиру неизвестно кто доставляет ящик с едой и спиртным; затем появляется привлекательная одноклассница жены; сосед кончает с собой; под окнами квартиры взрывом выворачивает дерево. Стоит Малянову приступить к работе, как происходит нечто, вынуждающее его отвлечься. Малянов понимает, что все эти события происходят неспроста - его изысканиям пытается помешать кто-то или что-то. Одновременно у него собирается группа друзей-учёных. Они обсуждают это загадочное явление, и оказывается, что многие из них оказывались в аналогичной ситуации. Перебирая множество разных версий, от происков конкурентов до действий инопланетян, они приближаются к пониманию проблемы. Решение предлагает друг Малянова, математик Вечеровский. Он предлагает, что исследователям мешает отклик Мироздания, защитная реакция на научные изыскания, которые могут в итоге добраться до самой природы вещей:
"…Если бы существовал только закон неубывания энтропии, воцарился бы хаос. Но, с другой стороны, если бы существовал или хотя бы возобладал только непрерывно совершенствующийся и всемогущий разум, структура мироздания тоже нарушилась бы. Это, конечно, не означало бы, что мироздание стало бы хуже или лучше, оно бы просто стало другим, ибо у непрерывно развивающегося разума может быть только одна цель: изменение природы Природы. Поэтому сама суть «закона Вечеровского» состоит в поддержании равновесия между возрастанием энтропии и развитием разума. Поэтому нет и не может быть сверхцивилизаций, ибо под сверхцивилизацией мы подразумеваем именно разум, развившийся до такой степени, что он уже преодолевает закон неубывания энтропии в космических масштабах. И то, что происходит сейчас с нами, есть не что иное, как первые реакции Мироздания на угрозу превращения человечества в сверхцивилизацию. Мироздание защищается."
Так вот, автор "Структур Коллективного Бессознательного" как раз и рассуждает о такого рода законах. Жанр книги можно было бы обозначить как "квантовый мистицизм", что поставило бы Данилевского в один ряд с Роджером Пенроузом, Фритьофом Капрой, Дэвидом Бомом, Джиду Кришнамурти и другими мыслителями, развивающими идеи квантовой метафизики. Но очень уж он выбивается из этого ряда. Отличия начинаются уже с предпосылок - предпосылками здесь выступают скрытые от непосредственного наблюдения механизмы, воздействующие на общество. Данилевский начинает с вопросов социальной философии, с попыток выяснить скрытые механизмы, стоящие за кулисами неофеодального общества. Как правило, такая постановка вопроса порождает конспирологические теории разной степени бредовости, однако Данилевский двигается гораздо глубже - он нащупывает скрытый фундаментальный механизм, просвечивающий, как оказывается, не только через социально-политическое, но и через многие другие сферы. Описание этого механизма могло бы стать новым "метанарративом", от которого постмодернизм не смог бы просто так отмахнуться. Возможно, в этом есть даже предпосылки к выходу за рамки постмодернизма.
Что же касается Коллективного Бессознательного, то это - среда, в которой проявляют себя обозначенные автором законы. Как пишет сам Данилевский, "теме структур коллективного бессознательного очень не повезло в философии. Сам термин "коллективное бессознательное" появился только в ХХ веке. То, что можно было бы назвать его структурами, в предыдущие исторические эпохи встречается разве что у Канта - это его элементарные априорные формы, а то, что несколько мыслителей прошлого столетия обозначали данным словом (всех их, кроме Карла Густава Юнга, по инерции продолжают именовать "французскими структуралистами"), не является структурами в подлинном смысле этого слова." И далее: "Встретить упоминания о бессознательном в зарубежных публикациях ещё можно, но вот о "коллективном бессознательном" - фактически так же, как и у нас: почти исключительно в контексте взглядов Юнга. Хотя в какой-то степени конкурентами ему являются Ст. Гроф и К. Уилбер, нужно сказать, что теории, трактующие бессознательное с точки зрения квантовой физики и впервые созданные за рубежом, "законсервировались", и сейчас незаметно, чтобы в этой области появились какие-то новые идеи по сравнению, например, с семидесятыми-восьмидесятыми годами, на которые приходится пик подобных работ. Таким образом, само по себе коллективное бессознательное с обозначенных нами позиций хотя и в незначительной степени рассматривалось, но, во-первых, в ином контексте, а, во-вторых, именно проблематике структур, как мы уже отмечали это раньше, не повезло в этом отношении тоже."
В первой главе книги, через оптику структур коллективного бессознательного автор берётся объяснить феномен "неофеодализма". Что это такое? Современную эпоху принято считать "капиталистической", но чаще её называют "посткапиталистической" или "постиндустриальной". Для классического капитализма XIX века характерны следующие признаки: все люди считаются юридически свободными и равными в правах; в экономике главенствует частная собственность на средства производства; экономическая власть отделена от политической. В то же самое время в "посткапиталистическую" эпоху существует ряд политико-экономических структур, для которых характерен ряд черт, не вписывающихся в каноны даже "классического" капитализма: фактически, люди не равны между собой, причём их неравенство образует нечто очень похожее на сословия в средневековых европейских государствах; экономическое господство соединено с политическим, что позволяет, как при классическом феодализме, использовать внеэкономическое принуждение по отношению к большинству участников; можно выделить так же застойный характер распределения власти, как например в родоплеменных кланах Тропической Африки.
Данилевский достаточно описывает признаки неофеодального общества, как в мире в целом, так и в России 10-х годов, попутно с иронией, но довольно аккуратно, критикует отечественную неофеодальную действительность. Осторожность критики связана, вероятно, со статусом университетского профессора, который автору не хотелось терять, или же с нежеланием слишком буквально подводить читателя к мысли о необходимости социальной революции. Из дальнейших объяснений причин неофеодализма становится очевидным, что если революция и возможна, то в первую очередь это должна быть революция на уровне Психосферы. Ибо за общественной формацией всегда стоит культура, а за культурой - психосферные сущности, скрывающие от носителей культуры сам факт собственного существования. Их разоблачению и посвящена первая глава. Сравнивая разнообразные социальные системы, Данилевский приходит к выводу: "феодализм" (клановость) - это "идеальный тип" структуры практически всякой политической власти. "Но если в политике каждый раз у совершенно разных народов и в совершенно разные эпохи получается в качестве "идеального типа" ... практически одно и то же, то данное обстоятельство как раз и говорит: через посредство индивидуальных элементов действуют и обнаруживают своё влияние некие общие силы". Далее он сравнивает социум со стаей саранчи, которая, будучи оторванной от коллектива, не знает куда лететь - но стая знает. Оказывается, что сходство самых разнообразных систем с феодализмом определяется не экономическими, а мифо-магическими факторами. Такую воспроизводимость структур можно объяснить через теорию Юнга об архетипах коллективного бессознательного.
Примером воздействия таких структур приводится корреляция уровня распространения шизофрении и маниакально-депрессивных психозов в 15 различных государствах, начиная с 1900 по 1969 гг. Можно было бы предположить, что после Второй Мировой Войны вся Европа должна превратиться в огромный приют для лунатиков, однако этого не произошло. В 1941 наблюдалось не увеличение, как ожидалось, а снижение прироста психических заболеваний, причём как в Москве, так и в Нью-Йорке. Графики показывают с 1930 по 1940 резкое синхронное увеличение их числа, а с 1940 по 1950 столь же резкое синхронное падение. То есть имеет место невидимая бессознательная подстройка у склонных к психическим заболеваниям людей. И эта подстройка, судя по всему, не подчиняется социально-экономическим ритмам, но возможно напротив, подчиняет эти ритмы себе. Далее выясняется, что подобная бессознательная подстройка подчиняется статистическим законам, например, Ципфа-Парето или Ципфа-Мандельброта, то есть распределение психических заболеваний в обществе носит гиперболический характер. Оказывается, что гиперболическим распределениям подчиняются не только психиатрические или экономические явления, но и, например, язык: зависимость выявляется для фонем и китайских иероглифов, для таких явлений как: результаты сдачи экзаменов по игре в мяч, умение играть в гольф, число владельцев имений, принимавших участие в восстании якобитов в 1717 году, и т.д. Как-то Гоголь заметил, что в России две главные беды - дураки и дороги. Оказывается, то и другое подчиняется законам гиперболического распределения и может быть описано с помощью статистики. Что касается дорог, то они являются символами коммуникации, символами связи между разными структурами психики - поэтому, например, ритуалы по взыванию к богам судьбы издавна проводятся на перекрёстке.
Гиперболическим законам подчиняются не только дураки и дороги, но и представления о времени, и политическая власть, и всемирная история человечества. Данилевский приводит "Новую хронологию" Фоменко и Носовского как пример обнаружения такой взаимосвязи, когда выводы из неё сделаны совершенно ошибочные. Однако, несмотря на ошибочность выводов, не стоит отмахиваться от их предпосылок. Такие совпадения замечал Артур Шопенгауэр в работе "Об очевидных узорах в судьбе человечества" - разделённые между собой веками монархи совпадали между собой не только по форме событий, но и в продолжительности правления, то есть, с математической точностью было синхронизировано поведение сотен тысяч людей. Законы невидимой подстройки охватывают власть, историю, экономику, культурную и научную деятельность, язык, дороги, социальное время, саму возможность мыслить. При этом удовлетворительной интерпретации закона Ципфа-Парето во всех областях его применения пока нет. Совершенно непонятно, как одна и та же формула может описывать распределение доходов населения и гравитации звёздных систем. Такая наука как синергетика старательно делает вид, что объясняет, как это работает, однако на деле совершенно непонятно, как в парадигме синергетики могла бы объясняться бессознательная синхронизация психически больных людей, удалённых друг от друга на тысячи километров. Очевидно, что в подобных случаях коллективное бессознательное действует как огромный компьютер, производящий сложнейшие вычисления, однако у представителей синергетического движения упоминания такого "бессознательного компьютера" попросту отсутствуют.
Как вы думаете, почему конспирологи, разоблачающие заговоры масонов и рептилоидов, спокойно продолжают издавать свои книги и разъезжают с лекциями? Неужели всесильный мировой заговор столь слаб, что не в силах ничего противопоставить попыткам разоблачения? А что если все эти конспирологические теории существуют лишь потому, что являются удобным прикрытием, драпирующим Структуры, которые мгновенно уничтожат всякого, кто попытается реально сдёрнуть с них покров и рассказать о них прямым текстом? Однако Данилевский двигается дальше, к разоблачению "заговора", стоящего уже за природой природы.
Приведя в пример массу явлений, которые синергетика не в силах объяснить, он предлагает метафизическую по сути гипотезу об архетипах как генераторах эффектов бессознательной подстройки и двигается дальше. Методом аналогии автор приходит к выводу, что процессы самоорганизации в социальной реальности очень похожи на так называемый парадокс ЭПР - парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена в квантовой механике. Если система, состоящая из двух частиц, имеет импульс, равный нулю, то после её распада на две частицы мы, измеряя импульс одной из них, должны мгновенно получить информацию об импульсе другой, никак не воздействуя на неё. Однако никаких определённых свойств у частицы до начала её наблюдения не существует - это значит, что другой экспериментатор, поймав вторую частицу, вовсе не обязан получить значение, которое в сумме с первой давало бы ноль. Измерение, произведённое над одной частицей, определяет результат измерения над второй частицей, находящейся в другой точке пространства. Парадокс здесь заключается в том, что эта частица может улететь на другой конец вселенной, но измерение связанной с ней частицы будет определять её свойства мгновенно - а с точки зрения Эйнштейна ни одно взаимодействие не может передаваться быстрее скорости света. Эйнштейн заявлял, что "если квантовая механика права - мир сошёл с ума". И действительно, квантовые дела могут показаться чистейшей воды безумием. Например, в экспериментах с отложенным выбором сделанный сейчас выбор влияет на частицу в прошлом.
Каким же образом соединение концепций Юнга со структурализмом претендует на применение квантовой механики в макромире или по крайней мере в мире психического? Как один из примеров психической неопределённости и нелокальности Данилевский приводит явление психической амбивалентности (можно любить и ненавидеть одного человека одновременно), как говорил Фрейд, "для Оно не существует тезиса о противоречии". Ситуации, в которых люди оказываются "умными" и "дураками" одновременно, чрезвычайно похожи на поведение сверхтекучей жидкости. В экспериментах сверхтекучие жидкости могут двигаться и стоять одновременно, или двигаться одновременно в противоположных направлениях. В качестве примера аналогии приводится работа А. Лисина "Жидкий гелий как модель идеального" - предполагается, что это сравнение отнюдь не только метафорического свойства. Кстати любопытно, что к подобным выводам, по всей видимости независимо от Данилевского приходили Болдырёва и Сотина в монографии "Физики в парапсихологии" - там они объясняют парапсихологические феномены через теорию Сверхтекучего Вакуума, и проверяют это на аппаратах. Данилевский на эту работу не ссылается, и по всей видимости, не был с ней знаком, однако сходство налицо.
В своих работах Болдырёва и Сотина развивают модель вакуума как сверхтекучей жидкости, состоящей из пар разноимённо заряженных частиц, имеющих спин, в невозмущённом состоянии суммарный спин пары равен нулю. Сверхтекучие свойства вакуума позволяют объяснить наблюдаемое бездиссипативное движение небесных тел, а наличие электрически разноимённых пар позволяет объяснить диэлектрические свойства вакуума. В своей работе Болдырёва и Сотина описывают ряд экспериментов по психокинезу и делают из этого следующие выводы: во-первых, воздействие экстрасенса на микроорганизмы может происходить на квантовом уровне, экстрасенс воздействует на геном клетки, на электроны и спины частиц; во-вторых, существуют взаимодействия, не объяснимые классическими моделями и обладающие "избирательностью". С точки зрения авторок, модель сверхтекучего вакуума позволяет приблизиться к объяснению некоторых феноменов парапсихологии, и рассматривать их как результат взаимодействия между структурами, создаваемыми в вакууме экстрасенсом, и объектом их воздействия. При описании многих парапсихологических явлений вакуум может рассматриваться как информационное поле. Предполагается, что живые существа имеют своё продолжение в физическом вакууме, являясь там управляющими структурами, и с этой точки зрения способность сверхтекучего вакуума к созданию устойчивых структур является принципиальной (Физики в парапсихологии: Очерки. Под общей редакцией Л.Б. Болдырёвой и Н. Б. Сотиной М. Летний сад, 2003).
Данилевский заходит с другой стороны, объясняя природу сознания через квантоподобные процессы, ссылаясь на работы И. Цехмистро, который обратил внимание, что человеческая логика строится на принципах обратимости и безэнтропийности, то есть на квантовых принципах; также он приводит взгляды математика и мыслителя В. В. Налимова, который в работе "В поисках новых смыслов" пишет, что семантическое поле обладает свойствами физического вакуума, а семантически преобразованные на бейсовский язык тексты сравнимы с преобразованием волновой функции. Всё это подводит к объяснению природы сознания, и где-то здесь отчётливо артикулируется слово "квантоподобный": "Мы можем быть уверены, что на старой методологической основе проблема сознания вообще неразрешима, но всё же нужны какие-то более весомые свидетельства преимущества квантового подхода, и их, как мы считаем, можно найти как раз в фактах человеческой социальности, самосинхронизированной активности без применения обычных каналов коммуникации". Использование термина "квантоподобный" выгодно отличает Данилевского от прочих "квантовых мистиков", поскольку позволяет провести чёткую границу между строгим знанием и метафорическими построениями - фактически в настоящий момент науке неизвестно, существуют ли какие-то квантовые процессы, определяющие психику человека, или нет. Использование термина "квантоподобный" снимает эту проблему. Мы признаём, что в настоящий момент мы не знаем точно, но наблюдаем аналогию. Аналогия развивается ссылками на работы Е. Иванова "Физическое и субъективное: поиски и аналогии", "Философия бессмертия", "Сознание и квантовые компьютеры". В этих работах Иванов ищет философские основания для сравнения работы сознания с квантовыми процессами. "Если существуют аналогии между фундаментальными квантовыми свойствами и субъективным, то они прежде всего должны касаться наиболее общих, наиболее формальных, инвариантных к уровню организации свойств человеческой субъектности" - и далее "Лишь на квантовом уровне можно усмотреть аналоги целостности, временной нелокальности, "актуально-потенциальной" структуры и некоторых других свойств субъективного...". Иванов говорит, что сознание человека "всегда выдаёт себя за то, чем является на самом деле", и квантовая реальность устроена на тот же манер. В конце концов Иванов предполагает, что в основе человеческого сознания лежит некий квантовый механизм, однако психика в целом представляет из себя скорее "гибридный" механизм, сочетающий квантовые и классические принципы. В качестве материальной основы для квантовых вычислений предлагается система микротрубочек цитоскелета нейронов, о которой писал Р. Пенроуз в работе "Новый ум короля", однако оговаривается нюанс, что квантовой теории сознания не создано до сих пор. Формально Е. Иванов пишет только о квантоподобности нерефлексируемых смыслов "внутреннего" бессознательного, однако возможно есть ещё и "внешнее" бессознательное. Однако дело даже не в этом, а в том, что в глубинах человеческой психики находятся отнюдь не только смыслы. Там содержатся Структуры. Структуры, составляющие основу нашего мира.
Всего этого вроде как уже достаточно, чтобы пошатнуть привычную картину мира, а я ведь изложил содержание только первой из трёх частей. То, что дальше, уже на грани безумия. Кстати о безумии. Символичны обстоятельства моего знакомства с этой книгой. В 2013 году, когда я, так и не дождавшись конца света, пребывал в некотором разочаровании, мой давний соратник по психоделическому андеграунду покинул стены психиатрической больницы. А надо сказать, в нашей среде тогда бытовало специфическое отношение к пребыванию в психушке - это воспринималось как своего рода инициация, хтонические университеты, нисхождение в ад с целью обрести познание мировой скорби - чем-то похоже на то, как в других слоях российского общества воспринимается прохождение службы в армии или отсидка в тюрьме. И вот мой друг Д., с которым мы погружались когда-то в многочисленные психоделические трипы, возвращается из этого заведения и вручает мне две книги - собрание собственных стихов и рассказов, и "Структуры Коллективного Бессознательного" Данилевского, упомянув, что эта работа была написана его соседом по палате. Мы поговорили об особенностях дурдомовского быта, злокозненной и невнятной природе мироздания, туманных в целом перспективах как в персональном, так и в глобальном масштабе. Апокалипсис не случился, Нибиру не прилетела, и я находился в поисках новых смыслов - вечные вопросы "кто виноват?" и "что делать?". Позже, прочитав Данилевского, я получил ответ по крайней мере на первый вопрос - виноваты Структуры. Чтобы понять, "что делать", мне понадобилось совершить своё путешествие на Ту Сторону, войти в резонанс с Кометой-Катализатором и пообщаться со своей будущей инкарнацией из XXIII века, однако это другая история, и об этом я расскажу не здесь... В тот же момент книга Данилевского выступила для меня неоценимо важным подтверждением моих подозрений - всё не то, чем кажется, реальность не то, за что она себя выдаёт. За всеми процессами стоят могучие и непостижимые структуры, подобные гностическим архонтам (я тогда был глубоко погружён в чтение апокрифов Наг-Хаммади и гностический миф). Подтверждение со стороны научной литературы было значимо, ибо давало надежду на то, что даже такая косная структура, как официальная наука, готова принять Гнозис - а значит, для нас не всё потеряно и ещё можно одолеть Архонтов и восстановиться в Полноте. Наличие отражающей гностическую мысль научной парадигмы важно, чтобы создать предпосылки для апокатастазиса в масштабах всего человечества - и надежда на такую парадигму в "Структурах" была дана. Более чем. Правда, ближе к концу книги, в моей голове засвербел вопрос - а как, собственно, Данилевский попал в сумасшедший дом? Но об этом позже, а сначала я должен закончить изложение его работы, и поделиться некоторыми соображениями относительно открывшейся перспективы.
И снова сделаю небольшое отступление - в процессе подготовки к работе с материалом, где-то около месяца назад, когда я перечитывал "Структуры", мне попалась довольно любопытная запись в ЖЖ, где речь идёт вроде бы о чём-то похожем: интервью математика Владимира Воеводского, где он рассказывает про т.н. "скрытые разумы" (https://sspr.livejournal.com/621579.html). Поскольку данная запись попалась мне во время перечитывания Данилевского, я считаю это совпадение не случайностью, а синхронистичностью, а это заслуживает внимания. На самом деле подобных описаний контактов с потусторонними разумами можно найти в сети предостаточно, но здесь привлекла интонация текста и некоторые фрагменты. Приведу несколько:
Тут не нужно забывать и о таких вещах как зарождение жизни вообще. Эта скрытая часть мира была по моим представлениям и тогда. Так что большая его часть никакого отношения к людям вообще не имеет.
Полностью сосредоточиться на "манипуляционной гипотезе" ведет, проверено, к полной безнадеге. Освободиться от этой безнадеги можно только если все время помнить о том, что скрытый мир — это еще и эволюция жизни в целом и более того формирование всего нашего мира, включая неживые его структуры. Бессмысленным все от этого не становится, как раз совсем наоборот.
Там говорится в частности о том, что видения, голоса и т.д. с моей точки зрения являются не самими разумами, а, скажем, результатом взаимодействия нашего подсознания с этими разумами. Сами разумы никак не выглядят и про их мир можно только догадываться по косвенным признакам.
То, что математические методы пока не приносят много пользы в психологии и социологии, с моей точки зрения во многом следствие того, что эти науки находятся, грубо говоря, под запретом в отношении изучения эффектов, исходящих от скрытых разумов.
Все эти "разные уровни обмана, иерархии лохотронов" - они есть не только у людей. Эти "иерархии лохотронов" являются одной из типичных структур в мире скрытых разумов. Более того, поскольку среди сущностей скрытого мира многие обладают гораздо менее мощными разумами [мы здесь лучше сказали бы сознанием – прим. Острог], чем люди, обманывать их гораздо легче.
Вот еще один фрагмент моего понимания ситуации. Тот бардак, который сейчас существует в (относительно) низких слоях мира скрытых разумов, во многом объясняется той же спешкой со стороны более высоких слоев, что и другие отрицательные явления, упомянутые мною выше. И сейчас мы приближаемся, а может быть и уже достигли, того момента, когда в этом бардаке можно всерьез начать наводить порядок. Для того чтобы человечество выполняло свои функции стабилизатора скрытого мира и помощника в его развитии, необходимо постепенно устанавливать гораздо более эффективные и осознанные связи между культурой (здесь в смысле общечеловеческого знания, отрытого для всех людей) и верхними "слоями" скрытого мира.
На этом достаточно. Ключевое отличие приведённых здесь отрывков - вера в то, что человек сможет в этой системе что-то контролировать и даже "наводить порядок". Данилевский же не допускает подобного оптимизма и тяготеет к полной гностической "безнадёге". Его позиция выглядит честнее, а обоснования более убедительны. К тому же он не персонифицирует Структуры, что важно - мы можем считать их "скрытыми разумами", но эмпирических данных для этого недостаточно.
Во второй части автор рассуждает о квантовой модели коллективного бессознательного, и начинает с темы нелокального потенциала социума. Первоисточником всех рассуждений о взаимосвязи причинно несвязанных между собой вещей служит работа Юнга "Синхронистичность: некаузальный объединяющий принцип". Стоит упомянуть также Артура Шопенгауэра "Об очевидных узорах в судьбе человека". "Все события в жизни человека находятся в двух фундаментально отличающихся друг от друга типах связи: первый тип - объективная причинная связь природного процесса; второй - субъективная связь, которая существует только для ощущающего её индивида, и которая, стало быть, так же субъективна, как и его сновидения... Эти два типа связи существуют одновременно, и одно и то же событие, хотя и является звеном двух абсолютно разных цепей, тем не менее подчиняется и тому и другому типу...". По Шопенгауэру, у "великого сна жизни" в действительности только один субъект - трансцендентальная Воля. Юнг пишет: "...Приведённые Шопенгауэром примеры так же неубедительны, как и все остальные. Тем не менее, его заслуга состоит в том, что он увидел эту проблему, и понял невозможность лёгкого и поспешного её решения ad hoc... Поэтому Шопенгауэр с его истинно философским провидчеством открыл поле для размышлений, особую феноменологию которого он не был готов понять, хотя более-менее верно набросал его общие очертания".
Современная интерпретация наследия Юнга состоит в том, что синхронистичность представляет собой третий, не причинный и не телеологический тип связи. Фракталы истории слишком витиеваты, чтобы их как-то однозначно описать, однако ясно, что закон Ципфа универсален, тогда как все остальные диспозиции носят межиндивидуальный характер в режиме реального времени. В связи с этим предлагается термин "диспозициональное бессознательное", причём как механизм действия связи признаётся ЭПР-овский принцип. Пространство и время функционируют подобно квантовой системе, особенно если говорить о социальном пространстве и социальном времени. Далее ссылка на С. Ситько, который рассматривает человека как макроскопическую квантовую систему, и указывает, что способ синхронизации миллионов клеток в человеческом теле остаётся неясным. Ситько предполагает, что в теле человека существует некий нелокально самосогласованный потенциал. Однако, если факты указывают на существование такого потенциала у человека, то почему бы не предположить нелокальный потенциал у социума? Этот потенциал регулирует распределение власти, собственности, трудовой деятельности, численности населения, информации о ходе интеллектуального поиска - а механизм его действия аналогичен механизму действия гипноза.
И раз уж зашла речь о гипнозе, нельзя не упомянуть здесь теорию Б. Ф. Поршнева, тем более что на него ссылается и сам Данилевский. Я полагаю, для поиска нового метанарратива работы Поршнева не менее важны, чем работы Данилевского, те и другие могут стать важной частью мозаики - но на Поршневе я не буду останавливаться столь подробно, поскольку он и так более-менее известен публике. Вкратце вклад Поршнева в том, что он по сути открыл, как появилось человечество. То есть, конечно, теория эволюции была известна и до Поршнева, но он, сопоставив данные антропологии, психиатрии, физиологии и лингвистики, а также других областей знания, вывел недостающее звено на уровне структуры. Причём, несмотря на появление множества новых находок и палеогенетических данных, поршневские идеи остаются актуальны - именно на уровне структуры, а конкретные даты, и соответственно подвиды Homo - сдвигаются на пару сотен тысяч лет в прошлое. Поршнев считает, что упущенное звено между животным и человеком - это не-животное, безумная обезьяна. Не-животное, это галлюцинирующее, находящееся в царстве болезненных грёз животное. Перед тем, как стать человеком, животное сошло с ума. С точки зрения Поршнева, ещё не обладавшие речью древние гоминиды в результате мутаций овладели способностью вводить других в ультрапарадоксальное состояние, то есть научились гипнотизировать. Гоминиды стали использовать гипноз в охоте, причём охотились друг на друга. Первобытное человечество поделилось на внушаемых и внушателей. Внушатели с помощью гипноза убеждали внушаемых убить своё потомство, а трупы отдать внушателю (делается допущение, что обряды жертвоприношения восходят к этим событиям). Остановить внушателя, разрушить гипноз можно было с помощью резко неординарных действий - например, звуков. Так среди внушаемых выделились те, кто научились речи и смогли побеждать внушателей словом. Таким образом по Поршневу речь является оружием контрсуггестии. Это объясняет, кстати, существование языкового барьера: истинная функция речи состоит не в том, чтобы люди понимали друг друга, а как раз наоборот. Наличие языкового барьера создаёт спасительное непонимание - если человеку отдавать внушения и приказы на незнакомом языке, он просто ничего не поймёт. Из идей Поршнева можно сделать ещё один вывод: хищные гоминиды-внушатели физически скорее всего вымерли, однако их место в структуре человеческой психики не осталось пустым и теперь занято их интроецированным образом, который оказался впечатан в коллективное бессознательное в качестве богов, которые всегда голодны и никогда не наедаются; а проводниками воли этих самых богов становятся жрецы, которые внушают народам приносить себя в жертву - сначала конкретным божествам типа Ваала, Молоха или Яхве, а затем более абстрактным богам - идеям. Поршнев подходит к вопросу с точки зрения диалектического материализма, однако его выводы выглядят в чём-то даже эзотерически. Фактически Поршнев обнаруживает те самые Структуры. Структуры коллективного бессознательного.
Данилевский приводит высказывание Леона Шерлока, по которому гипноз - "королевский путь" изучения бессознательного. Через оптику гипноза и постгипнотических внушений находятся объяснения для вопросов этики. Гипноз является объяснением тому, каким образом человек может выбрать ту или иную точку зрения, и совершив этот выбор, синхронизироваться с другим человеком, о котором он может вообще ничего не знать. При этом он должен как-то себе свой выбор объяснить, и механизм этого самообъяснения должен быть аналогичен механизму рационализации, который известен благодаря изучению гипноза. Выясняется, что проявления этики подчиняются закону Ципфа. Приводится открытие математика и психолога Владимира Лефевра, которое состоит в том, что при случайном отборе внешне одинаковых элементов по бинарному признаку, то есть при делении на "хорошие и плохие", внешне ничем не отличающиеся элементы делились самыми разными людьми в соотношении золотого сечения - примерно 62 на 38 %, а не 50 на 50, как можно было бы ожидать. Процедуру выбора Лефевр сравнивает с редукцией волновой функции, причём утверждает, что эта аналогия глубокая, а не поверхностная. На основании этих и других предпосылок Данилевским высказывается гипотеза о квантоподобности человеческой этики. Рассматривается скрытое влияние бессознательных слоёв психики на конечный выбор, и тут на помощь снова приходит гипноз. Как известно, загипнотизированному нельзя внушить сделать что-то, явно противоречащее его этическим убеждениям. Например, если загипнотизированному вложить в руки нож, и приказать убить кого-то из присутствующих, рука разжимается, а загипнотизированный просыпается с головной болью. Однако другие исследования показывают, что загипнотизированному можно внушить, что другой пытается украсть какую-либо его вещь, или что другой собирается убить его, или уже убил его мать, сестру и т.д. И тогда этическое ограничение гипноза оказывается как бы снято. С другой стороны, этическое начало индивида зависит от влияния толпы, и это влияние не может быть преодолено полностью, а только лишь в какой-то степени.
Исходя из всего этого, Данилевский рассматривает вопрос о коллективной ответственности народов и этносов. В настоящее время представление о коллективной ответственности народа состоит в том, что эта ответственность равна сумме ответственности отдельных индивидов, если большинство представителей народа сознательно действовали и разделяли господствующие убеждения. Но в этом-то и заключается проблема. Можно ли считать поколение 1930-х ответственным за сталинский террор, если большинство этих людей были обмануты режимом и карательных акций не совершали? Если руководствоваться методологическим индивидуализмом в стиле Поппера, то следует признать, что ответственность несут лишь те, кто принимал соответствующие решения, и знал, что на самом деле представляют чистки врагов народа. Но очевидно, что сам факт широкой поддержки вождя создал для террора социальную базу, без которого он просто не мог бы состояться. Поэтому ответ должен быть таков: поколение 30-х было одновременно и ответственно за террор, и не ответственно. Представление о квантоподобности по крайней мере части психики, вызывает ситуацию, аналогичную ситуации в опытах с жидким гелием: один и тот же человек в одно и то же время может быть и ответственным, и не ответственным за одно и то же.
Рассуждая об этике, Данилевский приводит и широко обсуждает пример коррупции, как ещё одной ситуации, в которой действия человека оказываются подчинены квантоподобным структурам. И тут вспоминается другая его книга, художественная. Я её не читал, знаком только с кратким описанием, однако уже название говорит само за себя: "Сессия: дневник преподавателя-взяточника". Главного героя, как и автора, зовут Игорь, это молодой преподаватель престижного вуза, взяточник и ловелас. "Его неофициальная зарплата превышает две тысячи долларов, он несколько раз в год ездит за границу, и плюс к этому судьба дарит ему множество других приятных бонусов". Герой - денди и альфа-самец, он обладает "темно-русой шевелюрой, которой мог бы позавидовать Эйнштейн". Герой пользуется успехом у женщин, местами содержание романа становится эротическим. Что касается философского содержания - оно посвящено преступлению и наказанию (одна из частей романа так и называется - "Преступление и наказание", другая - "Мёртвые Души"). Герой совершает преступление, и вся жизнь его идёт под откос. В этом падении, присутствует как доля самолюбования, так и элемент зловещего пророчества: "Я не знаю, убьют, изувечат ли меня - лет через пять, когда все забудется и окончательно стихнет. Скорее всего, так. Но одно я знаю точно. Если вы собираетесь стать вторым Бэконом-Шекспиром и оставить свой след на полях литературы, граните науки и ниве коррупции одновременно, то место преподавателя вуза для этого - лучший полигон. А кому из нас, признайтесь, однажды не хотелось почувствовать себя Шекспиром? Да?"
От вопросов коллективной ответственности или коллективной причастности Данилевский переходит к вопросу выхода из состояния постмодерна, а также к вопросам социальной инженерии. Возможен ли выход из состояния постмодерна, и если да, то как? Автор делает вывод, что с учётом всего вышесказанного, структуры - это именно матрицы возможного взаимодействия людей, независимые на практике от сознательного контроля со стороны их разума. Причины "неисправимости" административной власти заложены на самом деле гораздо глубже, чем системная специфика рынка и общества. Причины заложены в квантоподобных свойствах нашего бессознательного, в структурах, избавиться от которых можно только уничтожив нас самих. Нравственность беспомощна перед властью иррационального начала. Сама матрица социального взаимодействия оказывается основана на квантоподобных нелокальных процессах, а человек в ней проявляет себя как макрообъект с неопределёнными свойствами. Мы не можем жёстко приписывать человеку роль, пока мы его не наблюдаем: мы не можем говорить, например, что "Н. является сантехником", если мы в данный момент на него не смотрим - ведь он мог уже успеть сменить работу. В качестве примера приводится история, рассказанная квантовым психологом Р. Уилсоном. Один из университетских преподавателей читал студентам лекцию по философии и попытался проиллюстрировать неправомерность приписывания человеку сущности высказыванием: "Джон Кеннеди - президент Соединённых Штатов". Студенты ему не поверили, но, когда лекция закончилась, все узнали, что Кеннеди убит. То есть, в момент, когда обсуждался этот вопрос, президента Кеннеди уже не существовало. "Когда я наблюдаю фотон таким-то образом, он для меня выглядит как волна - когда я вижу Джона в офисе, он мне кажется вечно недовольным, унылым брюзгой; когда я наблюдаю фотон другим образом, он мне кажется частицей - когда я вижу Джона по выходным на пляже, он мне кажется радостным, солнечным человеком". Поэтому, нельзя, например, говорить - "Это фашистская идея", или "Все люди такие-то". Можно только говорить - "Мне это кажется фашистской идеей", или "Некоторые, но не все люди"... Если мы увидим, как белый полицейский избивает чернокожего, то один из нас почувствует негодование по поводу расизма, тогда как другой - удовлетворение от факта торжества порядка. Уилсон считает, что это напоминает выводы из теории относительности, что в разных системах отсчёта, движущихся с разными скоростями, длина одного и того же отрезка будет разной. Делается вывод, что человек, похоже, действительно не имеет свободной сущности. Это подтверждается возможностью гипнотического программирования, или "добровольной" массовой синхронизации. Всё это уподобляет поведение человека поведению квантовых объектов. Однако Данилевский оговаривается, что напрямую переносить квантовую механику на описание социального бытия в настоящий момент бессмысленно; а копенгагенская интерпретация плохо подходит для описания некоторых черт психической реальности.
От вопросов морали двигаемся к более фундаментальным: к вопросам мифа, архетипа и языка. Здесь Данилевский ссылается на чрезвычайно широкий список первоисточников, стараясь дать как можно более общую картину современного знания о мифе. Перечислять все имена здесь не вижу смысла, но упомянуты, например, такие акторы, как Юнг, Кэмпбелл, Нойман, Элиаде, Леви-Стросс, Лосев и многие другие. На многочисленных примерах рассматривается логика мифа и делается вывод, что поведение людей, существ и объектов в мифологии являет собой метафорическое отражение квантовых процессов. Можно сказать, что в мифе коллективное бессознательное играет с человеком в игру, раскрывая в метафорической форме свои свойства. Миф и магия по сути своей являются социокультурными феноменами, моделирующими квантоподобные процессы: трансформацию, квантовую нелокальность и квантовую телепортацию. Рассматриваются речевые конструкции, указывающие на квантоподобность: например, когда мы говорим о "течении мыслей", "словесном потоке", "фонтане идей", "заливающемся смехом" - речь идёт о сверхпроводимости-сверхтекучести субстанции бессознательного. Указываются квантовые метафоры в мифоритуальных системах. Например, во время христианской хореи демонстрируются прыжки, символизирующие перескакивание через демонов - метафора скачкообразного перехода частицы из одного дискретного состояния в другое. Аналогией являются девушки и парни, прыгающие в ночь на Ивана-Купала через костёр. К моделированию квантовых процессов относятся и игры вроде шахмат, ибо фигуры двигаются только дискретно, с клетки на клетку, а дойдя до конца доски, пешка совершает квантовый скачок. Квантовый символизм присутствует и в футболе, особенно если вспомнить, что изначально в футбол играли отрубленными головами: главная семантика футбола это утверждение неделимой сферической уплотнённости, стабильность через разрыв единичного тела... Квантовый символизм находится и в учении о первородном грехе: поскольку Адам, Ева и Змей образуют запутанную систему, их потомство обязано сохранить "дьявольские корреляции", пока человечество не погибнет; Дьявол рассматривается здесь как гигантская суперчастица; таким же образом, как суперчастица, рассматривается и Христос. Кроме этого, перечисляются такие социокультурные феномены, как вера в судьбу, обряды поминовения усопших, сны о полётах, астрология - всё это оказывается метафорой квантовых процессов.
Немного странно, что Данилевский практически не приводит в качестве примера квантоподобности психики разнообразные проявления ИСС. Исключение составляют всего несколько отрывочных упоминаний "психоделических гуру", таких как Лири, Лилли, Гроф, однако по их идеям Данилевский проходится вскользь, по общим местам. Тема психоделии в книге хоть и раскрывается, но стоило ожидать большего. Возможно, он просто не имеет в этой области достаточных знаний, или избегает чрезмерного соприкосновения со скользкой темой, чтобы не быть окончательно обвинённым в маргинальности и безумии. Однако в изменённых состояниях сознания можно пережить широкий спектр квантоподобных феноменов. Мне вспоминается рассказанный одним психонавтом случай: он был на кислотном рейве в лесу, и вошёл в сильно ИСС, употребив одновременно несколько психоделических препаратов. Кстати сказать, рейвы не только идеально моделируют поведение квантоподобной среды, но и делают квантовые процессы наглядно наблюдаемыми. Так вот, тот психонавт оказался как бы в двух телах одновременно - одно тело было мужским, а другое женским; эти тела синхронно подпрыгивали под музыку, причём в пространстве появилось дополнительное измерение, в котором можно было прыгать. Радостно прыгая сразу в двух синхронизированных телах, психонавт не заметил, как оказался совершенно без одежды. К нему подошёл охранник со словами "Молодой человек, здесь нельзя танцевать обнажённым!" - в ответ психонавт загипнотизировал охранника, сказав: "Я - это ты! Отдай мне свою одежду!" - охранник послушно разделся, и передал свою форму чуваку. И таких примеров только из собственной биографии я могу вспомнить десятки. Пожалуй, тема квантовых эффектов в ИСС заслуживала бы, по крайней мере, отдельной главы.
Однако вернёмся к "Структурам". Итак, если бессознательное квантоподобно, то это не может не отображаться на функционировании явлений, которые бессознательны по своему генезису и характеру - а именно на архетипе и языке. Взгляд на архетипы через квантовую призму начинается, конечно же, с Юнга. Помимо перечисления архетипов и их квантовых свойств, важная деталь - предсказательные системы вроде таро и и-цзин. Любую гадальную систему можно рассматривать как игру, включающую игрока в диалог с коллективным бессознательным. В работе с гадальными системами психика особенно отчётливо раскрывает свои нелокальные свойства (это я могу подтвердить, как таролог). Сами образы таро генерируются с отчётливым влиянием структур бессознательного: например, образ Шута (0 Аркан), генерируется так: частотно-волновые характеристики организма фиксируют частично происходящее у человека расщепление личности, что и отражает бессознательное в виде расщеплённых концов шутовского колпака. Возможно, с появлением квантовых компьютеров, человечество предпримет попытки обследовать с их помощью коллективное бессознательное, предпримет попытки составить карту его языка. Но стоит понимать: бессознательное - это не семиотическая реальность, а мифологическая ирреальность... Когда квантовые вирусы станут для нас так же привычны, как и обычные компьютерные вирусы, мы сможем на своей шкуре изучить архетип многоглавой Гидры - символ неразгаданной, враждебной человеку нелокальности... Деррида и его последователи представляют мир как текст, но что если мир - это текст, который текстуальным образом невозможно расшифровать, ибо он изменяется при каждой попытке прочтения?
Можно с уверенностью сказать - работа Данилевского содержит строительные блоки нового дискурса, который сулит и невообразимые возможности, и столь же невообразимые опасности. Проклятие и есть благословение... Однако перед тем, как перейти к этому дискурсу и его перспективам, расскажу, что же произошло с самим автором. Когда я понял, что за книгу я держу в руках, меня заинтересовала судьба её создателя - я позвонил Д., и спросил, а как Игорь Данилевский стал пациентом психбольницы? Ответом стала довольно пугающая история, можно даже сказать, мистическая. Оказалось, что Данилевский проходил психиатрическую экспертизу по делу о двойном убийстве пенсионерки и ее дочери. Причём в убийстве он сразу же признался. Он зарезал свою сожительницу и её мать, сложил их тела в позу 69 (номер квартиры, где произошло убийство, тоже оказался 69), а их кровью на стене нарисовал оккультные символы и написал "Free! Pussy Ryot". Всё это ужасно диссонировало для меня с тем образом автора, который я себе представлял, в это было сложно поверить, да и сложно представить. Однако я понимал, что в человеческой душе много взрывоопасных материалов, и при определённых обстоятельствах "тихий и спокойный ботаник" может проявить ужасающую ярость и жестокость. Странности добавляло и число 69 - нумерологически это число подобно чёрной дыре, поглощающей смыслы, кроме того, его очевидные сексуальные коннотации указывают на некое мистическое таинство, которое я для краткости назову "синхронизацией двух бездн" и не буду рассматривать этот вопрос подробно - однако скажу, что гнозис числа 69 в моём личном духовном опыте чрезвычайно важен. Кроме того, для меня эта история - отражение одного из моих главных страхов - войти в аффект, и убить человека, которого я люблю - Данилевский и убитая им женщина любили друг друга, а её мать, вероятно, просто попалась под руку. Если это вообще было. Дело в том, что позже газеты написали, что Данилевский отрёкся от своих признательных показаний, сказав, что дал их под давлением - по его словам, полицейские угрожали изнасиловать его ножкой стула... Это отражало другой мой навязчивый страх - быть ложно обвинённым и брошенным в тюрьму. Дело становилось ещё страннее и приобретало квантоподобный характер - непонятно, он убил этих женщин или не он, виновен он или невиновен на самом деле? Или, подобно коту Шрёдингера, он находится в суперпозиции и виновен и невиновен одновременно?
Я задался этими вопросами ещё и потому, что спроецировал личность и ситуацию Данилевского на себя. Я прожил это в разных вариантах, ярко и интенсивно, встречаясь со своим страхом и его скрытой архитектурой. Я читал, чувствуя "дьявольскую корреляцию" с Игорем Данилевским - элементы его судьбы оказались причудливо и жутко переплетены с сюжетом его художественного романа (который я не читал, но мне хватило краткого содержания), и к тому же, всё это в свою очередь оказалось переплетено с моими навязчивыми фобиями - которые, кстати, тоже носят отчётливый квантоподобный характер. Я прибег к таро, чтобы узнать виновен ли он или это сделал другой человек - но я ведь понимаю, что мог ошибочно интерпретировать результат - а значит, при любых раскладах я могу оценить ситуацию только вероятностно. По результатам расклада это сделал всё-таки он в состоянии одержимости - однако ещё раз оговорюсь, что полной уверенности быть не может. Впрочем, скоро мне стало понятно, что в каком-то смысле неважно, кто совершил убийство - важен результат. Попробую объяснить. Мы имеем два мёртвых тела и одно живое, которое то ли убивало, то ли не убивало - однако к этому живому телу в пространстве психосферы уже намертво прилеплена сущность "убийцы". А это значит, что транслируемый им дискурс неизбежно будет нести на себе след этого - Каинову Печать. Этой печатью библейский бог метил тех, кто совершил особенно тяжкий грех против природы мироздания. Можно сказать, что истинным грехом Каина было не братоубийство, а то, что он был первым магом, первым кузнецом, первым алхимиком, а ещё и веганом - Каин пошёл против природы природы. Игорь Данилевский был отмечен каиновой печатью за то, что попытался раскрыть миру тайны, известные до сих пор лишь посвящённым - он попытался совлечь покров с этих тайн и поплатился за это. Возможно, то, что ему открылось, свело его с ума и толкнуло на убийство. А может быть и нет, и это СТРУКТУРЫ подстроили всю ситуацию, чтобы убийцей считали именно его. Структуры не хотят лишней известности, и поэтому они постараются отметить того, кто рассказывает о них, печатью проклятия. Я замечал, как это действует, совершенно буквально: когда я рекомендовал кому-нибудь прочесть эту книгу, я частенько сталкивался с реакцией "Нет, я не буду это читать, не хочу пачкать свою карму!" - а ведь в этой книге, между прочим, может содержаться дискурс, способный вывести нашу цивилизацию за рамки постмодернизма, на качественно новый уровень! Структуры устроили многоходовочку, и теперь при звуке его имени люди, которые должны были развивать новый дискурс, оттолкнувшись от работы Данилевского, теперь будут кривиться от его имени, и брезговать его идеями... Но, может быть, получится их переиграть. Возможно, в этой хитрой игре наилучшим оружием будет прямота и честность. Поэтому я перемежаю изложение дискурса Данилевского с максимально прямым и искренним описанием своих эмоций, вызванных соприкосновениями с этим набором идей. Моя задача - указать на них, сказав "здесь дискурс!". Ведь когда зажигают фонарь, его ставят на самое видное место, чтобы свет рассеял тьму. Поэтому вернёмся к тексту.
В третьей части книги рассматривается квантово-нелокальная парадигма в контексте современного философского знания. Этот раздел начинается с идей "психоделических гуру". Озвучиваются их идеи довольно поверхностно, однако есть важный нюанс: в их ряду упоминается Фритьоф Капра и его книга "Дао Физики", по мнению Данилевского послужившая своего рода спусковым крючком для психоделического движения. В отличие от других его представителей: Лири, Лилли, Уотса, Уилбера, Грофа и пр., Фритьоф Капра был физиком-ядерщиком. Это свидетельствует в пользу холистического подхода. Далее рассматриваются недостатки Копенгагенской интерпретации. Приводится (и тут же опровергается) критика этой модели Эйнштейном. "Скрытые переменные" отправляются на свалку истории, вместе с метафизическими сущностями вроде флогистона или божьего провидения. Однако делается оговорка, что скрытые переменные могут существовать на нелокальном уровне - в подтверждение приводятся работы Д. Бома, которого можно считать основоположником "голографической метафоры". Бом утверждает, что субквантовый мир, отвергнутый Нильсом Бором, существует, но мы не можем наблюдать и ощущать его; в то же время мы не можем отказаться от концепции субквантового "глубокого мира", поскольку наблюдаемые эффекты нелокальных корреляций без него необъяснимы. Бомовская нелокальность продолжалась бы бесконечно даже после нашего исчезновения. Приводятся выдержки из Р. Уилсона о морфогенетическом и о нелокальном уровнях психики. Морфогенетическая система содержит в себе личности и опыт всех живых существ. Обнаружив морфогенетическую систему, Фрейд и Юнг дали ей название "коллективного бессознательного", Т. Лири в опытах с ЛСД продвинулся дальше, введя понятие "нейрогенетическая цепь", а Гроф - понятие "филогенетическое бессознательное". Первая научная модель этого уровня принадлежит Р. Шелдрейку - в отличие от своих предшественников Шелдрейк как биолог знал, что неэготическая информация не может содержаться в генах, так как гены кодируют белки и не более. Возможно, морфогенетическая связь существует между генами, но не может быть обнаружена в них. Нелокальная система просматривается в немногих йогах, поэтах, мистиках и шаманах. Нелокальное "я" находится вне времени и пространства, и его ещё не удавалось полностью перевести на язык концептуального мышления. О нём, пожалуй, можно говорить лишь апофатически, называя то, чем оно не является - "не-ум", "не-делание", "не-существование". Когда оккультиста Алистера Кроули спросили, что такое Дао, он ответил: "Результат вычитания Вселенной из самой себя". Дальше речь идёт о некопенгагенских интерпретациях и фундаментальной асимметрии глубокой реальности. Упоминается многомировая интерпретация. Из общего среза некопенгагенских знаний делается вывод, что на данный момент не существует интерпретации, позволяющей переносить законы квантовой механики на проявления психического мира - возможно, создание такой интерпретации - дело будущего. В этой главе Данилевский предостерегает читателей от "дурного холизма" - попыток буквально натянуть законы квантового мира на психические процессы. С точки зрения автора проект "Quantym Mind" в нынешнем варианте иллюзорен, поскольку речь в нём идёт в основном про "Mind", то есть почти исключительно про разум - тогда как квантоподобность стоит искать в бессознательном.
Далее следует критика синергетики и постмодернизма. Синергетика за всё время своего существования оказалась бессильна объяснить вопросы биологической жизни через призму самоорганизации - как говорил Б. Режабек, "Синергетика - это как та резиновая шляпа, которую можно натянуть на всё, что угодно, но носить её неприлично". Некоторые свойства психической реальности принципиально необъяснимы с позиций синергетики, и одно из таких свойств - обратимость субъективного времени. Эта обратимость присутствует в социальном времени на всех уровнях, но ярче всего проявляется в тоталитарных режимах, способных редактировать своё прошлое. Прошлое взаимосвязано с будущим, и пытаясь управлять последним тоталитарные режимы редактируют историческую память народов; а поскольку говорить о будущем можно любую чушь, такой режим может практически бесконечно манипулировать собственным прошлым, подгоняя его под образ будущего. Здесь можно возразить, что на самом деле и в тоталитарных режимах время будет двигаться необратимо, однако можно представить ситуации, в которых это "на самом деле" вообще не будет ощущаться - например, в случае гипнотического или фармакологического затирания памяти. Квантовое уравнение Шрёдингера, в свою очередь, описывает время именно как обратимое, а значит, тут всё сходится. Излюбленные синергетикой примеры вроде "эффекта бабочки" в реальном мире не работают, поскольку реальные бабочки и реальные ураганы подчиняются квантовой механике. Чтобы отделить проблемы непредсказуемости от проблем трудности обработки, делается утверждение, что квантовые системы принципиально предсказуемы. Это - ключевое положение для концепции квантового бессознательного и его структур.
Критика постмодернизма начинается с ключевого в этой парадигме понятия складки. В работах Делёза присутствуют очевидные параллели с работами Пригожина и Стенгерса: он усматривает в процессах языка подобие феноменам "винтового" или "спирального" хаоса - для обоих характерно образование складки на поверхности, вдоль которой происходит неустойчивое движение. Ещё одна параллель с синергетикой - применительно к памяти "складка" означает необратимое забвение подобно тому, как система "забывает" свои предыдущие состояния - что неверно для квантовых систем. Этого достаточно, чтобы убедиться, что синергетика и постмодернизм - глубоко родственные теории. Однако кое-какие интересные достижения у постмодернистов были. Например, Фуко совершает беспрецедентную попытку изменить трактовку власти: по Фуко власть не локализуется в чьих-либо руках, не присваивается как товар - она имеет сетевую организацию, а индивиды движутся между ячейками этой сети. Эта сеть в первую очередь представлена решёткой дисциплинарных пространств, осуществляющих дрессуру тела. Приводится любопытный случай работы дисциплинарных пространств: у Леви-Стросса в "Печальных Тропиках" описывается пример, как миссионеры обращали индейцев в христианство. Для этого им пришлось перестроить концентрическую структуру их поселений, связанную с древними культами - когда хижины расположились в два параллельных ряда, индейцы быстро забыли свою систему верований, и приняли христианство. Чего не замечает Фуко, так это того, что дисциплинарная решётка влияет не только на тех, с кем взаимодействует физически - к примеру, в 30-е годы в СССР множество людей прошло через ГУЛАГ, что привело к распространению правового нигилизма и криминальной морали - но среди представителей последующих поколений, представители которых попадали в лагеря гораздо реже, эта самая криминальная мораль распространена не меньше - это значит, что ГУЛАГ оказывает нелокальное влияние. Из квантового ГУЛАГа так просто не сбежать. Кроме того, принцип бессубъектности, озвученный Фуко, кажется безобидным только на бумаге - на деле он может оправдывать злодеяния власти, обезличивая её.
В общем, делается вывод, что "дисциплинарный" подход к изучению власти не обладает достаточной проникающей способностью. Делёз и Гваттари, утверждающие культ децентрализации, пишут - "Власть всегда древовидна". Отсюда один шаг до понимания, что эта древовидность определена природой устройства микромира. Видение постмодерниста дискурсивно, оно заточено для анализа художественного текста. А бессознательный компьютер, просчитывающий частоту употребления слов в художественных текстах, подчиняется законам Ципфа, что заставляет предполагать, что язык, хотя бы частично, квантоподобен. Автор считает, что квантоподобность языка делает фактически бессмысленными попытки объяснения сущности власти через язык, а уж тем более - использование языка для борьбы с властью: любая языковая игра так же подчиняется закону Ципфа, как и распределение власти, а значит бесполезна как инструмент борьбы. Или... почти бесполезна. Сам Ципф отмечал, что существует разновидность текстов, в которых гиперболические законы не воспроизводится - речь идёт о текстах шизофреников.
Последнее не помешало бы отрефлексировать, но Данилевский несётся дальше, а зря. В текстах шизофреников и шизофрении как таковой может содержаться ключ к использованию языка как средства борьбы против власти. К сожалению, эта тема полностью обходится стороной. Меж тем исследования паранормальных проявлений шизофрении, такие как например работа А.Г. Ли "Экстрасенсорные феномены в психиатрической клинике"(Парапсихология в СССР. 1992. №1. С.52-56), объективными методами устанавливают проявление экстрасенсорных феноменов при обострении ряда психических заболеваний. Приведу пару примеров:
Проявление экстрасенсорных феноменов (ясновидения, проскопии, телепатии, биолокации, телекинеза и т.д.) связано с измененными состояниями сознания. Существуют различные методы контролируемого формирования измененных состояний сознания, специально направленных на раскрытие экстрасенсорных способностей (например, гипноз, йога, ребефинг, ряд медикаментозных методов, воздействие на периферические сенсорные системы и т.д.). С другой стороны, в психиатрической клинике существует широкий спектр измененных состояний сознания, вызванных болезнью, которые трудно или невозможно создать какими-либо приемами. Это предоставляет богатейший экспериментальный материал для глубокого изучения взаимосвязи экстрасенсорных феноменов и особенностей в организации деятельности головного мозга…
Для исследования способности к экстрасенсорному восприятию (ясновидению) использовали следующие методики. Перед больным (испытуемым) ставили задачу отделить 10 однотипных предметов от 10 других. Предметы размещали в закрытых конвертах и коробках. В опытах по так называемому "кожно-оптическому зрению" (КОЗ) необходимо было отделить 10 красных карточек в конвертах от 10 синих, в тесте "биолокация" - определить в закрытых коробках различные предметы: металлы, пластмассы, дерево, части растений, мелких насекомых и животных. Опыт был организован таким образом, что врач-экспериментатор заранее не знал о размещении предметов в конвертах и коробках. После проведения одной серии врач вместе с испытуемым проводили оценку результатов. Время проведения одной серии, состоящей из 20 проб, занимало, в зависимости от состояния больного, от 1 до 20 мин.
Больной Г-нов Б., 1968 г.р. Диагноз: Периодическая шизофрения. ... Тестирование проводили в первые три дня после поступления в стационар по 2-3 раза в течение дня различными тестами на фоне проводимого лечения. Через 10 дней после начала лечения проводили повторное тестирование всеми тестами также в течение 3 дней по 2-3 раза в день. Количество правильных ответов оценивали по сумме результатов всех тестов. Количество правильных ответов при гипотезе абсолютно случайного угадывания составляет 50%. Погрешность определения метода составляет 15%. ...
Больной К-в А., 1969 г.р. Диагноз: Шизофрения шубообразная. ... В первые три дня госпитализации количество правильно данных ответов по всем тестам достигло 89%. Проведено лечение: аминазин, карбонат лития, лепонекс, амитриптилин. В процессе лечения настроение стало ровное. Поведение правильное. Контакту доступен. Отмечает улучшение самочувствия. Доброжелателен. С интересом участвует в исследованиях. При тестировании, проведенном через 10 дней после начала лечения количество правильно данных ответов не превышает 57%. ...
Таким образом, в обоих случаях, несмотря на трудности проведения тестирования, обусловленные состоянием обследуемых, удается выявить объективными методами экстрасенсорные феномены, а именно способность к ясновидению.
То есть исследования квантоподобных по сути процессов при шизофрении были, но Данилевским не упомянуты. А ведь получается, в шизофрении могут быть спрятаны ключи к выходу из состояния постмодернизма - и может быть, мы могли бы имитировать эффекты шизофрении без самой шизофрении... Но это обходится стороной. Зато Данилевский остроумно и точно формулирует суть действующей культурной парадигмы: "Постмодерн - это заговор по замене людей симулякрами". Чем плох постмодернизм? Он не плох и не хорош... Но ради сохранения человеческой расы постмодернизм должен быть уничтожен.
В последней главе речь о законах истории, в частности рассматривается диалектика как в исходном гегельянском виде, так и в форме марксизма. Делается вывод, что никакой "диалектической логики" на самом деле не существует - диалектика реальна только как средство описания. Однако квантовая логика вполне существует, более того, позволяет разрешить давний заочный спор между Гегелем и Шопенгауэром, который считал диалектику полной бессмыслицей. Шопенгауэр жил в до-квантовую эпоху, и не мог знать о квантоподобных свойствах, которые Гегель принял за диалектику. Вопрос ставится так: утверждается, что трудность обработки ничего общего не имеет с непредсказуемостью; напротив, она характерна как раз для квантовых процессов с высокой предсказуемостью. Трудность обработки, которую воспринимают как препятствие, Р. Фейнман понимает как благоприятную возможность: всё-таки можно передать свойства квантовой среды, если компьютеру будет позволено экспериментировать с реальным квантовым объектом. Из принципиальной предсказуемости квантовых процессов следует возможность вывести уравнение, целиком описывающее социум. На данный момент невозможно представить себе вычислительную машину, способную на это, однако если закон Мура будет выполняться ближайшие десятилетия, создание таких машин, способных моделировать социум, окажется вполне реальным.
Какое же будущее ждёт человечество? Данилевский смотрит в будущее пессимистично. Он предсказывает дальнейшее укрепление неофеодализма, срастание духовности с властью и другие довольно мрачные вещи. Судьбой человека правит предопределённость, но такого рода, которую на обычных компьютерах совершенно невозможно просчитать. Однако в некоторых кругах бытует мнение, что на квантовых компьютерах подобные расчеты возможны - и это убеждение массового сознания о том, что метареальность можно просчитать, трансформирует саму метареальность. Приближается фрактальная стадия духовного развития человечества, стадия, на которой мы сталкиваемся с ситуацией, аналогичной физике микромира: невозможно провести расчёты в терминах прекрасного и безобразного, истинного или ложного, доброго или злого. Добро больше не располагается по ту сторону зла. Каждая частица движется в направлении, заданном её собственным импульсом, каждая ценность лишь на мгновение сверкает на небосклоне лицедейства... И далее приводится высказывание Бодрийяра, который считает, что Запад со своими правами человека слишком слаб - и отстаивает как важнейшие права "право на несчастный случай, право на преступление, право на ошибку, право на зло - право на самое худшее, а не только на самое лучшее; потому что это в гораздо большей степени, чем право на счастье, делает вас человеком...". Как продолжение бодрийяровской "этики" и, видимо, как отображение всего цивилизационного проекта постмодернистов; а может быть и как пример освобождённого, нелокального состояния, над которым не властны законы природы и морали; приводится следующий отрывок (процитирую полностью):
"Два брата жили в замке. У каждого была дочь. Девочки были ровесницами. Их поместили в пансион и оставили там до восемнадцатилетия. Девочки были очень красивыми. И вот настала пора возвращаться в замок. По дороге в карете одной из кузин вдруг стало плохо, и она умерла. И в ту же минуту, в замке умер её отец, ожидавший дочь. Лишь одна из девушек вернулась домой, и её отец раздел её, и овладел ею вопреки законам природы. В тот же час оба поднялись в воздух, и полетав по комнате, вылетели в окно, и начали кружить над деревней, там и застыв в кровосмесительном объятии, которому не было конца. И полёт этой противоестественной пары, без крыльев парящей в воздухе, остро чувствуют все жители этой мирной деревни, ибо от этой пары исходят какие-то продолжительные дурные колебания. Повсюду распространяется беспокойство, паническая растерянность, непостижимый ужас, люди начинают совершать противные разуму действия, животные заболевают, дичают, растения проявляют тревогу, и всё приходит в полный ха
ос." Гвидо Серонетти
Нет богов, нет трансцендентного добра, нет трансцендентного зла, но нет и суверенного человека. А есть уходящие во вневременную и внепространственную область, непостижимые уму Структуры, о которых Эпикур в немного другой терминологии говорил: "Они, конечно, существуют, но им до нас нет никакого дела". Или, как писал в "Колыбельной" Чак Паланик: "– Может быть, люди – это просто домашние крокодильчики, которых Бог спустил в унитаз?". Вывернутая наизнанку пифагорейская онтология; холодное царство математических структур, которым, как мельницам, всё равно что перемалывать. Финал книги Данилевского мрачен. "Из праха взяты - во прах вернётесь" - цитирует он Библию, и добавляет тезис Фуко: когда-нибудь человек исчезнет, как лицо, нарисованное на прибрежном песке.
В приложении, многоэтажном не менее, чем сама книга, автор проговаривается, что считает себя гностиком, что в общем ожидаемо. Здесь Данилевский спорит с воображаемым собеседником, что выглядит забавно, но приводить здесь это я не буду. В конце книги даётся авторский список базовых архетипов коллективного бессознательного, который отличается от юнгианского и представляет интерес. И, конечно же, ещё раз утверждается всякая безосновательность оптимизма в отношении человечества. По мнению автора, против "коллективного идиотизма" не существует никакого лекарства. Однако, если бы я был с этим мнением солидарен, я бы эту рецензию не написал.
Через гностическую оптику бесконечной борьбы против Демиурга и его архонтов, которая приближается к решающей фазе, работа Данилевского ценна тем, что доказывает - противник реально существует. Впрочем, может быть, это скорее не противник, а пациент - возможно, противостояние гностиков демиургу носит психиатрический характер. Здесь просится цитата из "Краткой истории Интернесинов" - приложения к гностическому роману Стива Айлетта "Шаманский Космос":
"Идеи Интернесинов развили в своих работах последователи движения, известного как "Шорохи на дороге" (Вийон), и возникшей чуть позже "Школы стрихнина" (Вольтер, Трепанье и весьма легкомысленный Бирс), а также мистики-акаши, которых еще называют "Негодующими акашами": жажда мести передавалась из поколения в поколение на атомном уровне. Именно это соображение и привело Хинтона к выводу, что бог изначально содержитв себе саморазрушительный импульс. (Имеется в виду С.А. Хинтон, мистик поздней викторианской эпохи, который работал с четвертыми измерениями; используя технику "ступенчатого отброса изобразительных рядов", он учил первых шаманов видеть мир в четырех измерениях; результатытакого видения напоминали показания сонара.) Позднее Хинтон высказал эти соображения на главном совете, что побудило Тагора Роса перестроить программу подготовки ассасинов и полностью перевести ее на этерическое маневрирование, поскольку Рос был убежден, что уничтожение бога повлечет за собой неминуемую гибель Вселенной — но это была небольшая цена. В 1903 году Рос предпринял первую в истории попытку чисто этерического удара и мгновенно перегорел. Трагедия при тестировании усилителя в Сибири в 1908 году закончилась гибелью талантливого русского техника Персикова, и технические разработки были полностью заморожены на много лет. В конце концов, этерические усилители Саунье дали шаманам возможность проникнуть в так называемое тело бога, но никому из них не удавалось достичь ядра — большинство возвращалось совершенно безумными или «убитыми» до состояния ходячих трупов…
В 1942 году Космон Левант, который знал, что ему остается жить считанные минуты, вошел в круг из двенадцати усилителей и умер в присутствии шаманов всех рангов и категорий, а энергия его нервных клеток еще час работала в автоматическом режиме. Освобожденная от философских интерпретаций оболочка совершила привычный и давно отработанный этерический перенос согласно всем координатам, известным на тот момент. Таким образом были получены доказательства, что враг существует..."
Что касается литературных ассоциаций, тут невозможно не упомянуть Берроуза, нелокальное влияние которого ощущается во всей этой истории... На Катабазии опубликована статья, которая называется "Мы бы назвали это злом: архонтическая духовность Уильяма С. Берроуза". В статье рассматривается наследие Берроуза с точки зрения архонтического гностицизма. "Уильям Сьюард Берроуз — гностик-архонтик, создатель книг мёртвых, готовившийся к завоеванию западного мира и готовивший к тому каждого своего читателя. Его произведения и нужно воспринимать как заговоры — и понимать и разделять чаяния оператора, иначе рискуя подпасть под непредсказуемое влияние." "Архонтизм – это форма гностицизма, сосредоточенная на описании противоборствующих гностику сил, зачастую даже не предполагающая или же не детализирующая высших, благих начал вселенной (в отличие от обычных гностических верований, подразумевающих Отца Света кроме Иалдабаофа и Плерому кроме Кеномы)."
Очевидно, что интонация Данилевского схожа с архонтизмом, а зловещий поворот его судьбы в чём-то похож на ключевую точку в биографии Берроуза: Уильям Берроуз случайно застрелил свою жену Джоан, играя с ней в Вилльгельма Телля. С этого у Берроуза началось его становление как писателя - его писательство стало инструментом борьбы с одержимостью "Уродливым Духом" - архонтическим существом, которое вселялось в Берроуза, и принуждало его совершать ужасные поступки.
"Я вынужден с ужасом признать, что если бы не смерть Джоан, я никогда не стал бы писателем, вынужден осознать, до какой степени это событие послужило причиной моего писательства и сформировало его. Я живу с постоянной угрозой одержимости духом, с постоянной необходимостью избежать его, избежать Контроля. Так смерть Джоан связала меня с захватчиком, с Уродливым Духом и подвела меня к той пожизненной борьбе, из которой у меня нет другого выхода — только писать. "
С Данилевским же происходит как бы обратное - своей попыткой разоблачить Структуры, он привлекает их внимание и оказывается атакован изнутри своего бессознательного, убивает свою любовницу, и его литературная карьера на этом, судя по всему, обрывается. Я упоминаю об этом по той причине, что ощущаю "дьявольские корреляции" этих биографий со своими фобиями, тем более что я какое-то время думал, что являюсь реинкарнацией Берроуза - до тех пор, пока я верил в реинкарнацию (в настоящее время я не признаю реальность атмана).
Берроуз явно не верит в "бога добра", однако в его архонтизме присутствуют ключи к борьбе с архонтами, которые остались не замечены Данилевским, который сумел только сформулировать проблему, поставить миру диагноз, но так и не смог (не успел?) назначить лечение. Я могу предположить, что берроузовская техника "нарезок" являет собой одно из таких средств...
Что касается надежд человечества, то сама по себе эта надежда достаточно эфемерна. Человечество, возможно, не изменится никогда. Контроль в этом смысле у архонтов остается. А у нас остается надежда. В пользу своей собственной веры. Что, мне кажется, и должно волновать культурного героя нашего времени. _ Но не меня_, - подумал я с неожиданной для самого себя легкостью. _ И даже не того, кто эти мысли думает._
...Входит Фауст.
- Слушай, - сказал он, - ты ведь веришь в Фауста?
- Я знаю, что никто не знает этого лучше Фауста, - сказал я и не удержался от некоторого сарказма. - Но что я слышу в ответ?
-Ничего, - сказал он, - я и не ждал от тебя другого ответа. Он шел от благородного духа. Но ты сказал что-то про дьявола, про которого до сих пор рассказывают анекдоты. Ты веришь в дьявола?
- Верю, - ответил я, - но не больше, чем в луну. В грех и бесов мне, конечно, легче верить, чем в Бога.
-А ты знаешь, кто такой дьявол?
- Знаю. Это я.
-И что ты теперь думаешь по этому поводу?
-Я думаю, - сказал я, - что в таком благородном деле есть способ не только понять, кто дьявол, но и получить от него шанс на рай.